Битва за побережье глава 17, каждый имеет право на второй шанс

Все равно из него толку не будет. Не из властного теста он слеплен. Такая тютя и размазня у власти только сведет их всех в могилу. И однажды настырный пес поплатился. Он хотел показать юному псу, что значит власть и не нашел ничего лучше, как привести его на большой комплекс, которым теперь полновластно владели ящерицы уже без участия собак.

Желтый глаз хотел показать рептилиям, кто тут хозяин жизни и что бы щенок сам посмотрел, как надо управлять. Он сразу с порога начал качать права и задирать ящериц, мол, кто вы, а кто я мы ваши хозяева, мы дали вам землю и вы должны нас благодарить и присягнуть на верность ему, будущему вашему хозяину. И это стало последней каплей, переполнившей терпение рептилий. 

Пес не понимал, что он тут в меньшинстве и не в его положении что то требовать. Ему бы вообще заткнуться, да засунуть свое мнение под хвост. Пока ему этот самый хвост и не оторвали. Ящерицы переглянулись и набросились всей толпой на опешившего алая. Тот рычал, грозился своим хозяином, но ящерицы не собирались его слушать. Они отдубасили ненормального пса хвостами и здорово так искусали.

Ярошу повезло больше он вел себя с рептилиями гораздо скромнее и потому смог под шумок удрать за ворота комплекса. Час спустя к его лапам кинули изодранного наставника. Желтый глаз рычал, плевался, размахивал кулаками, но как он ни скрипел зубами, было понятно, что ящерицы на него плевать хотели и тут надо убираться, пока цел. 

Желтому глазу изрядно досталось. И в эту весну, и в это лето он уже не мог совершать дальние вылазки. Ему пришлось на все лето встать на дальней заставе, где среди зеленых равнин пульманов он и мог полноценно залечить свои раны. Но его собаки об этом еще не знали. Их разрозненные группы все еще оставались на обширных просторах Альтера. Собаки резвились, как хотели и не редко сталкивались с местным населением. Да и ящерицы уже не были к ним так благосклонно настроены и все реже принимали у себя на комплексах. 

В итоге алаи остались вроде как не нужны, но и домой, в степь они вернуться не могли. Много ведь было насильно пойманных псов из числа местного населения. Таким насильно забритым приходилось хуже всех. Они ни ому не были нужны. Алаи не признавали их за своих и на родных просторах таких безухих считали предателями и гнали от домов пинками. И об их дальнейшей судьбе мало кто вообще заботился. И двух таких недокормышей собаки самолично поймали возле ворот комплекса. Бывшие тиверские собаки были жестоко искалечены и выброшены на свалку. 

И они не были похожи на бравых воинов, скорее на грязных бродяг и Миру сам пожелал на них посмотреть. Манук, конечно бы, пожелал размазать этих перебежчиков об стену, но Миру все же решил дать им второй шанс. Как оказалось, они не замышляли ничего подлого, не собирались поджигать или портить. Они просто искали еду и место, где можно устроить ночлег. 

Вы не понимаете, - тихо произнесли псы, - через что мы прошли. Мы не хотели, что бы так получилось. Мы не просились в эту армию и собак убивать не хотели. Одноглазый, он страшный зверь. Он просто однажды пришел в ту деревню, где мы с братом жили, и показал на нас когтём, мол, ты и ты пойдете со мной, а не то всю вашу хатку спалим. Ну разве мы могли противиться ну и в тот же день отрезали нам уши и в полк на подготовку. А кто, мол, побег решит совершить или еще какую глупость сделает всю вашу семью пустим на шкуры и на ремни. 

А мы уже знаем, он никогда не шутил. Были случаи, бежали собаки и потом их возвращали только в виде шкуры. А потом, на осенних сборах нас и вовсе погнали прочь. И стали мы солдаты неудачи. Ни домой, ни в полку нас не ждали. Ну и куда нам было пойти, если мы на всю жизнь меченые теперь 

Миру  им ответил, можете остаться у нас, живите с нами. Я не выгоню вас на улицу.