Вишня и сталь

Герои:

Ксайло Форбарц – «герой» в штрафном отряде. За нарушение закона (убил богиню) осужден на звание «героя». Вынужден сражаться с демонами, в смерти отказано. Угрюм, немногословен, любит поэзию.

Теоритта – девушка - богиня, искусственно созданное оружие, управляет мечами. Много лет «проспала», мало знает о мире. Непосредственна, мила. Заключила контракт с Ксайло, помогает ему в битвах с демонами.

Дотта Лузулас – «герой» в штрафном отряде. Молодой парнишка, веселый, себе на уме, чуть-чуть клептоман. Друг Ксайло.

Патоше Кивия – девушка офицер, временно работает с «героями» штрафного отряда. Строга, исполнительна.

Штрафной отряд – специальный отряд, в котором приговоренные к каре хуже смерти бойцы должны вечно сражаться с демонами. После смерти их воскрешают, однако каждая смерть уносит с собой частичку их человечности. В народе «героев» не любят, держатся от них подальше.

***

Городок у подножия крепости Мьюлид. Вечер, главная площадь, недалеко от «Великой Таверны».

Фестиваль продолжался и к вечеру на главной площади появился небольшой оркестр, который играл веселые мелодии. Люди ели уличную еду, пили эль и вино, разговаривали, смеялись, танцевали. Суматоха поглотила небольшую площадь и в воздухе витало настроение веселья и беззаботности.

Ксайло стоял в стороне, опираясь на стену таверны, в которой взял себе выпить и наблюдал за людьми. Теоритта выделялась из пестрой толпы горожан и взгляд то и дело вновь возвращался к ней. Глаза ее горели, щеки порозовели, а когда люди стали танцевать, она пришла в крайнюю степень восторга. Все приводило её в изумление, начиная от мороженного и заканчивая тем, как люди вальсировали под нестройную мелодию оркестра. Увести ее с базара не удалось. После того, как она покончила с мороженным, понеслась изучать товары, потом принялась играть с местными детьми, потом вынудила купить себе эля, но пить не стала – всучила ему. День близился к завершению и солнце уже скрылось за горизонтом, а маленькая богиня и не думала уставать.

Вот и сейчас она была поглощена шумом праздника. Ксайло чуть покачал головой. Всё ей было в новинку, всё приводило её в восторг, всё хотелось изведать. То и дело с её волос так и сыпали искры.

От созерцания неугомонной богини Ксайло отвлекла потасовка справа. Он услышал жалобный голос Дотты и ледяной тон Кивии. Он оглядел стоящих не вдалеке командора и бледного Лузуласа. Кивия вцепилась ему в рукав и отчитывала, а Дотта пытался парировать. Ксайло прислушался.

Патоше Кивия отчитывала его за то, что он стащил куклу у одной из девчонок на базаре.

– Дотта, клептоман ты несчастный, зачем тебе кукла-то понадобилась? – говорила она, пока парень пытался вырваться из ее мертвой хватки.

– Да у этой девчонки их еще десять… Что такого? – тянул он своим непринужденным голосом.

– Она дочка местного врача, не последнего человека в крепости. Сейчас же верни украденное!

– И не подумаю, – пробурчал он.

– Стащить куклу, Лузулас! Зачем? – в ее голосе Ксайло уловил неподдельное изумление.

И вправду, зачем этому клептоману кукла? Дотта бросил быстрый взгляд на Ксайло, а потом туда, где завороженно кружилась Теоритта. Патоше проследила за его взглядом и ее лицо окаменело. Она поняла.

– Куклу? Ей?

Ксайло тоже бросил взгляд на богиню, рассыпающую снопы искр вокруг себя. Дотта, между тем, виновато ответил:

– Ну… Она такая милая… Я хотел порадовать ее.

Патоше высвободила наконец его рукав и ответила спокойно, но в голосе звенела сталь:

– Отнеси ворованное назад. Богине не нужны такие подарки.

Дотта тяжело вздохнул, но понимал, что спорить с командором – идея не самая здравая.

– Понял, – протянул он обреченно и, сжав фарфоровую куклу в руках, поплелся назад. Проходя мимо Ксайло, он кинул такой взгляд, словно тот его предал и оставил на съедение фейриям.

