Распахнутые ножницы
Солнце беспощадно палило над безмолвными улочками городка неподалеку от Гвадалахары, Мексика. Местные жители прятались в домах, спасаясь от удушливой жары и поднявшейся смрадной вони земли с примесями гнили. Город никогда не славился спокойной жизнью, хотя был тихим и маленьким. Года два назад столпившийся на улице народ наблюдал, как мимо них в сторону окраина города проезжали переполненные бездушными телами грузовики, которые стоят там до сих пор, став для умерших единой могилой. «Не хватает моргов», — говорили тогда власти; и пусть в итоге грузовик смерти был вывезен, трупный запах до сих пор чувствуется неподалеку от злосчастного места. Этот город был в какой-то мере похож на одного мальчишку — Сантьяго. Он был тихим, маленьким, но спокойствия никогда не чувствовал.
С ранних лет Сантьяго был вынужден выживать, надрывая спину на тяжёлых работах, ради единственного любимого человека, прикованного к кровати из-за запущенной болезни. Каждым поздним вечером, возвращаясь домой, Сантьяго с заботой ухаживал за мамой и перед сном рассказывал ей выдуманные истории о хорошо прошедших рабочих буднях, а затем уходил в ванную. Хотя это была просто комнатушка с зеркалом, отделённая лишь занавеской от основного жилища. Сантьяго, смотря на своё отражение, наносил мазь от ушибов на израненное лицо и в кровь избитые кулаки.
«Благодарю вас, что вы присутствуете на нашем юбилейном шоу боёв без правил!» — кричал переигрывающе голос из колонок в старом, но большом подвале. «В честь такого великого дня мы объявляем настоящую битву века! Боец Сантьяго сразится с… Малколмом!». Зал разразился криками и улюлюканьем, которые глухим эхом доносились до раздевалки, где сидели двое мальчишек. Для них всё это было уже чем-то обыденным: покрытые плесенью стены, спёртый воздух, завывающие голоса людей и пропитанный кровью ринг.
К Сантьяго подсел Малколм и спросил:
— Волнуешься, брат?
— Не особо, — сухо ответил Малколму мальчик.
— Как мама?
— Жить ещё будет, но денег может не хватить… Попытаюсь попросить аванс у этого пидораса, — безмятежно произнёс Сантьяго, но в глазах отражалось переживание, которое невозможно было скрыть.
Малколм молча кивнул.
— Я не сильно тебя тогда бил? — спросил он волнующе.
— Нет, вовсе нет. Мази потребовалось чуть больше, но я в порядке.
— Ладно, нас уже зовут. — Малколм протянул Сантьяго помятый бутыль с водой. — Будешь?
«Поприветствуем же наших бойцов: Малколм и Сантьяго!» — послышался голос шоумена, и Сантьяго, отпив два глотка, встряхнулся.
Малколм выскочил на ринг первым и, демонстрируя шумящей толпе своё намерение победить, стучал себя по грудинам, свирепо рыча, словно зверь. Сантьяго вышел сразу же после друга без всякого рода красований, и мальчики разошлись по разным углам ринга.
«Напомню для тех, кто пришёл сюда впервые: участникам даётся пять минут, они должны устоять на ногах по окончанию этого времени. Что ж, начнём же!» — прокричал шоумен, и, как только раздался высокий звонок, означающий начало боя, он сразу же ушёл с ринга, начиная комментировать мордобой.
Мальчики ринулись вперёд, замахиваясь кулаками и нанося друг другу удары. Народ за пределами ринга зашумел ещё сильнее обычного, поддерживая своих любимчиков, на которых ставили ставки, однако слова растворялись за пределами ринга, не долетая до ушей ребят. Они были сосредоточены друг на друге. Малколм без продыху замахивался, но его удары проходили в считанных сантиметрах от лица Сантьяго — он сам нуждался в деньгах, но семья его была здоровой, и он это понимал. Мальчишка пропускал больные удары по челюсти, давал свалить себя с ног, позволяя взять на удушающий. По прошествию пяти минут на ринге был кровавый рисунок, нарисованный с помощью Малколма. Сантьяго официально выиграл поединок.
