Ржавое судно

Многие верят в силу совместных ритуалов – и религия здесь совершенно ни при чём. Любое действие, совершённое вместе, укрепляет связь на долгие годы вперёд.

Особенно, созидание.

Паяльник уже успел остыть, краска засыхала на спаянных стальных листах. Оставалось только найти подходящий водоём.

Комнату заполняли различные сувениры – напоминания о совместных поездках за последние годы – камень, найденный где–то в северной чаще, картина с изображением морского апокалипсиса, на которой кит и крохотный парусник сдаются на милость многометровых волн, вырезанная из цельного куска древесины собака с металлическим каркасом, фотография девушки с миловидным округлым личиком, улыбающейся на фоне отеля, горящего в ночи яркими огнями. Рядом, в реке светились рыбы самых разных форм и размеров. Некоторые из привезённых сувениров выглядели так, что рядом с ними стыдливо краснели бы экспонаты кунсткамеры. Пожелтевший снимок, подписанный «Сизые топи», опирался на лавовую лампу, в кроваво–красной жидкости которой пульсировало что–то, похожее на кусок сырого мяса. На снимке темноволосый взлохмаченный тщедушный парень забирался на раскидистое дерево с дуплом, внутри которого белел звериный череп. Куда хуже выглядел успевший облупиться макет маяка с надписью «Крым 2…». Если присмотреться, остатки красной краски ещё складывались в дату, но то ли изготовитель сувенира сделал маяк кустарно, то ли изрядно подвыпил, но единственная дата, которая получалась, была 2130.

Пара, исколесившая как минимум, полстраны по маршрутам, о каких не вспомнят даже искусные гиды, каждый раз выдумывала что–то новое – и теперь на очереди было нечто долгое и грандиозное.

С веранды донёсся звон духовки – мясной пирог, обещанный на ужин, доготовился.

– Любимый, давай, откладывай свои инструменты, ты сегодня итак без обеда и ужина! Никуда твоя поделка не уплывёт, пока сам не отпустишь!

Парень поднял глаза. Та, ради которой он раз за разом отправлялся за тысячи километров от дома, вместо того, чтобы устроить себе вечер с марафоном любимых телепередач, стояла в дверном проёме, облокотившись на лакированный косяк. Лучи заходящего солнца рисовали вокруг неё оранжево–золотистый ореол, а браслет из гранатов и сапфиров на руке – подарок, привезённый откуда–то из–под Тобольска, искрился.

– Вот сперва доделаю, потом поем, – упрямо ответил парень, – Нельзя спугивать рабочий настрой, пока он появился!

 Настрой, впрочем, довольно быстро сдался под напором ароматного лакомства. Отодвинув висевшую на стуле дублёнку из смуглой кожи, чтобы не щекоталась волосками, парень – почти не изменившийся со времён поездки в Сизые топи, вооружился ножом и склонился над пирогом. Времени ещё предостаточно. 

*  *  *

Крохотный самодельный кораблик, почти не потревожив поверхность, опустился на воду. Свинченный из металлических деталей разных размеров и форм, он поплыл к противоположному берегу озера, подхваченный течением. Вделанная в склон у берега труба, служившая для циркуляции воды, создавала его, позволяя жившим в озере косякам рыб перемещаться и насыщала воду кислородом.

– Это наш с тобой кораблик. Напоминание о первом отпуске вместе.

– Да. Пусть собранный нами кораблик преодолеет все невзгоды и побывает везде-везде! А представь, через много-много лет, когда мы состаримся, он обплывёт весь мир и встретится нам снова?

Погода в море с утра была никудышной – волны вздымались выше двухэтажного дома, молнии били настолько часто, что небо становилось светлым, словно днём. В такую погоду совершенно не хотелось смотреть, что настолько сильно колыхало систему буёв, показывавших, насколько повышается уровень моря. Её разработали в Приморье, чтобы прогнозировать цунами и тайфуны, часто приходившие с юга. Когда в первый раз сразу несколько буёв один за другим глубоко погрузились на несколько метров, в штабе морских подразделений Росгвардии по Дальнему Востоку списали это на сильные волны, но когда то же самое произошло в полный штиль, такое не могло остаться без внимания. Несколько моторных лодок, с рёвом, разрывая с натуги двигатели, неслись по морю в направлении Монерона и Сахалина. По самым скрупулёзным расчётам, что бы ни потревожило обширную систему, было довольно крупным, а значит, не могло быстро уплыть. Среди предположений лидировал крупный кит, который, по-видимому, отбился от стаи во время кормёжки, и теперь плутал посреди системы, отправляя ко дну то один буй, то другой. Но, когда лодки прибыли в квадрат, откуда пришёл сигнал, выяснилось, что никакого кита поблизости не оказалось. По пути не встретился ни один корабль, даже крупный мусор, иногда приносимый с юга, не плавал вокруг.

– Не может же быть такое, что ветер потопил сразу несколько буёв? – поинтересовалась Марина Сиплавова, руководитель вышедшего в море отряда, – Система разработана таким образом, чтобы исключать реакцию на ветер или птиц. И вода достаточно спокойна.

– Вода спокойна, значит, что бы то ни было, оно ушло на глубину? Полагаю, это морская мина? – пессимистично заметил напарник – рыжий, чуть осунувшийся, чем-то похожий на капитана Зелёного из «Тайны третьей планеты» Иван, – Кто знает, что с японских или корейских берегов в наше неспокойное время приплыть может?