Ксайло заметил, что и Патоше подошла к нему ближе.

– И чего ты так вызверилась на него? – спросил он, отпивая из кружки, – Дотта клептоман, это всем известно. Он просто хотел порадовать Теоритту. В своей манере.

Лузулас аж просветлел, услышав, что друг заступился за него.

– Порадовать богиню? Куклой? – Патоше выделила слово «кукла» особым акцентом, что можно было бы приравнять к вопросу: «Он совсем свихнулся?»

– Да в чем дело-то? – повернулся Лузулас вновь к Кивии, чувствую себя увереннее подле Ксайло.

– Ты думаешь, она – ребенок? – спросила Кивия у Дотты, подходя ближе к ним. Ксайло слушал и не спешил что-то отвечать.

– Ну… Она такая… Ну, в общем, Теоритта. – промямлил Дотта, вновь смотря на порхающую не вдалеке девушку.

– Она богиня, – ответила ему Патоше, но смотрела в глаза Ксайло, – По возрасту она старше всех нас вместе взятых. Да, она проспала много лет, но она не ребенок, отнюдь. Она – оружие.

Ксайло внимательно слушал ее слова, а после них перевел взгляд на Теоритту. Патоше продолжила, тоже смотря на богиню:

– Пусть ее вид не обманывает тебя, Дотта.

Все трое смотрели на Теоритту с дальней стороны площади, скрытые под тенью стены таверны.

– Думаешь, она оружие. И только? – спросил после паузы Ксайло, наблюдая как Теоритта о чем-то лепетала с девушкой, продающей ленты.

– Богинь создали для защиты людей. Помни, кто она и не путай её с людьми. Тем более с детьми.

С этими словами Патоше развернулась и ушла в тень улочки. Было уже темно, звуки оркестра раздавались всё громче, людей на площади стало больше.

Дотта посмотрел на Ксайло и недовольно буркнул:

– И не заступился, предатель…

– За тебя или за Теоритту? – спросил с улыбкой Форбарц.

– Эх, да что с тобой говорить, – протянул меланхолично Лузулас.

– Ты получил по заслугам, – отрезал Ксайло.

Дотта бросил последний гневный взгляд и тоже скрылся в темноте улочки.

Форбарц вновь остался один. Эль в кружке кончился. Пора было идти назад, в крепость. Но как увести Теоритту? Она была так поглощена этим их выходным. Он обвел взглядом площадь и не увидел ее. Сразу чуть напрягся и снова внимательно оглядел толпу. Исчезла.

Форбарц двинулся в сторону танцующей толпы, обходя людей и лавируя между ними, ища глазами светлую макушку. Была ли она просто оружием?

Он увидел Теоритту на другой стороне площади. Она сидела на длинной пустой лавке и задумчиво смотрела на пару, танцующую не вдалеке. У Ксайло сразу отлегло на душе, когда он нашел ее. Он остановился и проследил за её взглядом.

Теоритта сейчас выглядела не так, как обычно. Она была сосредоточена и словно немного печальна. Она смотрела на танцующую пару – молодого парня и девушку. Те медленно танцевали, хотя музыка играла быстрая, но пара была поглощена лишь друг другом. Ксайло отметил, что Теоритта была совсем не похожа на обычную себя. Её взгляд был глубоким и обращенным вглубь себя, он был каким-то тоскливым, затуманенным ее собственными мыслями. Редко когда она такая.

Он подошел к ней. Уже хотел было сказать, что пора возвращаться, но слова застыли. Она была такой… другой. Не богиня-оружие, не вечный ребенок. Просто девушка, которая смотрит на чужое счастье и о чем-то глубоко, по-настоящему грустит.

***

Только он прилег на твердую лавку и открыл заветный томик стихов, как за решеткой послышались шаги. Ксайло специально выбрал себе место в камере. Здесь ему было комфортно. Просто, без изысков, в конце концов, вся его жизнь – камера. Так что нечего занимать покои наверху. Здесь хоть и тюремная клетка, но по крайней мере, дверь открыта.

Он спрятался за книгой, не желая никого видеть. Но разве от неё скроешься? Теоритта уже стояла в проходе и сверлила его решительным взглядом.

– Рыцарь мой! – голос как всегда бойкий, не терпящий возражений. – Ты обещал мне почитать!