Выйдя из подвала, Сантьяго пересчитал деньги — их всё же хватало на порцию лекарств. Он улыбнулся, в мыслях пообещав в ответ поддаться уже Малколму на следующем поединке, и с этой же улыбкой на лице — где впервые за долгое время не было кровавых ран — он шёл вглубь улицы, напевая песню в порыве счастья. Звёздное небо освещало ему тихую дорогу, а теплый ветер приятно обволакивал тело, принося всё тот же слегка ощутимый трупный запах с окраины города. Сантьяго сморщился и вздрогнул: где-то вдалеке послышался рёв мотора. Спокойствие улицы прервали приближающиеся автомобили, которых редко можно было встретить в столь поздний час, — это явно означало что-то нехорошее. Увидев оранжевый свет фар, Сантьяго метнулся за колонну некогда исторического здания, которое путём коррупции превратили в блудный дом. Вскоре шум двигателей стал громче, и послышались голоса людей — неподалёку от Сантьяго остановились высокие ляпистые пикапы. Массивный кенгурин очерчивал грозные фары, и вокруг тачек был сооружён прочный самодельный каркас из толстых труб. В больших открытых кузовах красовались пулемёты, от вида которых местных жителей охватывала паника. Их появление на горизонте значило одно — быть беде. Раздались крики. С двух сторон улицы стали сбегаться люди, а вместе с ними послышались первые выстрелы. Еле освещаемая улица, где не особо справлялись фонарные столбы, наполнилась огнями пулемётов и дешёвых, но практичных Калашниковых. Крики и выстрелы смешались в невыносимый для слуха гром. Сантьяго прижался к колонне и, съёжившись, закрыл ладонями уши. Дух захватило диким желанием оказаться незамеченным и выжить. Дыхание замедлилось. На лбу выступил холодный пот. Вдруг краем глаза Сантьяго заметил, как одного из крикунов отшвырнуло в его сторону, и он вздрогнул. Их взгляды пересеклись. В бешенных глазах раненного мужчины читалось безумие. Сантьяго надеялся, что тот уйдёт дальше на поле боя, однако крикун, истошно вопя, рванул в сторону мальчишки, вытягивая вперёд автомат, на конце которого блестел клинок. Незнакомец надеялся на быстрое убийство, но к этому моменту адреналин в крови Сантьяго уже бушевал слишком сильно. Он вовремя увернулся от нападения и, одним ударом ноги отбив оружие из дрожащих рук, прижал мужчину к колонне. Некогда кричащий безумец вдруг затих, лишь мучительный стон и кряхтение вырывалось из кровоточащих уст. Он смотрел на мальчика постепенно краснеющими щенячьими глазами. Но это не остановило Сантьяго. Казалось, его руки поимели собственное сознание. Нанося удар за ударом по лицу, он постепенно превращал человеческое лицо в бесформенную кровавую кашу. Звуки давно заглушились, мир сузился до этих иудейских глаз, обещающих не повторять свою ошибку, но в них уже не было видно зеркального отражения души. На руках Сантьяго красовалась алая кровь с кусочками плоти.
— Пацан! — окликнул его подбегающий человек с красно-белой банданой на шее. — Ты чего тут стоишь, вылупился? Автомат в руки и пошёл!
Губы Сантьяго разомкнулись, он хотел подать голос, но слова колючим комом застряли в горле. Мальчик хотел изъясниться, что он не их, но остепенился, осознав, что эта фраза прозвучит для мужчины иначе: «Я ваш враг!». А желание выжить было куда сильнее. С автоматом в руках Сантьяго почувствовал еле уловимое успокоение. Он укрылся подальше от активной точки и наблюдал за потоками крови, слышал истошные крики и чуял застывший запах пороха с металлическими привкусами железа. Нет, его не пугала и не удивляла эта картина: он уже видел подобное, не раз. Но он впервые лицезрел это настолько близко. Сантьяго редко стрелял, делал лишь вид, что отбивается. Однако, в одного он всё-таки попал: его глаз лопнул, а сам мальчик как будто услышал этот мерзкий звук лопающегося кровавого мешка с сосудами. Это всё длилось вечность. Хотя, может, и пару минут. По ту сторону уже не было живых — очередные вонючие тела, чей запах Сантьяго знал уже слишком хорошо. Глаза его устремились вдаль, расширив зрачки, а мозг уже не принимал тишину, создавая звон в ушах.
Спустя какое-то время Сантьяго не заметил, как оказался в одной из машин. Ему в глаза и нос ударил спёртый запах пота и металла. Казалось, что даже кислорода здесь не было — только человеческие выделения и страдания. Сантьяго сидел зажатый меж холодной металлической стенкой и огромным амбалом, который управлял турелью на крыше. Глаза резко сузились — на них от вони образовались слёзы. Сантьяго пытался обдумать, что же такого сказать, дабы не сойти за свидетеля, или ещё хуже — за врага.
— Мужики, я выйду сейчас, мне надо по делам важным. — Голос дрожал не столько от автомобильных скачков, сколько от волнения.
— Странно, ты вроде всегда нас провожал, — сказал сидящий человек напротив него. Это был тот же самый человек, что и окликнул его во время резни.
— Да, но просто дела появились…
— Ладно, с кем не бывает. Водила! — обратился мужичок в сторону. — Останови нас!