– Не говори ерунды, какие морские мины? Если бы даже она и приплыла, то тут же сдетонировала бы от столкновения с любым из буёв, а все они целые. Тут явно что-то другое. Скорее всего, мы просто представили себе того, чего нет, а система всего лишь дала сбой. Любая техника его может дать, в особенности, работающая в воде. В солёной морской – вдвойне вероятнее.

Иван огляделся по сторонам.

– Хорошо бы, чтобы просто глюк, хотя теперь обратно плыть неблизко. А вдруг, это всё–таки, кит?

– Киты огромны, несколько метров в длину. Мы бы его точно увидели.

– Или касатка? Она мельче, но злее.

– Здесь их не бывает. Ладно, поплыли назад, скоро стемнеет, а ночью по морю плавать на моторной лодке – то ещё удовольствие.

Рёв моторов скрыл странный звук, похожий на чихание маленького мотора. Под водой испуганно бросились врассыпную мелкие рыбёшки…

*  *  *

Нефтяной танкер класса Афрамакс медленно шёл в сторону Южно–Китайского моря. Оставалось полдня пути, и команда уже предвкушала, как получит деньги и отправится по домам к семьям, но в тот день, прямо с утра, привычный ход вещей оказался нарушен.

Из стылого тумана почти не тревожа морскую поверхность, навстречу танкеру двигалась настоящая громадина. Ржавчина в нескольких местах проела корпус так, что вода заливалась внутрь, поливая бурно разросшиеся водоросли и приросших моллюсков. Острый нос судна венчали остатки статуэтки – чем она должна была быть, угадать не представлялось возможным, всё, что уцелело, напоминало то ли букет, то ли растрёпанную паклю. Окна капитанской рубки, тёмные, надтреснутые, казались глазами морского хищника, выбравшего добычу и теперь настигающего её.

Команда заметила приближающуюся опасность слишком поздно, чтобы попытаться скрыться, но то, что произошло затем, совсем выходило за рамки понимания.

До берега было ещё порядочно плыть, поэтому, естественно, никто не ожидал удара по днищу. Тем не менее, что-то с громким хлопком тряхнуло танкер снизу, заставив его сильно накрениться. По поверхности воды начало растекаться тёмное пятно. Его края касались провалов в изъеденной ржавчиной корме корабля-пришельца и вытягивались в линию, словно какая-то неведомая сила затягивала нефть внутрь.

При этом ржавый исполин не сбавлял хода, продолжая идти на прямое столкновение с выбранной целью. На его корме, под криво прикрученными друг к другу проволокой железными листами, что-то ярко вспыхнуло…

*  *  *

«Срочные новости – сегодня утром в Южно–Китайском море затонул нефтяной танкер Тай Чжун Лонг. Предположительно, причиной затопления стали цунами, которые в последнее время появляются в тех краях всё чаще» – диктор зачитывала эту новость довольно медленно, точно сверяясь с каждым словом, – Немногие выжившие говорят, что причиной столкновения стал корабль, появившийся из океана, но ни один спутник не засекал никаких неопознанных судов в том регионе. Поэтому правдивой новостные каналы всё же сочли волны-убийцы – небольшие волны с определённым интервалом друг между другом – удар такими позволяет поднять корабль над водой, а затем уронить его на бок – спасти начинающее тонуть судно после такого практически невозможно. Они меньше привычных цунами, поэтому предварительно метеорологи могли и не заметить надвигающуюся опасность.

Впрочем, в этой, на первый взгляд, стройной теории нашёлся изъян, никак не желавший вписываться в удобную картину произошедшего. Если танкер, полный нефти, потерпел крушение, то где нефтяной разлив, который обязательно должен был сформироваться на месте крушения? Прибывшие на место экологи с удивлением замечали, что вода в том регионе на удивление чистая, словно Тай Чжун Лонг шёл совершенно пустым!

Спустя несколько дней сигнал тревоги пришёл из ЮАР. Там меньше чем за час под воду ушёл контейнеровоз, вёзший сотни тысяч единиц бытовой техники. И снова – словно бы в насмешку, вода на месте крушения оказалась кристально чистой. Из обломков на дне нашли только несколько крупных частей – нос и корму.

И даже на дне не нашлось ничего, кроме этих останков – будто по нему прошёлся исполинский подводный пылесос.

Единственное, от чего можно было отталкиваться – это от частей затонувшего контейнеровоза – погрузившиеся к нему водолазы обнаружили несколько пробоин с оплавленными краями, но не придали этому большого значения.

Вслед за странными затоплениями расползались слухи и домыслы, настолько вычурные, что поверить в них отказывались даже любители различных теорий заговора. К примеру, поговаривали, что Ктулху – это вовсе не мифический спрут из затонувшего города, а вполне реальное животное, плод экспериментов японских учёных, старавшихся понять, как повлияет на морскую экосистему слив воды с Фукусимской атомной электростанции. И конечно, он появился ещё в 2011 году, только был маленьким, размером не крупнее головастика, а сейчас вырос и ищет себе пропитания. Правда, почему при этом новоявленный Ктулху ест только технику, никто объяснить не мог. Ходила в народе и версия о том, что кто-то из богатеев организовал туры ко дну Марианской впадины, во время одного из погружений, как гласила эта теория, что-то пошло не так, и одна из подлодок взорвалась на дне. Из-за этого земная кора проломилась до самой мантии, и теперь шары из застывающей магмы, как шаровые молнии, только огненные, дрейфуют по всему мировому океану и топят корабли – а почему никто не видит загрязнений – так это просто – магма настолько горячая, что от неё вода закипает и растворяет любое загрязнение!

