Битва за побережье глава 17, вновь белое безмолвие нас манит

Провести в ожидании еще триста лет до следующего дня солнца ящерицы были не намерены. Тогда, триста лет назад, им смог помешать этот мерзкий волк Харт. И ящерицы все эти триста лет стремились устранить это сие досадное происшествие, что бы следующий день солнца прошел без ляпов. 

И вроде все потомки Харта уничтожены, по крайней мере, они постарались найти и задавить всех. Только последний черный волк ушел у них из под носа, и ящерицы не могли найти его след. Но пока его шкура не сорвана с него, он продолжает нести угрозу и способен лишить ящериц сна и покоя. Не могли они повторно совершить промах, и король будет недоволен, если узнает об этом. А волки там у себя в лесу держали свой совет стаи. 

Как им быть в этой непростой ситуации ведь двенадцатый хранитель так и не вернулся. А хватит ли их сил сдержать натиск последней тени. 

А Манук и не думал в ту трудную зиму, что кому то он так сильно был нужен. Он продолжал бороздить просторы Альтера в поисках следов своего единственного друга. Редкие собаки мало что могли подсказать ему никто не видел рослого длента. Не хотелось думать, что их стая утонула и не успела убежать. Ведь неизвестно, какой силы был этот потоп. 

Оставалось только надеяться на лучшее. И сколько же дорог истоптано, а все в пустую. И только временами, вглядываясь в этот насквозь промёрзший холодный мир, он как будто видел собак, упрямо мчащихся через все снежные заносы, и рядом был его друг Миру. Но стоило присмотреться, как все исчезало, теряясь в снежных вихрях. И только ветер продолжал сердито задувать в спину, и временами он выл, как голодный волк.

А может это и не ветер вовсе - думал Манук, - Может это на самом деле воют волчьи духи, что охраняют ворота в самую ледяную из пустошей, и так они зовут всех невольно заблудших среди снежных заносов. И что белые волки ледяных просторов утаскивают тех, кто остался стоять посреди белого безмолвия. Придет такой белый волк с ледяными глазами посмотрит - и нет больше пса. 

Навсегда пес отправиться в то вечное царство льда и снега. Это ему еще говорили там, в детстве, когда он, заигравшись, порой не хотел идти домой. И тогда маленький Манук действительно верил и спешил домой со всех лап, едва только услышит резкие порывы ветра. Но как давно это было! Теперь он взрослый и не боится схватится с ледяным ветром и его слугами снежными вихрями. Пригибаясь, он упорно продолжал путь через все холодные тернии этого мира.

И рядом с ним в лапу, в лапу шагал его верный вороной конь. Он тоже, как и хозяин, подвергался нападкам ледяного ветра, вместе с ним мерз и голодал в этих снежных полях. Но не разу он не ушел, не бросил его одного. И Манук не раз подмечал, что это великое благо, что у него есть такой конь. И Манук берег его на коротких стоянках всеми правдам и добывал для него овес и сено, и чистил, так как не ухаживал ни за одной своей лошадью и не садился на него верхом без крайней необходимости.

Он научил коня подходить на короткий волчий вой и оставаться там, где  укажет. А если Манук что - то забывал или терял из вещей, всегда можно было отправить коня на поиски. И за эту зиму они сработались и стали одной командой. И Манук уже и не представлял себя без своего верного жеребца. Но как бы он не был хорош, он оставался конем. И не хватало Мануку полноценного общения с равным себе. 

Он продолжал искать след и надеялся хоть на малейшую зацепку, что выведет его на стаю черного длента. И ради этого Манук и продолжал бороздить заснеженные поля белых тиверских собак. А Миру провел эту холодную зиму на комплексе. Он хорошо подружился с белыми собаками из рабочего поселка, и они подтвердили ему, что дальше, за Барсучьим оврагом, есть еще один не менее грозный комплекс. Сами ведь его помогали строить, ящерицы они ленивые, они не любят долгого хождения от одного комплекса до другого им надо все быстро. И там и прячется вся сбежавшая с этого комплекса охрана.