Громкая машина стихла, Сантьяго выпрыгнул на неровную дорогу, а вместе с ним вылез мужчина с красно-белой банданой.
— Сейчас рассчитаемся на месте тогда, — сказал грозный человек и начал пересчитывать купюры. Отсчитав около десятка тысяч песо, он отдал их Сантьяго, после чего хлопнул по плечу и запрыгнул обратно в тачку.
— Ты сегодня был хорош, давай, брат! — сказал он напоследок.
Сантьяго долго стоял, следя за движением автомобиля, которого уже давно не было в его поле зрения. Он держал эти десять тысяч песо перед собой, видя вместо них окровавленные заплаканные глаза. В этих глазах он видел предполагаемую семью убитого: дочь, хорошо выглядящую жену. Убитый целовал ребёнка в лоб, говоря, что скоро вернётся с любимым мороженым дочери. Зрачки Сантьяго были расширены, напоминали по размерам монету. Было непонятно, куда он смотрит: то ли на песо, то ли на руки, то ли в землю, то ли всё ещё провожает взглядом воображаемую машину. Также неизвестно, сколько времени он простоял, но ноги его болели сильно, когда всё же попробовал ступить. Мальчик решил направиться в аптеку, купить лекарств для матери. Прошло всё как в тумане.
Наутро Сантьяго открыл глаза. Из его мозгов вылетели все воспоминания о том, как он дошёл до аптеки и как вообще оказался дома. Он встал и умыл лицо из ведра с колодезной водой и, освежившись, сразу пошёл к маме, проверить, как там она.
На низкой кривой кровати лежала женщина, чьё иссохшее лицо освещал солнечный свет из окна. Её бледные потрескавшиеся губы изогнулись в слабую улыбку, когда в комнате показался мальчишка, и она подозвала сына к себе, похлопав легонько тонкой рукой по исхудавшему матрасу.
— Сантьяго, милый мой, — нежно, но с хрипотцой в голосе произнесла мама.
Сантьяго подлетел к маме со стаканом в руке и сел на убогую табуретку, которая постоянно раскачивается из-за неровных ножек.
— Я вчера купил ещё лекарства. Примерно на две недели хватит, — заявил с гордостью мальчишка и широко улыбнулся. — Как себя сегодня чувствуешь?
— Спасибо, — промолвила мама. — Чувствую, что стало немного лучше. Кажется, даже силы стали появляться.
В глазах женщины появился блеск, и Сантьяго окрылился, хотел обнять и поцеловать её в щеку, но остановился, боясь спугнуть такое маленькое счастье. Он давно не видел маму такой улыбающейся.
— Хочешь, я сегодня приготовлю гаспачо? В такую жару самое то! —воодушевлённо произнёс Сантьяго, и мама кивнула в ответ. — Нужно будет только в магазин сходить. Подождёшь немного?
Сантьяго выскочил на улицу и пошёл по тому же пути, что и вчера. Реки крови за ночь смылись и высохли под солнцепёком, оставив после себя лишь грязные следы, а на дороге блестели разбросанные гильзы, словно осенние листья, опавшие на землю. Эта дорога привела к небольшому полуразрушенном зданию, в подвале которого проводились бои без правил. Днём в этом районе редко можно встретить прохожих, а здешняя некогда умиротворённая тишина давила на уши Сантьяго. Спокойствие покинуло его. Лишь увидев Малколма, сидевшего на каменной лестнице у входа в заброшенное здание, мальчик взбодрился.
— Брат, ты какой-то неважный сегодня… — подметил товарищ.
— Да там дела были… — отмахнувшись, ответил Сантьяго.
— Купил лекарства для матери?
— Конечно, идет на поправку…
На побитом лице Малколма, полным синяками и ушибами, появилась яркая улыбка.
— Неплохо ты мне за неё морду набил.
— Прости…
— Да ничего, брат. Бывает, — ответил он, легонько ударив кулаком в плечо Сантьяго.
Обменявшись ещё парой слов, Сантьяго попрощался с Малколмом и направился вниз здания. В подвале царила непривычная тишина, лишь запах пота и крови давали понять, что это место не покинула жизнь. Вдали большого подвала была спрятана обшарпанная дверь, за которой находился кабинет шоумена, редко покидавшего рабочее место. В непроветриваемом кабинете пеленой стоял туманный дым сигарет, среди которого на крутящемся с треском стуле сидел мужчина в костюме, довольно пересчитывающий пачки купюр.
— О, Сантьяго, — поприветствовал босс, увидев на пороге Сантьяго. — Ты по какому делу?
— Когда будет ближайший бой? — незамедлительно ответил мальчик.