Где, при этом, обсидиан, которого в таком случае должно было быть разнесено по дну килограммами, а то и килотоннами, никто, как обычно, объяснять не собирался.

Вместе с растущей паранойей накалялась и политическая обстановка – в нападениях на корабли достаточно быстро усмотрели и выгоду для определённых кругов. Раз атаки случались у берегов Китая и ЮАР, логично было бы предположить, что за ними стоит тот, кто хочет показать – рядом с этими странами крупным кораблям, на которых держится морская торговля, лучше не ходить.

Третье нападение произошло в Панамском канале – нечто огромное заставило столкнуться два сухогруза таким образом, что они перегородили большую часть канала. Не прошло и пары часов, как около десятка судов столкнулись между собой, образовав затор на несколько дней.

В нескольких странах пытались задокументировать морские происшествия, чтобы понять, когда и где ждать следующего удара. Вдоль западного побережья США курсировали военные корабли, патрулировавшие акваторию.

*  *  *

Сперва могло показаться, что на горизонте появился буй, медленно покачивающийся на волнах. Однако, довольно скоро капитан судна под названием «Кричащий Орёл» понял, что странный объект движется по направлению к нему, и что он в десятки, сотни раз больше любого буя.

Ржавый остов корабля, покрытый ковром из гниющих водорослей, словно поднявшийся из самых глубин морей, медленно плыл навстречу. Теперь его невозможно было списать на мираж, на фантазию измученного жаждой мозга застрявшего посреди океана мореплавателя, на легенду в стиле россказней о морском змее – ветер уже доносил странный гул, словно вой ветра проходящего сквозь полый каркас. Что-то блеснуло под водой всего на несколько мгновений, а затем раздался глухой звук удара о днище. За ним последовала серия ударов немного тише. Когда, наконец, экипаж понял, что стены специальных отсеков, спасавших корабль от затопления в случае пробоины, было уже поздно – «Кричащий Орёл» постепенно погружался на дно. Последним мелькнул над водой белоголовый орлан, изображённый на боку рубки.

Навстречу пришлому кораблю полетели торпеды, превратившие его в несущийся на всех парах к берегу факел. Металлические куски бортов, искорёженная жаром и ударной волной пушка, явно девятнадцатого века, неизвестно какими судьбами оказавшаяся на дрейфующем по морю судне – всё это полетело в воду. Треснули от жара тёмные стёкла того, что должно было быть капитанской рубкой. Ярким пламенем горели водоросли и приставшие к кораблю морские звёзды. Тёмные волны, несущие на себе разноцветные топливные пятна, поглотили два корабля, уничтоженные взаимным огнём…

На следующий день все новостные каналы в Сети, газеты и радиостанции наперебой рассказывали о том, что неопознанный корабль, вероятно нападавший на суда, удалось уничтожить несколькими ударами и отправить на дно, откуда он уже точно не сможет никого побеспокоить. Естественно, не обошлось и без прикрас, какие в каждой новости были свои – кто-то писал о том, что на самом деле атакующих кораблей было несколько, и все они когда-то были захвачены сомалийскими пиратами, поэтому и выглядели так, словно уже не раз восставали из металлолома. Кто-то усмотрел символизм в том, что грозу судов смог уничтожить именно американский корабль, да при этом ещё и затонуть – мол, это просто не что иное, как спланированная операция по укреплению имиджа – и судно неизвестное потопили (пиратское, конечно же), и даже пожертвовали своим кораблём – бой был труден, но они смогли! Как бы то ни было, постепенно о корабле из сгнившего металла постепенно стали забывать.

Всё изменилось к зиме…

*  *  *

В начале декабря на радаре, установленном на арктической станции Лескино, зажглась новая точка, означавшая, что мимо неё шёл корабль. На призывы представиться он не реагировал, поэтому персоналу пришлось наблюдать, как в лучах рассветного солнца по морю шло, ломая лёд зазубринами рваных бортов, судно, сложенное из совершенно не подходящих друг к другу частей. Его корпус составляли обломки нескольких кораблей, на самом большом из которых ещё остались буквы латинского алфавита. Впрочем, ни один лингвист не смог бы точно сказать, в какое именно слово они складывались. Эта часть врезалась в кусок просоленной древесины, из которой торчали тонкие щепки – по-видимому, следствие сильного удара.

Хуже всего выглядела рубка, собранная будто бы конструктором, впервые в жизни увидевшим, как должен выглядеть корабль. Сплющенный блин её нависал над палубой так, что казалось, одно сильное дуновение ветра, и она сорвётся вниз.

Но самым невероятным выглядел покорёженный кусок в задней её части – на нём изображался белоголовый орлан, сжимавший в лапах стрелы – точь-в-точь такой же, какой был на «Кричащем орле».

