Битва за побережье глава 17, каждый найдет на комплексе приют и дом

И взрослые, не взирая, кто перед ним и чей щенок, каждую ночь набирали щенят, укладывали в солому, в самую середину. И грели собачью мелкоту своим теплом, и верили, что все еще наладится. Главное, что они живы и они вместе. И никто в эту зиму не остался не согретым или брошенным. Даже странную лавийку собаки отогревали своим теплом. 

И она привыкла, научилась жить по новому, ведь некому было ей напомнить о былом. И Миру и знать не знал, что она здесь. Всех хворых и больных держали в середине, где раньше стояли инкубаторы, и Миру в эту часть заходил редко, и то видел собак мельком. А Джена потеряла память и при всем желании не вспомнила бы длента. Ей и имя дали ново, она стала Эльзой, и она отзывалась, словно ее всегда так звали. 

Она спала в одном загоне с простыми собаками, хотя в былые времена она бы убежала от них с фырканьем, и от ее степных замашек и следа не осталось. Она училась, как себя вести у них, у простых собак. С ними она жила простой и беззаботной радостной жизнью. Ее тут не унижали, не оскорбляли, не тыкали ей, что она не достойна их общества. Она свободно общалась с собаками и это было восхитительно. 

В той своей прошлой жизни такие простые радости были ей не доступны. Она и понятие не имела, что может играть, веселится или плакать, и что любой щенок с удовольствием втянет ее в свою возню, стоит только повиливать хвостом. До этого дня она ведь и хвостом вилять не умела, а это оказывается так просто. И она возилась со щенками, они валяли ее, и она позволяла себя таскать за лапы по всем пыльным коридорам и только задорно улыбалась. 

И если бы ей кто сказал, какая она была раньше, она бы ужаснулась. А какой она была не кому было напомнить. Даже пара алаев, постоянно ходившая с Миру, понятия не имела, кто она такая. Тогда бы они врятли стали бы ей улыбаться или пустили бы играть со своими щенками. Тихо было внутри комплекса бурные ветры не просачивались сквозь его толстые стены. Собаки были в относительной безопасности и постепенно зализывали свои раны, забывая прошлые неприятности. Но не так спокойно было там, снаружи, где алаи пытались доказать, что они не пустое место. Что у них еще есть власть и сила.

Но горстка отщепенцев уже не держала тот былой строй. Они держались каждый сам за себя, стараясь себе урвать как можно больше. И большая часть таких стай состояла из местных за бритых собак, которым уже некуда было пойти, и они держались за алаев. И все эти разрозненные стайки еще продолжали резвиться на обширных просторах Альтера, доставляя Миру не мало неприятностей и дарили массу бессонных ночей. 

Да и ящерицы уже довольно сносно освоились на собачьей земле. В подземных норах выросли целые поколения захватчиков, претендующих на единоличное право владеть молодой землей. И что после хаоса миром будут править ящерицы, что собакам не выжить и они только здесь временные гости. И ящерицы уже считали себя здесь полноценными хозяевами. Все у них получается, они выжили в этом враждебном климате с очень сложной для ящерицы средой. И уже собаки заткнулись и сидят не тявкают. 

А то, что они комплекс себе забрали, не велика потеря. Когда прибудет их истинный король от собак останутся только шерстинки. Единственное, чего опасались ящерицы, это что сбудется древнее пророчество и черный волк уберет последнюю тень, что в день солнца лучи выстроятся и будет уничтожена тень и тьма. И ящерицы очень старались, что бы это не случилось и что бы не остался на земле не один черный волк - хранитель. 

На простых черных волкам рептилиям плевать. Они больше опасались тех особых из лесного круга. И если они все воссоединяться, у них будут и власть, и сила, о которой ящерицы могли только мечтать. И это будет серьезная угроза, с которыми рептилиям придется считаться, а им бы этого не очень бы хотелось, что сила тех двенадцати волков не даст им похитить из леса тот заветный камень. А ведь только ради него ящерицы живут бок о бок с собаками столько лет и терпят этих мерзких блоховозов