Шоумен, задумавшись, отложил деньги в большую кучу и принялся искать что-то в хаотично разбросанных бумагах на столе, попутно что-то весело бормоча под носом. Сантьяго маялся на месте, но в какой-то момент взгляд зацепил безобразно лежащие купюры. Деньги. Мальчик задумался: а что, если бы мама была здорова, чем бы сейчас занимался? Стоял бы он сейчас также здесь, ожидая информации о следующем бое? А оказался бы он во вчерашней перестрелке и убил ли тогда человека? Деньги. Большую часть своей осознанной жизни Сантьяго думал о них, но теперь голову заполонили мысли о боях за пределами привычного ему ринга. Руки тяжелели и становились холоднее, словно в них вновь оказался автомат, а в ушах послышался звон. Выстрел за выстрелом оглушительно пронзал сознание, и глаза застилала пелена алой крови. «Обознались», — твердил про себя Сантьяго, вспоминая молодого мужчину, отсчитавшего ему пачку песо. Быть может, похожий на него паренёк был убит в недавних боях или пропал без вести, а Сантьяго лишь оказался не в том месте и не в то время. Обычное совпадение. Ошибка. Но что бы мог поделать с этим Сантьяго? Мог бы он избежать ситуации и не стать частью истории картеля? Сантьяго сам не знал ответа.
— Сантьяго? — вырвал его из размышлений шоумен. — На тебе лица нет, словно смерть увидел.
Мальчик поперхнулся.
— Следующий бой будет вечером воскресенья. Малколм уже записался. Ты с ним?
— Да, впишите моё имя.
— Договорились, — с довольной ухмылкой ответил шоумен и плюхнулся обратно на стул.
Сантьяго застыл на месте, заострив внимание на деньги, и после ушёл с давящим чувства беспокойства на сердце.
Тех денег, что он получил с незапланированной для него операции, хватало и на лекарство, и на покупку нескольких пакетов с продуктами. В корзину летели овощи для обещанного маме супа и небольшие кусочки мяса, чтобы можно было приготовить сытный ужин. Кулинарным искусством Сантьяго обладал не очень хорошо, но был готов научиться многому, стараясь сделать лучше для единственного члена семьи. Он изучал продукты каждый раз, заходя в магазин: качество, срок годности, ценовая выгодность. И в этот раз он не изменял своим привычкам, глубоко задумавшись о том, где же производитель спрятал дату производства помятых сладких перцев.
Бам! У соседнего стеллажа послышался грохот. По полу разлетелись осколки, и рядом медленно растекалась алая густая жидкость. Сантьяго замер, и на его лице застыл ужас. «Простите меня!» — произнесла женщина, случайно уронившая банку с перетёртым томатом. Но Сантьяго уже не понимал происходящего: перед глазами вновь возникла картина кровавого моря, а в голове смешались истошные крики и свист пуль. Его руки затряслись. Мальчик не мог сделать и шагу, дыхание замедлилось, а в горле встал тошнотворный ком. Он убил человека. Он — убийца. «Зато мама жива. Я жив», — успокаивал себя Сантьяго, но тревога объяла его сердце и не хотела отпускать. Вдруг чужая рука легла на плечо мальчика и резко развернула в сторону. Перед ним предстало уже знакомое лицо, которое Сантьяго предпочёл не знать. Этого мужчину с красно-белой банданой звали Марко. При дневном свете Сантьяго мог получше разглядеть лицо того, с кем был связан прошлой ночью. Не высокий, но крепкий телом Марко значительно отличался от того вчерашнего незнакомца, давшего мальчику в руки автомат: между густых бровей пролегала глубокая складка, придававшая взгляду устрашающую злость. Тонкие губы сжались в ниточку и что-то неразборчиво шептали. Лишь чуть позже Сантьяго, когда пришёл в себя, понял фразу мужчины, сказанную сквозь зубы: «Ты кто такой, ублюдок?».
— Я… я… — заикаясь, отвечал Сантьяго.
— Ты явно не тот бразильский пацан. Мы опознали его труп пару часов назад.
«Не тот бразильский пацан» — эта фраза эхом разлеталась в голове мальчишки. Он грешно опустил взгляд, словно был виноват за произошедшее, и крепко сжал в руках корзинку с продуктами.
— Тебе теперь придётся на нас работать, — полушёпотом продолжил Марко, угрожающе тыкая пальцем в грудь Сантьяго. — Либо ты и твоя сексуальная мамочка ляжете под кислоту живьём.
Сантьяго вытянулся, словно гитарная струнка, которая при малейшем касании может издать мелодию. Его сердце забилось настолько, что в груди заболело, и тревожная душа озлобилась. Сантьяго, стиснув зубы, ответил:
— Ладно…
— Имя назови.
— Сантьяго.
— Отлично. Так тебя и запишем.