Это не укладывалось ни в одну сколько бы ни было внятную теорию, но казалось, то, что уже обогнуло по морям практически всю планету, совсем не являлось кораблём. Или, по крайней мере, детали различных судов служили ему лишь корпусом, маскировкой, как служат осьминогам крупные ракушки. Можно было сколько угодно строить теории о том, что скрывалось за слоями металла и дерева, но самым действенным, хоть и небезопасным способом узнать правду, было высадиться на борт и самим посмотреть в глубины рубки странного судна…

– Мне-то что? Корабль он и есть, может, это какая-нибудь новая технология, существуют же безэкипажные катера? А это, скорее всего, просто какой-нибудь неисправный. Мало их что ли, по морям в последнее время плавает? – отмахнулся Иван. С тех пор, как в информационном поле прошла новость о том, что где-то на другом конце земли затопили современный корабль–призрак, ему часто припоминали неудачные поиски Тай Чжун Лонга. Мол, будь он порасторопнее, глядишь, лавры первооткрывателя могли бы достаться ему, вместе со славой, более перспективным рабочим местом и возможным денежным вознаграждением. Это злило, хоть где-то в глубине подсознания интерес всё-таки давал о себе знать.

– И ты серьёзно, даже не хочешь разгадать эту тайну? Тебе предлагают стать Царевичем, но ты, как я погляжу, желаешь остаться Дураком, – покачала головой Марина. За последние месяцы её жизнь круто изменилась. Попытки разобраться в том, что происходит в море, привели её в ряды отряда «Белуха», который, если верить его членам, занимался исследованием океанского дна, морских технологий, флоры и фауны. Пока Марина находилась на одной из нижних ступеней иерархии, но некоторые её знакомые довольно быстро поднимались выше, выполняя поручения лидеров.

Как раз одним из таких поручений было исследование странного корабля. Лидеры беспокоились, что якобы, ржавчина, разъедающая его палубу, вредит редким видам кораллов.

– Ржавчина вредит кораллам? – усмехнулся Иван, откинувшись на складном стуле, – Серьёзно? Ты веришь в то, что условно, даже если эта посудина и не потонула, или вообще, существовала, то волновать ваших помешанных на морской экологии друзей должно то, что с бедного корытца что-то в воду сыплется, и от этого рыбки с кораллами мрут? А то, что это, возможно, новая форма жизни, потенциально опасная, которую лучше не трогать, вам в голову не приходило? Или, что это разработка военная?

– Вань, какая тебе военная разработка? Их скрывают за семью замками, пока всё не проверят по нескольку раз! Нам всего-то надо подняться на борт, взять несколько соскобов, заодно, может, увидим, что на самом деле это такое! Тем более, обещают щедрое вознаграждение! У нас всегда так, лидеры хотят, чтобы как можно больше людей покидало рутину и путешествовали, развивались, приносили пользу – стране, природе, науке, в конце концов!

– А вознаграждение достойное? – нехотя спросил Иван, медленным шагом пройдя к холодильнику и достав оттуда коробку узвара. Вопрос прозвучал куда более заинтересованным тоном, чем ему бы хотелось.

– Я не знаю точную сумму, но если лидерам что-то надо, они не скупятся.

– И нужно всего лишь подняться на борт? Хотя, как они себе это представляют, если корабль может находиться буквально, где угодно?

– Он пока находится в нашей части Арктики. Это шанс, если поторопимся.

Выйти в море, впрочем, оказалось совсем не легко, тем более, искать среди волн и льдов во мгле тёмный корабль. Прежде, чем выйти из бухты на Таймыре, Иван и Марина изучали все возможные маршруты, по которым могло пройти искомое судно. Была надежда на то, что льды не позволят кораблю пройти быстро и уплыть.

Тут же встал следующий вопрос. Чем бы не являлся таинственный корабль, он явно не отличался высокой скоростью, исходя из того, что состоял из самых разных частей. Тем не менее. Он успел пройти воды Востока, Юга и оказаться на Севере. Как? Вряд ли он отрастил себе реактивный двигатель?

– Открой на телефоне карту? – попросил Иван, – Хочу кое-что прояснить и показать тебе.

Марина открыла навигатор, подождав, пока из непрогрузившихся белых квадратов не сложатся очертания Таймыра.

– Отдали масштаб так, чтобы было видно весь мир.

– Сделала.

– Видишь Южное полушарие? Там пролив Дрейка, так он, по-моему, называется? И бухты Юго–Восточной Азии – непростые места для судоходства, их пройти, можно, конечно, но явно не так быстро, как идёт наша цель. По-хорошему, наше судно должно было только Западную Африку огибать. Или Чили с Аргентиной…

– Явно нет. Оно сквозь Панамский канал прошло, – возразила Марина, проследив глазами за вырисовывавшимся маршрутом, – Чили и Аргентина отпадают.

– Ладно, понял. Теперь, ты говоришь, оно идёт по русской Арктике?

– Да. Другого варианта нет, оно Америку обогнуло с запада.

– Вот именно! А знаешь, как в таком случае попасть в арктические воды, при этом не оказываясь в Европе? Там же пока ничего не затонуло? Нападений не было?

– Не было. Возможно, если он уплывёт из России, следующая часть пути будет по Европе – Скандинавия, Британия, Исландия и тому подобное. А попасть как?

– Через Диомедовы острова, которые в Беринговом проливе. А теперь самое главное – зимой пролив этот замерзает. То есть, вариантов его проплыть, если ты не на ледоколе плывёшь, никаких.

Марина призадумалась.

– Это ты к чему?

– Я думаю, он либо телепортируется, либо летает. Да, понимаю, звучит, как полный бред, но как объяснить то, что он льды прошёл?

– Летучий корабль? В такое никто не поверит.

