Право на поединок глава 2, он символ свободы, он волк одиночка
Джена вытащила его у него из под лапы и пустила маленького на волю. Пусть, скачет лопоухий. Раньше бы она только посмеялась над его неудачей и посоветовала бы поискать себе дичь покрупнее, она действительно изменилась, словно это другая собака.
Хотя он и в прежней Джене замечал отголоски доброты, но она словно носила маску и не очень желала ее снимать. А тут она слетела, и Миру увидел ее. Какая она может быть ласковая и добрая. Такую он себе и хотел. Что бы не драться, постоянно выясняя отношения, кто в доме главный, а просто любить, быть верными друг другу, где один знает, что он главный и сильный, а второй этого не оспаривает.
Ему достаточно быть рядом, не надо показывать, кто сильнее и умнее. И такая Джена ему нравилась куда прежде той высокомерной гордячки, и без всякой силы он смог заставить ее смирить свой гордый нрав. Джена уже однажды влюбилась в него, ей просто надо было напомнить, что это действительно так. Тогда она не могла быть с ним рядом.
Она должна была служить своему хозяину, и он послал ее только за тем, что бы она погубила черного Волка, а не влюблялась в его друзей. А теперь ей было незачем себя сдерживать. Про хозяина она ничего не помнила из ее прежней жизни. С ней рядом был только длент, а значит ничего не мешает ей любить его. С ним она хотела проводить все ночи до конца жизни. И когда чувства захлестывали ее, она уложила свою изящную голову на плече Миру и слегка тыкалась носом ему в шею, чем окончательно роняла длента с ног. Они были счастливы вдвоем в эти жаркие дни и словно весь мир для этих двоих существовать перестал.
И пока дни наслаждались уединением, кто то вроде черного одинокого волка продолжал свою борьбу. Манук вышел в который раз на поросшие травой равнину. Поиски ничего не давали след, который он вроде бы брал, оказывались ложными, и он снова попадал в тупик и начинал все сначала. Вечно жаждущий и ищущий Манук ни днем, ни ночью не знал покоя. Он искал хоть какую то стаю, к которой мог бы присоединиться. И пусть он будет не главным, но зато он будет при деле и станет бесцельно болтаться по свету.
А там, глядишь, и Миру отыщется, и они смогут затеять нечто большее, чем просто кусать алаев за хвосты. Блуждая по окрестностям, Манук остановился в одной деревушке лабродов конь потянул ногу, и ее надо было залечить, а деревенька была живописной, а Манук никуда особо не торопился и был рад немного отдохнуть от седла и бесконечных переходов.
Собак в деревне было немного, и они сторонились большого черного пса, отворачивали морды, едва он решался с ними заговорить, и не подпускали его к себе слишком близко, ясно давая ему понять, что он здесь чужак. За годы жизни в вечной осаде собаки научились не доверять незнакомцам с ветра придет один такой ухарь пороситься на ночлег, а ночью алаи нагрянут и вырежут всех собак, как свиней, по горлу от уха до уха.
Эти собаки не раз такое видели. Собаки уводили от него коров и коз, умолкали и уходили, если он расспрашивал слишком настырно. Но Манук уже привык к такому. Да, он огромный и злобный и не вызывает желания разговаривать с ним. Манук устроился на ночлег в большой картофельной яме, а вечером уходил разминать ногу жеребцу, учил его подходить на один только жест.
И поздно вечером, когда он поил коня на берегу реки, у него появился шанс отличится. На том берегу он заметил алаев. Их было десятка три, они шли пешими и были намерены перебраться через речку и заночевать в деревне. Он без единого звука подозвал к себе жеребца и замер, наблюдая, что будут делать алаи. У волка не было ни страха, не паники, ему было все равно, что он один против всех, и он явно намеревался сегодня позабавиться. Если что, у него Гром, с ним он уйдет от любой погони. И не мог же он допустить, что бы эти брыластые разгромили деревню. Сегодня они вдоволь отведают его острых клыков. Он оставил горячий бок жеребца и смело шагнул к алаям.