Марко одарил мальчика ехидной улыбкой и, по-дружески похлопав напоследок по плечу, ушёл, словно ни в чем не бывало
Ноги Сантьяго казались ватными, а разум затуманился. Он даже не помнил, как после оплаты продуктов оказался дома, пройдя под жарким солнцем по дороге, усыпанной следами борьбы. Стоя у замызганной столешницы в самом разгаре готовки, Сантьяго замер на месте, словно каменная статуя, и бесцельно смотрел в никуда, держа в дрожащих руках нож. В опустошённой голове, некогда переполненной разными мыслями, всплывала одна и та же фраза: «я — убийца», и по неровной коже худых щёк невольно скатывались горькие слёзы.
На следующее утро Сантьяго так же не изменял давно сложившемуся режиму. Умылся, напоил мать лекарствами, позавтракал. Но одно точно изменилось — Сантьяго стал другим.
— Сынок, что-то случилось? — спросила мама, встревоженно взглянув на сына. — Твои глаза такие красные...
— Ты о чем? — не понял сначала Сантьяго, а затем отмахнулся. — Просто спалось плохо, на работе свои трудности.
Мама вздрогнула и с грустью поникла головой.
— Прости, если бы не я... — вполголоса заявила она.
— Даже не смей думать об этом! — повысил Сантьяго голос, а затем осёкся. — Ты ни в чём не виновата, это жизнь.
За окном послышался приближающийся рёв мотора. К счастью Сантьяго, окно матери находилось в противоположной части дома, открывающее вид на засушливое поле, полное поникшей от жары кукурузой.
— Это за мной приехала служебная машина, — сказал Сантьяго. — Не переживай.
— Служебная машина?
В глазах матери виднелся страх, но она старалась держать себя в руках. Сантьяго заметил её переживания, ведь она не умеет врать и скрывать истинные эмоции. И Сантьяго в этот раз был рад, что его умение скрывать правду досталось от ненавистного отца.
— Я устроился на новую стройку, там просто хороший прораб, — с мягкостью в тоне сказал Сантьяго и поцеловал маму в щёку.
У разваливающегося двора стоял старый микроавтобус, покрытый множество рыжими пятнами. Его большая дверь отъехала в сторону, и показались несколько человек, смирно сидящих на своих местах.
— Сантьяго? — спросил незнакомец.
Мальчик кивнул, и человек жестом пригласил его в автобус. Внутри было свободно одно место позади. Как только дверь захлопнулась, Сантьяго сглотнул и сцепил влажные ладони в замок, нервно сжимая пальцы. Машина тряслась, проезжая по неровным дорогам, а пассажиры то и дело пытались удержаться на своих местах, вцепившись кто во что. Сантьяго погрузился в свои мысли, оглядываясь по сторонам. Вокруг его окружали такие же парни, как и он, но выглядели так, что давно знают проложенный маршрут.
Автобус остановился. Молчаливые ребята выходили один за другим и выстраивались в неровный ряд напротив Марко, за спиной которого находился большой деревянный амбар, двери которого охраняли здоровенные мужики с автоматами на груди. Марко докуривал уже второй косяк и надменно оглядывал парнишек, делая для себя какие-то выводы.
— Новенький, шаг вперёд, — подал он голос, словно командир солдату. Сантьяго тут же вздрогнул и сделал то, что приказали. — Ты идёшь со мной, а остальные — по своим позициям. Делайте что хотите с теми, кто отказался как-либо расплачиваться. Вольно!
Ребята хаотично разбрелись кто куда, а Сантьяго остался на месте один на один со своим новым начальником.
— Иди за мной, — строго выпалил он. — Я дважды повторять не люблю, поэтому всегда слушай внимательно.
Сантьяго, не проронив ни слова, последовал за Марко в сторону амбара, за стенами которого раздавались довольные возгласы и в то же время истошные крики. Небольшая дверь со скрипом открылась, и в нос ударил тяжёлый смрад, а глаза в тот час же прослезились. Сантьяго протёр веки и услышал недовольную ругань.
— Чёрт возьми, тебе жизнь не дорога?! — прокричал в дальнем углу басистым голосом мужик.
Следом послышался хруст и чей-то глухой стон бесследно растворился, захлебнувшись в жидкости.
— Твою мать, осторожнее! — прокричал Марко.
— Простите, босс!
Сантьяго с недоумением огляделся по сторонам. Глаза разбегались по разным углам, пытаясь зацепиться в наводящем ужас сумраке хоть за что-то, но вдруг мальчик заметил, как что-то неестественно круглое и тяжёлое Марко пнул влево. Проследив за траекторией бесформенного мяча, Сантьяго замер. На шаровидном объекте виднелись кровавые потёки, засаленные короткие волосы и выпученные бездвижные глаза, в которых застыл безумный страх. На полу остался кровавый след, прорисованный мужской головой. Сантьяго отступился назад, не сводя взгляда от застывших зрачков, и не мог пошевелиться. Он вспомнил тот неудачный вечер, когда кулаки беспощадно избили лицо незнакомца, а пуля прилетела кому-то прямо в голову. Перед глазами стояла смерть.