– То есть, выйти эта штука могла откуда угодно, если так. Даже из озера или просто какой-нибудь лужи. И ведь она плывёт куда-то, нападая только для того, чтобы обзавестись топливом и деталями. Ведь что случилось с «Кричащим орлом»? он первый атаковал, а затем был потоплен и разобран! И высушен, скорее всего, тоже, я про топливо. В общем, не знаю, но мне совершенно не хочется лишний раз встречаться с этой плавающей коррозией. А завтра она, условно, решит мясом питаться, и что?

– Ну уж до мяса вряд ли дойдёт! К тому же, представь, что, если мы сможем положить конец этим нападениям? Вот ты представь – хочешь ты в круиз отправиться – плывёшь на простом теплоходе, на котором никакого оружия для защиты нет, и тут на тебя надвигается вот такой корабль, желающий выпить всё топливо. Ты остаёшься дрейфовать годами, с постепенно заканчивающейся водой, едой и прочим!

Иван представил себя,  почему-то сидящего в деревянной шлюпке, точно герой романа «Моби Дик».  Вот он изо всех сил старается грести к берегу, а из тёмной пучины ему навстречу медленно и неотвратимо поднимается разделённая на две половины, как исполинский рот, тёмно-коричневая палуба. Внутри неё с рёвом закручивается водоворот, подхватывающий шлюпку Ивана и увлекающий её всё глубже и глубже в ненасытное чрево…

– Хорошо. Я тоже плыву, – наконец, решился он.

Прежде, чем хотя бы напасть на след неуловимого корабля, пришлось долго бороздить совершенно неприветливые северные воды. Сделать это на крупном судне, не столкнувшись с льдинами, было практически невозможно, поэтому приходилось маневрировать на небольшой рыбацкой лодке.

– Здесь тоже действует похожая система, как и на востоке, только она не от крупных волн, а от айсбергов. Правда, у нас с собой нет электроники, чтобы отследить, где будет подниматься или опускаться уровень воды, – заметила Марина, – Единственное, что можно использовать – это огни на самих буях – как только рядом с таким что-то происходит, горящие на корпусе буя огни меняются и показывают, с какой стороны плывёт айсберг. Или в нашем случае, корабль. Я всё равно не верю, что он умеет телепортироваться, это слишком фантастично.

– Предлагаю взять с собой бочку мазута или какой-нибудь металлолом. Если кораблю нужно постоянно заправляться и чиниться, это можно использовать, как приманку? – Иван явно хотел поскорее разобраться с предстоящим делом.

– Хорошая идея, правда, если не получится, боюсь, мы себе наживём проблемы из-за того, что допустили загрязнение. Я, конечно, попробую заказать своим, из «Белухи», надеюсь, доставят хотя бы небольшую бочку.

*  *  *

Сырой морской ветер трепал светлые волосы, небрежно собранные в хвост, брызгал в лицо холодными каплями. Марина, щурясь, вглядывалась в синеющую за бортом глубину. Ничего, решительно ничего — пенистые барашки соленых волн, бурые клочья водорослей, похожие на нечесанные космы. Приевшийся до тошноты пейзаж…

– Не может же быть такое, что ветер потопил сразу несколько буёв? — девушка задумчиво покусывала нижнюю губу — неотвязная привычка, с которой она давно бросила воевать. – Система разработана таким образом, чтобы исключать реакцию на ветер или птиц. И вода выглядит достаточно спокойной…

— Если вода спокойна, то неведомое чудо-юдо, или что оно там такое, скорее всего, залегло на дно? — Иван подошел ближе, прикрывая глаза ладонью от брызг. Рыжие волосы золотило заходящее солнце, отчего казалось, будто макушка парня охвачена огнем. — Или это особо опасная мобильная морская мина, оставшаяся со времен какой-то там войны, и обладающая своим собственным разумом…

— Какие еще разумные мины, Вань? — Марина привыкла к дурацким шуточкам напарника, хотя они ее иногда здорово раздражали. С Иваном они были примерно одинакового возраста, но по ощущениям, их разделяло лет десять, не меньше. Не зря руководителем отправленного в море разведотряда поставили именно ее. — Если бы это была мина, или что-то похожее, давно рванула и разнесла бы все буи. Тут, скорее, просто сбой техники, в воде — особенно соленой — такое нельзя исключать!

Иван запустил пятерню в рыжую шевелюру, обвел взглядом унылый морской пейзаж:

— Хорошо, если просто сбой… обратно путь неблизкий. А это не может быть кит, или там, касатка?

— Киты огромны, мы не смогли бы его пропустить, даже издалека, а касатки здесь не водятся! — отрезала Марина. — Ладно, поворачиваем к берегу. Скоро скоро стемнеет, а ночью по морю плавать на моторной лодке – то ещё удовольствие!

Рёв моторов скрыл странный звук, похожий на чихание. Под водой испуганно бросились врассыпную мелкие рыбёшки…

Прошло, казалось, больше часа. Ивану чудилось, что он уже вечность сидит в шлюпке, качаясь на волнах. К горлу постепенно подкатывала тошнота, хотелось в открытую заявить, что то, чем они занимаются – пустая и опасная трата времени и сил, но вскоре огни на буе системы начали тревожно мигать и менять цвета с зелёного на жёлтый, потом на красный. В борт ударила волна ещё выше и сильнее, чем все, какие были раньше.

– Вань, готовься! Кажется, он приближается!