Ксайло вздохнул и нехотя выглянул из-за книги.

– Не было такого.

Искры на ее волосах вновь вспыхнули, и она сделала пару шагов вперед, скрестив руки на груди.

– Обещал! Перед тем, как мы отправились на фестиваль, помнишь?

Ксайло отложил книгу.

– Поздно уже, – он сел на лавку. – Вернись в свои покои наверху и предайся сну.

Теоритта словно подтверждая его слова зевнула, но твёрдо отчеканила:

– Ни за что! И вообще, – она подошла к нему совсем близко, – ты ни разу меня не погладил! Ни разу! – она смотрела решительно и в то же время совершенно умилительно, отчего на душе у него потеплело, – Так что читай, это меньшее, что рыцарь может сделать для великой богини.

На этих словах она уселась прямо на каменный пол, у его ног, готовая слушать.

Ксайло подавил очередной тяжелый вздох.

– Ладно, – он взял её за локоть и потянул к себе. – Но только если, ты сядешь рядом. На полу холодно.

Теоритта в мгновение оказалась на лавке, забралась с ногами, притянула колени к груди, обхватила их руками, а сама откинулась на стену. Ксайло тоже оперся на холодные камни стены и открыл книгу. Их плечи почти касались друг друга.

Когда он начал читать, Теоритта прикрыла глаза, вслушиваясь в каждое слово. Рядом с ним, не смотря на холод тюремной камеры, ей было тепло и спокойно. Он её рыцарь. Скупой на похвалу, но все равно, самый лучший. Она долго слушала его голос и вскоре заснула.

Ксайло почувствовал, как её голова опустилась ему на плечо. Он перестал читать и замер. Теоритта мирно дышала. Он чуть повернул голову и глубоко вдохнул. Ее волосы пахли так, как пахнет весеннее утро в саду, где только расцвели вишни.

– Спать в темнице я тебе не позволю, – проговорил он тихо сам себе и аккуратно встал. Затем взял ее на руки. Во сне она обвила руками его шею и уткнулась в нее.

Держа её на руках, он тихо вышел из камеры. В бою он держит ее почти так же, и она опирается на его плечо, но сейчас… Она уткнулась в его шею и её дыхание обжигало его кожу.

Поднявшись наверх, он вошел в узкий и длинный коридор, в конце которого и находились покои богини. В узкие окна крепости светили лунные лучи, отбрасывая длинные бледные тени. Он держал ее и думал о словах Патоше.

Пройдя пару метров, он услышал её бормотание. Она, не отнимая головы, спросила:

– Ты тоже думаешь, что я просто оружие?

Вопрос, однако, заставил его чуть похолодеть.

– Я думал, ты спишь.

Неужели она все слышала, тогда на площади? И ведь стояла далеко.

– Сплю, мой рыцарь. Это я во сне говорю.

– Раз ты не спишь, то и идти сама сможешь, – заключил Ксайло и поставил ее на пол.

Теоритта внимательно смотрела на него, а потом тихо произнесла:

– Я мало что знаю о жизни, да… Я создана, чтобы защищать. Люди хотят этого, ждут этого от меня…

Она потерла глаз и замолкла, словно не могла подобрать слов.

– А чего хочешь ты? – спросил Ксайло.

Она уставилась на него и зависла. Он усмехнулся и обошел её, а потом сделал пару шагов по коридору в направлении ее комнаты. Она так и осталась недвижима. Он замер и вопросительно поднял бровь.

– Идешь?

Теоритта вздрогнула и, кивнув, быстро догнала его. Они оба неспешно шли по темному коридору и их шаги заглушал ворс ковров, раскинутых на полу.

– Думаю, – произнес тихо Ксайло после небольшой паузы, – всё, что мы видим: богиня, оружие, наивная девушка, так мало знающая о мире и жаждущая похвалы…

– И того, чтобы меня погладили по голове, – вставила Теоритта.

– Именно, – улыбнулся Ксайло, – всё это – просто твоя маска. Думаю, внутри ты – другая. И сама пока не знаешь, какая.

Теоритта уставилась на него в изумлении и вновь остановилась. Он тоже остановился и, повернувшись к ней, добавил:

– И пока ты не поймешь, ты будешь прятаться за ней. За этой маской.