— Не отставай, — сердито крикнул Марко.
Место, в котором оказался Сантьяго, было засекреченным лагерем для пыток должников, среди которых были как взрослые, так и дети примерно того же возраста, что и Сантьяго. Их всех здесь объединяло одно – наркотики. Каждый десятый когда-то связывался с наркокартелем по различным причинам: кому-то нужны были бабки, а кому-то — лучшая дурь района города. Вот только везде есть свои правила, и все те, кто сидели или лежали связанными на полу, пошли против. Сантьяго проходил в глубь просторного здания, спешно идя за Марко, чтобы не потеряться среди самого ужасного кошмара в его жизни. В одной из сторон по стенке располагались дети помладше — их руки и ноги были намертво связаны. Хрупкие тела выкручивались в разные стороны, словно сбежавшие из земли в дождливый период грязные черви. Из детских уст вырывались истеричные крики и душераздирающий плач при каждом ударе, нанесённым членом картеля, беспощадно замахивающимся всем, чем попало. В ход шли и биты, и железные цепи, и поломанные ножки стульев, перепачканные чужой кровью. В дальнем углу лежали около десяти безжизненных тел, изрядно изуродованных извергами. В тяжёлой атмосфере до ушей долетали и стоны, перемешавшиеся с истошным рёвом должников, которых решили испытать на выносливость по кругу, сексуально имея их. А в самом конце было немногочисленное количество ребятишек и взрослых, которых никто не трогал. Они, спрятав израненные и заплаканные лица, тихо завывали. Все звуки смешивались в единый звук, который нельзя было назвать никак иначе как ад. Вокруг царили разруха, насилие, безумство. И всё из-за когда-то яркого желания быть счастливым.
Марко с Сантьяго дошли до какой-то комнатушки. Командующий лагерем достал оттуда невысокую лопату и вручил мальчишке.
— Твоя задача на сегодня закопать тела рядом с лагерем. Только не забудь их отрезанные головы туда же закинуть. Лишний мусор нам здесь ни к чему, — разъяснил Марко. — Эй, Руф, как закончишь с этим куском мяса, разожги для него костёр на улице. Покажем другим, какое волшебство творит пламя, — крикнул затем он, оскалив улыбку.
Сантьяго, обнявшись с лопатой, застыл на месте. В ушах звенело, а в носу застыл противный запах гнили, пота и спермы. Даже выбежав на улицу, мальчик не мог прийти в себя. Он стоял на четвереньках у куста: желудок словно вывернулся в обратную сторону, и весь несытный завтрак вышел наружу, не успев перевариться. Перед глазами кружилось, и Сантьяго никак не мог перевести дыхание, тяжело хрипя. Он хотел скрыться где-нибудь за широкими кустами, сбежать и позабыть всё увиденное, как ночной кошмар. Но обратного пути нет. Сантьяго оказался один с лопатой, и его ждали дела. Ямы Сантьяго копал легко и быстро. Они были не глубокие и неровные — не то, что достоин человек после смерти. В холодные могилы без надгробий Сантьяго один за другим скидывал тела мужчин и мальчиков, среди которых была даже молодая оголённая девушка, на вид чуть старше Сантьяго. Возможно, они все не раз пересекались друг с другом на улице. Виделись в магазине или случайно обменивались взглядами на улице, проходя мимо друг друга. А теперь Сантьяго навсегда запомнит в деталях каждую черту лиц людей, чьих имён не будет знать до самой смерти. Как только Сантьяго закончил, он сел передохнуть на поваленном дереве. Ладони до ужаса болели, и на твёрдой коже ладони появились новые волдыри. Пальцы было с трудом сжимать. Время подходило к вечеру, и солнце утратило свою пылкость, заливая улицу ярким оранжевым светом. В центре пустынного поля, по краям которого теперь было немало рыхлых кучек земли, некий перепачканный кровью Руфус развёл огромный костёр, от которого исходил жар. Сантьяго закрыл глаза и поддался исходящему от него теплу, расслабив напряжённые мышцы. Трескались дрова, а за спиной было слышно совиное уханье и стрекочущие насекомые. Посреди умиротворённой тишины в голове мальчика звучали крики измученных людей.
— Эй, давай быстрее! — прозвучали откуда-то голоса.
Из амбара выходила толпа ребят. Сантьяго их узнал. Когда-то безэмоциональные лица по соседству в микроавтобусе сменились на злостный и усталый взгляд. Они поочередно тащили на себе двух должников, в чьих глазах уже не было отблеска жизни. Тела ребята сбросили в костёр. Сантьяго не мог свести глаз с этого зрелища, словно околдованный злыми чарами. Лишь чуть позже до ушей долетел измождённый писк, вырвавшийся из уст охваченным пламенем мужчины.