По волнам, то проваливаясь под воду по самую палубу, то снова появляясь из-под неё, как инфернальный дельфин, шёл настолько монструозный конструкт, что его и кораблём можно было назвать, только если знать о них то, что они умеют плавать. Огромных размеров пробоина в борту, с которой ни один адекватный капитан не выйдет в море, казалось, совершенно не мешала судну двигаться вперёд, к одному ему ведомой цели. Внутри плескалась вода, разнося туда-сюда гниющие рыбьи трупы, какой-то мусор и разъеденные солёной водой куски металла. Стоило кораблю дойти до края мазутного пятна, как он принялся замедлять ход, а вокруг бортов образовались небольшие завихрения, увлекавшие мазут куда-то вниз и оставлявшие после себя идеально чистую воду.

– Пора, готовься высаживаться! Видишь лестницу или какие–нибудь выступы, за которые можно зацепиться и подняться? – поинтересовалась Марина.

– Думаю, стоит забраться со стороны кормы. Как бы то ни было, плывёт он передом, а не задом, значит, кто бы им ни управлял, нас заметят не сразу – можно будет сделать намеченное и быстро уйти, пока он не двинулся в путь!

Карабкаться по рассыпающемуся металлу оказалось той ещё авантюрой – несколько раз двое чуть было не срывались прямо в ледяную воду, и только вовремя попавшийся под руку рыхлый кусок какой-то трубы спас положение – Марина повисла на нём, взвизгнув от ужаса.

– Осторожно, тут чем ближе к палубе, тем более хлипкие детали!

Иван об этом услышал слишком поздно – вместо того, чтобы ухватиться хотя бы за что-то, он провалился в то, что явно было трюмом судна.

Внутри нестерпимо разило гнилью – под ногами чавкала и хлюпала разлагающаяся рыба, слипшиеся от слизи и крови перья морских птиц, комки буро-зелёных водорослей, хрустящие панцири крабов… когда глаза чуть привыкли во мраку, парень пожалел, что вообще согласился на подобное плавание.

Ибо стены трюма покрывала пульсирующая чёрная сеть, до боли напоминающая то ли вены, то ли корни какого-то тропического цветка-паразита. Сходство с последним усиливала и странная чёрная масса с кучей отростков–щупалец. Несколько минут Иван изучал её, пытаясь понять, что именно он видит перед собой, пока мозг не зацепился за самое понятное для себя объяснение – больше всего это напоминало крупную медузу.

Сообразив, что среди щупалец вполне могут быть и стрекательные клетки, парень осторожно попятился к дыре, которую проломил собственным весом. При этом он не сводил глаз с пульсирующей массы перед собой, готовый броситься в сторону, если она решит напасть.

Толстое щупальце проползло по полу, собирая на себя налипающий хлам.

– Вань, ты где? – донёсся откуда-то сверху встревоженный женский голос, – Ты срочно должен это увидеть! Помоги мне!

Парень не мог даже представить, что же такое находилось наверху (по-видимому, в капитанской рубке), раз это превосходило по невероятности непонятную хрень из трюма. Если она, кстати, медуза, то почему другие её собратья по виду безвольными прозрачными снежками катались по полу? Может, это какой-то особый вид? Но откуда он тут мог взяться?

Шаг за шагом Иван медленно шёл к разлому. Интересно, а как видят медузы? Они же должны понимать, есть рядом добыча или нет… Или они просто плывут ртом вперёд, пока что-то не найдут?

Громкий хлюп совсем рядом заставил его вынырнуть из размышлений и в ужасе отпрянуть.

Подобно анаконде, прямо на Ивана ползло что-то длинное и толстое, состоящее из толстых, закручивающихся нитей. Некоторые из них торчали, как торчат обычно волоски из початка кукурузы. Нити двигались, вибрировали и покачивались, словно пытаясь уловить малейшие признаки добычи.

Очень медленно Иван сделал ещё один шаг назад и почувствовал, как спину обдало холодным ветром и летящими с моря брызгами.

Досчитав мысленно до трёх. Он бросился наверх, ощущая, как позади трюм содрогается от толстых щупалец, слепо елозящих по трюму в поисках добычи. На адреналине вскарабкавшись наверх, Иван заметил, что корабль почти прикончил мазутную лужу, а значит, времени сделать задуманное и убраться восвояси оставалось всё меньше.

Впереди темнел проход в капитанскую рубку. Там ворочалось что–то массивное, зажимающее Марину в угол. С этого ракурса оно напоминало тёмную волну, усаженную светящимися огнями, то вспыхивающими, то гаснущими. Ветер доносил гнилостный морской запах настолько сильный, будто одновременно стухла вся рыба и морепродукты на огромном рыбном рынке. От его концентрации начинало резать глаза.

Закрывая лицо воротником, парень быстро зашагал вперёд, стараясь по возможности не привлекать к себе внимания.

Если то, что захватило весь трюм, походило на переросшую все мыслимые и немыслимые пределы медузу, то в капитанской рубке располагалась, по видимому, самая крупная часть этого существа, соединённая с медузообразной нижней половиной всё теми же отростками. Здесь по ним пробегали искры, очень похожие на электрические.

Или на сигналы нервной системы. Бело–синеватые трещащие сполохи поднимались и опускались, проникая в раздутый шипастый отросток. по-видимому, он представлял собой что-то вроде мозга. Один из искрящих отростков шарил по стене рядом с Мариной, подбираясь всё ближе.

