Димка

- Хомо. Лечить.

Пожилой ксенобиолог обернулся и увидел щуплого влекса, лет десяти - у него еще не ороговели жвалица на голове. Он стоял возле кушетки, пачкая стекающей из дыхальца слизью гранипласт модуля.

- Лечить... - вздохнул доктор, продолжив осмотр самки, находящейся в медикаментозном сне. - Еще б знать как вас влексов лечить... Сбросили на планету с типовым модулем и делай, что хочешь.

Детеныш молча стоял и лупал глазами на человека.

- Ты то чего увязался?

- Хомо. Лечить. Мать.

- А ну если мать, то нада, конечно. Как зовут?

Его явно не поняли. Тогда врач ткнул себя в грудь:

- Хомо Юрий Иванович.

- Влекс Дь Иим Каа, - повторил жест детеныш.

- Димка значит.

- Дь Иим Каа аруны д ач к вак ты чх х мать смерть. Дь Иим Каа гун рно ач ч х, - Димка помотал отрицательно головой.

- Я почти ничего не понял, но попробую что-нибудь сделать, чтобы не "мать смерть". Давно она такого цвета?

- Родится. Коричневый. Каста ЫР ныла ач.

Касты влексов и их цветовая дифференциация вызывала у Юрия Ивановича жесточайшее раздражение. Все эти пурпурные, красные, синие, зеленые влексы требовали абсолютно разного к себе обращения и жутко обижались, если к фиолетовому сборщику моллюсков он обращался, словно тот желтый фермер. Некоторые за серпы свои жуткие хватались - особенно красные и пурпурные из каст военных. Коричневых вот он еще не встречал. Как на зло, переводчик сейчас отсутствовал - он ушел на местный праздник Единения с луной и так и пропал. Третий день врачу приходилось на пальцах общаться с пациентами, что далеко не всегда получалось. Вот и сейчас. Что за коричневая каста? Он еще раз рассмотрел рябое пухлое лицо влексянки. Никакой красоты, так характерной для утонченных прекрасных "бирюзовых" матриархов - грубые мятые черты лица, корявые недосформированные жвалица, ввалившееся дыхальце - явный признак, что "мать" регулярно употребляет Пыль. Короче, самый низ иерархии. Отверженные. Димка, кстати, был все еще нейтрально-серый - не все для него потеряно.

Медзонд показал, что пациентка скоро перестнет быть таковой. Биопоказатели снижались на глазах. Но о причинах прибор не сообщал - не хватало еще знаний в строении влексов - собственно, миссия Юрия Ивановича и состояла в наработке этой базы.

- Мать почему? Как? - попытался спросить доктор у продолжающего истекать слизью детеныша. - Упала?

Врач показал будто падает.

Малыш покачал головой:

- Не спать. Не есть. День, - и показал три пальца.

- Три дня... Нюхала? - врач показал как сует в нос щепотки?

Малыш отчаянно закивал.

- Понятно...

Следующий час он провел изучая криво-косо но переведенный атлас строения влексов с описанием основных патологий. Потом, еще десять минут, задумчиво взирал на экран сканера. А потом прокричал за спину, где была открыта дверь в лабораторию:

- Алексей, у нас есть чем кровь перелить?

- С ума сошел, старый, - из двери выглянул лаборант, - нам запрещена инвазивная терапия.

- Официально запрещена.

- На пенсию хочешь? - Алексей побрызгал руки антисептиком и зашел в бокс. - Че тут у тебя?

- Мать вот этого. Помирает. Почитал, - он кивнул на атлас. - Чето у нее в жиже ихней не хватает и эта нехватка усугубляется. Если б это человек был, я б сделал переливание.

- Но она ж не человек.

- Да все равно помрет. А так хоть попробуем.

- Мать. Смерть. Нет, - вновь оживился малыш, напряженно слушавший людей и пытавшийся хоть что-то поймет.

- Нет, нет, - похлопал его по голове врач. - Короче, тащи систему.

- Систему то я притащу, а лить ты что будешь? Какую группу?

- Группу... Коричневую будем лить - авось поможет. Пошли.

Юрий Иванович выглянул на улицу. Под навесом словно рассыпали виноград разных сортов. Влексы, терпеливо ожидающие приема поднимали головы и ловили взгляд врача.

- Ни одного коричневого, - пробормотал Алексей, вставший рядом.

- Отверженные... Чего им тут делать?

- А эта как к нам попала?

- На "разделку" у бандитов на пробу купил. Кто ж знал, что ее с прицепом привезут. Идиоты.

- Дела... Ну так че лить будем? Может оранжевых подоим? Почти коричневый... - он кивнул на трех крупных влексов ярко оранжевого цвета.

- Хочешь объединится с Луной? - усмехнулся Юрий Иванович, - это жрецы. Следят чтобы мы ничего не нарушали из ключевых догматов. Нет. Мы сейчас попробуем кое-что другое.

Врач спустился к почтительно вставшим влексам и отобрал двух синих рыбаков и двух желтых фермеров, жестом приказав следовать за собой. Более вежливо он попросил пройти в модуль двух красных охранников, приставленных к ним на всякий случай Бирюзовыми.

Густая жижа, текущая в венах влексов закапала в резервуар. Красные, желтые и синие струйки вились и образовывали на поверхности причудливые узоры.

- И что? - спросил Алексей, раздавая питательные плитки донорам, не забывая чуть склонить голову.

- Фокус-покус, - Иван Юрьевич снял резервуар и сильно стал трясти. Когда он прекратил, внутри оседала по стенкам жижа, напоминающая свежезаваренный кофе. - Лей!

Первым делом, очнувшаяся влексянка, ставшая из ярко коричневой какой-то бежевой, сцапала отпрыска и влепила ему сильного тумака, яростно захрипев что-то непонятное. Тот молчал, насупленно глядя на нее. На голове у него на глазах наливалсь серо-пунцовая опухль. После этого, самка вскочила, схватила сканер и попыталась убежать, но упала, выронила, зашипела. Цапнула упаковку с питательными плитками, неосмотрительно оставленную Алексеем на столе и выскочила наружу.

- Мать. Жив. Спа си бо хомо, - с трудом сказал юный влекс, встал на колени и ткнулся лбом в ботинки врача.

- Пожалуйста, - грустно сказал Юрий Иванович, закуривая и глядя вслед догоняющему мать детёнышу.