Весь этот ад продолжался всю ночь, а ближе к рассвету участники операции разбежались по домам, получив за труд вознаграждение – деньги и наркотики. В слегка дрожащих руках Сантьяго оказались шесть тысяч песо.
— Почему так мало? — спросил он.
— Потому что ты новенький, — усмехнулся Марко. — Надо ещё доказать, что ты чего-то стоишь. Скажи спасибо, что я тебя не заставил отрабатывать те лишние песо, что я дал тогда.
Сантьяго в ответ лишь тихо сглотнул, опустив взгляд.
По возвращению домой Сантьяго много молчал, но мама не задавала лишних вопросов. «Устал», — делала она выводы, но не понимала, что за ураган бушует в сердце сына. Сантьяго с тех пор снились кошмары, в которых он сам являлся злодеем, а днём ему мерещились глаза мёртвых. Казалось, за его спиной блуждали их души и молвили, завывая, одно и тоже: «Как ты мог?». Замахиваясь рукой на ринге, он чувствовал, как страх начинал сковывать тело. Сантьяго пропускал удар за ударом, и из-за частых проигрышей когда-то хорошая репутация уходила на дно.
Малколм после поединка подошёл к Сантьяго.
— Ты какой-то неважный в последнее время. Что-то случилось? — спросил он.
Сантьяго вздрогнул. Его исхудавшее лицо с синяками под глазами побледнело.
— Да ничего… думаю уйти…
— Ну, учитывая твоё положение, тебе реально только уходить. Без обид, — вздохнув, сказал Малколм.
— Ничего…
— Тебе просто явно нужен отдых. На простые обманки ведёшся, ударов много пропускаешь. Злой какой-то… Отдохни и всё. Я замолю за тебя словечко, чтобы всё не было так уж плохо, если ты волнуешься за мать и зарплату.
— Не волнуюсь, но спасибо, — ответил Сантьяго и выдавил из себя улыбку.
Малколм, с грустью взглянув на товарища, по-дружески толкнул его в плечо и ушёл в душевую. Сантьяго остался сидеть один. Один со своими мысли и криками, звенящими в ушах.
Вечером после поединка Сантьяго пошёл в противоположную от дома сторону, уходя вглубь тихой улицы. В назначенном месте был организован сбор участников операции «Щелкунчик» во главе Марко. В составе конвоя машины тронулись с места и поехали за город.
— Ты знал, что название в честь балета Чайковского? — спросил Марко, сидя напротив Сантьяго.
— Кто такой Чайковский? — Сантьяго в недоумении нахмурил брови.
— Оу… — протянул Марко. — Ладно. Просто тогда опишу тебе операцию. В общем, в лаборатории, куда мы едем, завелась крыса, которую нужно устранить. По факту, вся лаборатория — крысы. В наших кругах это место стало иметь название «Крысиный король».
— Ясно… — безэмоционально выдохнул Сантьяго. — Нужно убить всю лабораторию?
— Почти. Нужно просто её взорвать и следить, чтобы никто лишний не выжил.
— Ясно…
— Ты странный какой-то, — подметил Марко.
— Марко… — Мальчик поднял на него взгляд полный тревоги. — Я же не убивал почти никогда… — вполголоса выдавил он из себя эти слова.
Марко нахмурился и приблизился к Сантьяго, устрашающе глядя.
— Зато мы не убиваем твою маму, да и сама она до сих пор живет только благодаря нам и нашей зарплате, — безжалостно выпалил мужчина. Марко прекрасно знал потаённые страхи каждого сидящего в машине и надавить на слабые места коллеги не составляло ему труда. Сантьяго вздрогнул, и Марко продолжил: — Мы наградим тебя пятнадцатью тысяч песо, если ты будешь успешно выполнять мои команды.
— Хорошо… — закивал мальчик.
Машины остановились. «На месте», — заявил водитель, и все засуетились.
— Держи, — сказал Марко.
Сантьяго увидел протянутый ему автомат. С тех пор, как впервые взял оружие в руки, он даже и не думал, что придётся вновь почувствовать холодный металл в своих потных от страха ладонях. От оружия веяло запахом пороха и железа, наводящие ужасающий трепет в сердце.