Медлить было нельзя – Иван проскользнул мимо пульсирующего скопления щупалец и схватил подругу за руку, сильно рванув на себя. Та всё ещё сверлила взглядом возвышающееся перед ней нечто. Спереди у него торчали вросшие в оболочку ржавые детали, острые и загнутые, как рыбьи зубы.

– Что это такое? – только и смогла выпалить Марина, как только шок стал немного проходить, – Это морской паразит или что?

– Чёрт его знает, но думаю, это то, что управляет этой посудиной! – буркнул Иван, готовясь спускаться в воду, где уже ждала шлюпка, – Не трать силы на разговоры, надо спускаться и уплывать!

Шлюпка опасно накренилась, как только оба пассажира встали ногами на дно.

– Стой! Осторожно, пока не перевернулись, – предупредил Иван, стараясь найти баланс, чтобы прекратить качку.

Последние пятна мазута исчезали под водой, питая нутро корабля и странное существо, разросшееся в трюме и рубке. Время постепенно истекало.

Заводи мотор и мотаем отсюда! – крикнула Марина, но её слова потонули в громком лязге.

Судно разворачивалось. Его борт трескался и крошился, выпуская наружу чёрные щупальца толщиной с древесные стволы. Откуда-то из глубины судна раздался утробный рёв и вой, словно кто–то тяжело ранил кита. Нос судна поднялся высоко над волнами и начал отламываться, но в этот момент одно из щупалец схватило деталь и со всех сил ударило ею об борта, так, что обломки вошли друг в друга, как криво собранный пазл.

Мотор толкал лодку прочь, всё ближе к спасительному берегу. При этом он уже начинал хрипеть и кашлять, а скорость медленно, но неотвратимо падала.

Зато преследователь, казалось, совершенно не испытывал проблем с передвижением. почему-то складывалось ощущение, что мазут, который тот поглощал, предназначался совсем не для моторов. Возможно, тёмные потоки сейчас текли внутри щупалец вместо крови.

Что это? Неизвестный паразит? Попытка вырастить новое животное в какой-то подпольной лаборатории? Или вообще, пример массовой галлюцинации? Но галлюцинации не наносят разрушений! Их же нет в реальности!

– До берега полкилометра! – увидел Иван надпись на буе, поднявшемуся навстречу их лодке.

– Всё равно, много! – ужаснулась Марина, смотря, как преследователь медленно, но верно, настигает их несчастную шлюпку.

– Вань, давай быстрее, растормоши этот мотор! Эта ржавая посудина плывёт быстрее нас и скоро, кажется, догонит!

Как оказалось, даже догонять кораблю ничего было не надо. Глубоко в тёмной толще воды вперёд скользнули потрескивающие искрящиеся чёрные щупальца–отростки, ухватившие шлюпку Ивана и Марины за днище и рванувшие к себе с такой силой, что те едва не вылетели за борт. Лишь точный удар заточенным веслом по поднявшемуся из воды щупальцу спас шлюпку от участи быть разломанной на куски.  Плыть приходилось так быстро, что когда лодка достигла берега, она врезалась в него на полной скорости и разломилась. Осколки погрузились в толщу воды, где уже ждали жадные щупы, прилаживающие обломки с бортам и корме.

Хищник снова получил жертву. Ржавое судно латало само себя, чтобы снова бороздить моря, идя к одному ему ведомой цели…

*  *  *

Пройдя через трубу, по которой циркулировала вода, чтобы в озере всегда был кислород, кораблик плыл сквозь подземные источники. Он попадал в реки, переходя из одной в другую, пока, наконец, не оказался на просторах Чёрного моря. Пока ещё он не представлял собой ничего опасного – крохотная модель, собранная из всего, что попало под руку, выглядела, скорее, как чья–то шутка, смысла в ней было не больше, чем в акции, призванной показать как плохо загрязнять океаны, выпуская в них тысячи и тысячи резиновых уточек.

Именно в Черном море с корабликом произошли первые, пока ещё незаметные невооружённым глазом, изменения.

К днищу его прилипла чёрная почти полностью прозрачная медуза, на воде больше всего похожая на дрейфующее по поверхности стёклышко. Опутав железный корабль щупальцами, она какое–то время ещё плыла с ним, пока не проникла внутрь. Остатки мазута, химикатов из краски, какой был покрашен будущий покоритель морей и рек, заставили застрявшую и запутавшуюся медузу приспосабливаться к постоянному воздействию вредных веществ. Раз освободиться из корабля больше не получалось, несколько щупалец, полных стрекательных клеток, удлинились на метр с лишним, что позволило поражать рыбу и подтягивать её к кораблику, внутри которого таился ненасытный рот. Тушки пойманных жертв обдирались об выступающие железные части, слизь и кровь, смешиваясь, работали, как слабый клей. Пока что, этого было недостаточно, но когда первые серьёзные штормы разворотили несколько деталей в передней части палубы, а сама медуза оказалась открыта для потенциальных хищников, пришлось учиться защищаться не только с помощью яда.

В этом особенно помогли попадающие в воду литры мазута. Заставляя ДНК накапливать мелкие мутации десятками, они позволили медузе направлять по щупальцам не только яд, но и нейроимпульсы. Теперь дыры в корпусе часто оказывались не только склеены слизью – дрейфующие по волнам обломки досок годились для латания дыр и делали убежище медузы более долговечным и плавучим.

