Алые маки горы Холатчахль

— Урус, зачем кедр рубишь? Зачем пихта рубишь? Зачем береза рубишь? Дом свой есть. Зачем ещё дом?

Семён прекратил рубить лапник и обернулся. На него своими глазками-щелочками пристально смотрел старый манси.

— Игорь сказал, что в палатке опасно – полка может сойти. И ветер на склоне очень сильный – гудит, задувает. Сказал — внизу лабаз делать у кедра.

Семён говорил громко и тянул время, стараясь привлечь внимание остальных. По лбу его скатилась капля пота. Ему было очень страшно – манси стоял прямо на рыхлом низинном снегу, даже не думая проваливаться, при этом ни одного следа вокруг него не было.

— Уважаемый, мы нарушаем какие-то местные обычаи? – Игорь вылез из почти достроенного лабаза, все еще сжимая в руках ледоруб. Подошли Саша и Юра. Только девушки остались чуть в стороне, повинуясь жесту руководителя группы.

— Зачем костёр жжешь в лесу? Жалуется лес, — не обращая внимания на слова, сказал старый манси, застыв гранитным останцом и даже не двигая тонкими губами. – Зачем огонь в лесу?

— Холодно нам, — Игорь был резок. Он устал и замерз. Поставить палатку на склоне оказалось ошибкой – костер проваливался в рыхлый снег.

— Холодно, — согласился манси, осматривая собравшихся. – Вам холодно. Если будет тепло, урус не рубить лес? Урус не жечь огонь?

— Урус не рубить лес, урус не жечь огонь, — подтвердил Игорь.

Манси исчез. И только ветер, дующий над Холатчахль донес приглушенные слова:

— Урус, договор!

Группа была в полном замешательстве. Николай быстро затоптал костер и группа, не сговариваясь, спряталась в палатке, еще долго шепотом обсуждая происшествие.

Посреди ночи все проснулись от нестерпимого жара. Кожа горела, будто на неё капнуло раскаленное масло. Даже через стены палатки было видно ярко-алое зарево в районе вершины горы. Люди кричали, пытаясь сбросить с себя одежду.
— Да режь уже, — закричала Людмила. Пара взмахов ножа и группа, кто в чём еще оставался вывалилась в снег. Всё вокруг было застелено туманом. Он был теплый и влажный, словно в бане.

Над головой плавно пролетел очередной красный пылающий огнём шар и ушел в снег чуть ниже по склону. Снег тут же принялся таять, обнажая пестрый луг с сочной зелёной травой и распускающимися на глазах цветами. Шары, так похожие на китайские летающие фонарики с картинок, летели с вершины горы, не скрытой туманом. В красных сполохах, они рассмотрели старого манси, который легонько дул на лепестки, обрываемые с целой охапки маков, заставляя их увеличиваться в размерах, загораться и разлетаться во все стороны.

Зрелище было дикое, нереальное. При этом туман, точнее, пар, становился все горячее. Дышать становилось больно. Они кинулись вниз, к деревьям, где уже во всю щебетали птицы и снега совсем не было.

Всё утро люди купались в реке, собирали грибы и валялись на траве под жарким солнцем. Почему-то, сковавший их до восхода ужас, заставивший сидеть, прижавшись к друг другу в недостроенном лабазе, прошел полностью, уступив место эйфории.

— Вы же понимаете, что об этом никому нельзя рассказывать? – Игорь строго оглядел группу.

Все кивнули.

— А где Зина с Людмилой?

— Дык обед готовят, — пожал плечами ковыряющийся травинкой в зубах Рустем, — не все ж галеты жрать.

— На чём готовят? – почуял недоброе Игорь.

— Дык, в котелке… На огне…

Игорь тут же учуял запах дымка и кинулся с криком: «Туши!!!», но…

Манси заглянул Игорю в глаза, приблизив лицо вплотную.

— Урус, ты лжец, урус.

Тут же взвыл ветер, температура стремительно упала и пахнуло стужей, тяжелые хмурые облака затянули небо. Стало темно и повалил снег. Не задерживаясь на еще не промерзших склонах, он летел вниз огромными пластами. Игорь видел, как заваливает купающихся в реке, как ломает и корежит Николая. Его самого сильно ударило об дерево, и он потерял сознание.
Их осталось всего пятеро. Замерших, дезориентированных, практически раздетых. Некоторое время, они еще оставались в лесу, где ветра почти не было. Но с каждым часом, они понимали, что единственным выходом было двигаться к палатке. Иначе – смерть.

Старый манси смотрел с одного из останцов, как падает в снег, не дойдя до палатки всего несколько сот метров, последний из пришельцев. Он терпеливо дождался, пока глаза Игоря не остекленели, после чего растворился во всё усиливающейся метели.

(с)2019