Все расположились по своим местам под спокойным ночным звёздным небом, которое напоминало тот самый вечер, с чего всё начиналось. Сантьяго сел рядом с Марко и следил за выстроенном из подручных средств зданием, находящемся посреди пустынного поля. Другие участники операции занимались своими поручениями, по-тихому бегая вокруг лаборатории. Ответственный за бомбу вышел на улицу и подал знак рукой, после чего следом за ним другие побежали обратно к машинам. «Скоро», — промолвил тихо Марко и начал нашёптывать обратный счёт, дав указание Сантьяго внимательно следить за периметром. «…два, один. Бух», — с улыбкой начальник операции произнёс звук взрыва по окончанию счёта, и буквально через пару секунд в небо вырвался огромный клуб дыма и огня. Бомба взорвалась. Сантьяго сузил глаза, и губы его задрожали от беспокойства внутри, но мальчик взял себя в руки и, сделав глубокий вдох, продолжил следить. Крыша лаборатории обвалилась, насмерть задавив тех, кто не умер от взрыва, но под обломками всё равно слышались крики, молящие о спасении. Сантьяго напрягся. Вдруг из-под листов железа показалась девушка. Своими худощавыми руками она смогла помочь себе выкарабкаться из западни, и вскоре она с трудом встала на ноги и хотела было помчаться прочь, как вдруг пулей за пулей попадало ей в след. Сантьяго стрелял, но попадал мимо. Лишь пятая пуля прилетела прямо в спину, и девушка, издав последний стон, намертво упала на холодную землю. Уши мальчика заложило и был слышен только звон. Сантьяго оглянулся. Ещё несколько парней так же добивали цели из автоматов, и вскоре стрельба прекратилась. В наступившей тишине среди живых и мёртвых был слышен пожар и треск деревяного каркаса лаборатории, продолжавшего рушиться под гнётом огня. Мальчик сделал глубокий вдох прохладного воздуха с примесями дыма и, закрыв глаза, вслушался в тишину. Он расслабился.
***
Прошло много времени — может полгода, а может два. Сантьяго уже не особо отличал один день от другого, всё превратилось в методичку: картель регулярно отправлял их с Марко на задание, где чаще всего происходили показательные казни, выжженные в глазах Сантьяго. Подобные операции длились по два дня, после чего приходила оплата. На зарплату влияла сложность работы, поэтому на руки паренёк получал от девяти тысяч песо и больше. Этого было достаточно, чтобы вылечить мать, которая к этому моменту уже вставала на ноги и пела любимые песни.
В этот день, свободный от работы, Сантьяго, вдумчиво затягивая сигарету, сидел на лавочке возле полуразрушенного здания, в подвал которого раньше часто захаживал, и вспоминал о временах, когда он знал только о бое на ринге. Те самые мордобои, исход которых влияла только договорённость товарищей. Сантьяго выдохнул клубы дыма, медленно растворяющихся в воздухе, и вдруг заметил приятеля, ради которого сидел в ожидании под солнцем.
— Братан! Как дела? — сказал Малколм с улыбкой на лице, садясь на ту же лавочку.
— Нормально… У тебя как? — ответил Сантьяго запинаясь, не ожидав такого скорого прихода приятеля.
— Да хорошо, более чем. Как у тебя успехи? Выглядишь… знатно хуже, — подметил он, разглядывая Сантьяго с ног до головы.
— Успехов особых нет. Думаешь, вид мой от курения?
— Ну, моя бабушка Людмила любила повторять одну фразу: «Видите, какая я толстая? Это от курения!». Курение ни к чему хорошему не приведёт.
— Ну, я вроде не толстый, так что, ещё не всё потеряно, — усмехнулся Сантьяго.
— Кроме лёгких. Если ты пытаешься забыть тра… — Малколм запнулся, и вдруг его глаза расширились. — Неужто мама…
— Сплюнь! Жива! И поёт песни…
— Фух… — с облегчением вздохнул Малколм. — Я уж испугался. Так вот, если ты пытаешься забыться, это не поможет. Тебе будет лишь хуже.
— Про свои-то достижения расскажешь?
— Ну, рассказывать и нечего. Смог подписать контракт с организацией в ММА, через месяц поеду в настоящую Арабию! — с гордостью вытянулся Малколм.
— Саудовскую Аравию, — подправил его Сантьяго.
— А, да… а ты откуда знаешь?
— На работе обучился много чему. И в культуре, и в географии… в политике, — на одном дыхание проговорил Сантьяго и вновь сжал сигарету губами. Тяжка обожгла ротовую полость, оставив после себя горькое послевкусие.
— Ну, у тебя глаза по 5 сентаво! Наверное, реально поумнел.
— Не то слово…
— Ну, надеюсь, что у тебя всё будет хорошо и что увижусь с твоей мамой! — сказал Малколм, шутя.
— Да пошёл ты, — явно не в шутку ответил Сантьяго.
Малколм, хихикнув, убежал в ближайший спортзал, из которого и вышел, а Сантьяго, докурив сигарету, пошёл к себе домой. В дом, где ждала его мама.