Форбарц оглянулся на дверь ее покоев. Комната была уже совсем недалеко, но каким длинным показался ему этот коридор. Каким странным этот разговор.

Теоритта вдруг сделал шаг к нему, оказавшись совсем близко.

– Как думаешь, кто-нибудь сможет меня полюбить? – спросила она быстро на выдохе, словно боясь, что ей не хватит воздуха.

– Конечно. Ты же богиня.

– Нет. Не так.

Ксайло сделал вид что не понял:

– О чем это ты?

– Так, как та пара на площади. Он так смотрел на нее… Так прикасался к ней.

Её маленькая ручка скользнула к нему в ладонь.

– Может ли богиня мечтать о подобном или моё дело – защита и только?

Он внезапно крепко сжал ее руку и тихо ответил.

– Я думаю, ты достойна любви, Теоритта.

Она посмотрела на его руку, сжимающую ее ладонь, потом быстро на него, потом привстала на цыпочки и лицо ее оказалось так близко к его, что он вновь почувствовал запах вишни. Она замерла. Он оставался недвижим мгновение, а потом чуть ближе наклонился к ней. Он почти коснулся ее губ, остановившись в паре дюймов и тихо сказал:

– В отличии от преступника, которому даже в смерти отказано.

Он отстранился и высвободил свою руку.

– Но, Ксайло… – пролепетала она и искры с ее волос вспыхнули, пронзая темноту коридора.

– Мы почти на месте, – добавил он, – Достопочтенная богиня найдет свои покои сама?

Он быстро удалялся по коридору, но в тот самый момент, когда оказался к ней спиной, услышал ее дерзкий голос:

– Не одна я прячусь за маской, а?

Он замер.

– Не знать себя, – продолжал он слышать ее голос за своей спиной, – или знать, но отвергать свою натуру – что хуже, мой рыцарь?

Ксайло вновь повернулся к ней.

– Я не прячусь. И ничего не отвергаю. Я тот, кто есть. Убийца богинь, не забыла?

Теоритту нисколько не смутила холодность его голоса.

– Повторяй себе это почаще, – отвечала она. – Сам то в это веришь?

Он стиснул зубы и жар прошелся по его спине. Да что за несносная особа. Зачем она лезет в его душу? Он сделал шаг навстречу, и она слегка отступила, точно почувствовав опасность.

– Приятных снов, Теоритта, – процедил он, развернулся и быстро зашагал прочь. Сердце клокотало в груди. Вдруг он почувствовал, как ее руки обхватили его за талию.

– Не злись, Ксайло, – сказала она, останавливая его. – Наверно все прячутся за масками. А иначе в этом мире никак.

Она сильнее сжала свои объятья. Он стоял не в силах пошевелится, точно пронзенный. Её руки крепко держали его, как, впрочем, и её слова.

– Но, когда мы победим демонов, мир изменится. Будет безопасно и маски буду ни к чему.

– Да, моя богиня, – ответил он тихо и положил свою руку на ее холодные пальцы. – Если победим.

Он повернулся, и она разжала объятья. Он не злился больше. Что-то негласное легло между ними, как договор, скрепляющий богиню и рыцаря. Как чувство, соединяющий тех, кто знает друг друга чуть лучше, чем раньше.

Он взял ее за плечи и сжал их.

– Если ты сейчас же не вернешься в свои покои и не ляжешь сама, клянусь, я прикую тебя к кровати.

Он улыбнулся и Теоритта кивнула, вновь обретя свое обычно расположение духа.

– Уже бегу, мой рыцарь! Погладишь меня перед сном?

– Нет.

Она хмыкнула и легкой походкой достигла дверей. Открыла их, еще раз взглянула на него, подмигнула и скрылась за ними.

Ксайло, пока спускался в подвал, тихо повторил сам себе:

– Достойна любви… – он усмехнулся. – Идиотизм.

Он вернулся в камеру, лег на жесткую лавку и уставился в потолок. Рядом лежал томик стихов. Он взял его, полистал, но слова не складывались в строки. Мысли возвращались к ней и её словам.

За окном уже начало светать, когда он наконец заснул. В первые за много лет ему снилась не битва, а цветущее дерево вишни.