Выход в Средиземное море принёс первые навыки атаки на другое судно – вернее, на рыбацкую лодку с расставленной сетью – медузе надо было питаться, и мимо пойманного в сети косяка рыбы она не могла проплыть, оставив его в покое. К сожалению, судёнышко, к тому времени уже больше походившее на ком из деревянных щепок, ржавых болтов, проволоки и водорослей, волочившихся позади, как шлейф, виделось хозяину сети эдаким плавающим ножом, способным располосовать сеть и выпустить драгоценную добычу обратно на волю. Этого он допускать не собирался, поэтому со всей силы оттолкнул пришлеца веслом. Удар пришёлся на рубку – ту самую часть, где пряталась попавшая внутрь медуза. Научившаяся реагировать только на сигнал «враг» и «добыча», она инстинктивно дала отпор. С десяток пульсирующих щупалец обхватили весло и начали карабкаться по нему, как вьюн по стене древнего дома. Добравшись до незадачливого рыбака, они вонзили в него болезненные ядовитые иглы и сдёрнули в воду.

Пока ещё рассматривать крупного рыбака как добычу было рано – больше всего медузу интересовал улов. Порвав несколько рыбин и затянув их внутрь рубки, она двинулась дальше.

Вскоре голод перестал быть единственной проблемой – мазут, тот, который вызывал мутации медузы, позволял двигаться быстрее. Да, поскольку кораблик был всего лишь небольшой моделью, мазута много в бак не помещалось, но даже те немногие крохи сильно помогали медузе не быть съеденной и самой ловить много добычи.

Кладбища кораблей, встреченные по пути, открыли для морского странника исполинские запасы металла, который не составляло труда отламывать от остовов кораблей и прилаживать к себе. Так на корабле появился более вместительный топливный бак, позволявший быстро плавать дольше, а значит, дальше.

Так сложился самовоспроизводящийся цикл – мазут позволял быстро плавать, заставлял медузу расти и развиваться, а значит, и корабль приходилось перестраивать всё больше и больше. Крупное судно требовало больше топлива – и так, всё начиналось сначала, по кругу. Такими темпами нападения на корабли в открытом океане становились всего лишь вопросом времени и необходимости. Под водой щупальца отыскали старинные пушки многовековых кораблей, в чьих трюмах хранились и ядра. Более современные суда снабдили дрейфующее гнездо медузы куда более смертоносными торпедами.

И кошмар морей, обрастающий домыслами и мифами быстрее, чем водорослями, наконец, сложился…

*  *  *

– Ты всё ещё хочешь написать этот отчёт? – поинтересовался Иван, – Лично я бы ограничился только тем, что к кораблю ни в коем случае нельзя приближаться. Может, он уплывёт куда-нибудь и там сгинет. В любом случае, эта штука не только для природы опасна, с ней сосуществовать невозможно – видела, что у корабля внутри?

Марина кивнула.

– Да. То ли медуза, то ли осьминог. Не знаю, есть ли у него яд, но нога горит до сих пор так, словно её прижигают.

Девушка отвернулась к монитору ноутбука и стала быстро набирать текст на клавиатуре. Последующие полчаса прошли под ритмичное щёлкание клавиатуры. Краем глаза Иван увидел несколько строк:

«Встреченный в северных морях корабль представляет не только пассивную опасность загрязнения, но и способен вполне активно охотиться на морских обитателей и, потенциально, в будущем, людей. Есть предположение, что внутри судна находится какой–то новый для науки организм, похожий на осьминога или медузу…».

– Медуза это, у осьминогов головы большие, – поправил Иван.

Марина стёрла часть написанного.

– Надеюсь, в следующий раз с кораблём будет разбираться кто–то более компетентный. Как думаешь, куда он плывёт?

Парень пожал плечами.

*  *  *

Несколько десятилетий спустя

Долгий кругосветный круиз постепенно подходил к концу. Слова, сказанные много лет назад, заставляли корабль двигаться вперёд, преодолевая бессчётное количество преград. Пожелание обогнуть землю и встретить тех, кто его создал, резонировало нервными импульсами в теле огромной медузы, давно утратившей связь с морскими глубинами. Ей даже не надо было соприкасаться с водой, как бывшим собратьям – постоянно сочащаяся слизь увлажняла тело и не давала пересыхать, а мощная броня и точные орудия давали отпор любому хищнику.

Двое стояли на берегу реки, лениво катившей воды вдаль.

– Поверить не могу, что когда–то мы отсюда запускали кораблик! Даже не помню, сколько лет прошло! – женщина прищурилась, рассматривая зеленеющий лесистый горизонт.

– Говорят, если пустить кораблик по течению, он обязательно вернётся туда, откуда всё начиналось! – её муж, неспешно поднявшись на пригорок, приставил ладонь к глазам, закрываясь от лучей заходящего солнца, – Даже если он никогда не приплывёт назад, здесь очень красиво!

Солнечные блики мешали рассмотреть тёмные полосы, расползавшиеся по воде. На горизонте возник силуэт, очень отдалённо похожий на корабль, сложенный из всего, что только могло попасться в море. Сверху он походил на ком водорослей, из которого торчали гвозди, металлические обломки и гнилая древесина. Медуза внутри прожила долгую, по медузьим меркам жизнь. Её срок подходил к концу вместе с круизом. Остатки топлива толкали корабль вперёд. С последним толчком он вышел из трубы, в которую уплыл когда–то очень давно.

– А я говорила – он приплывёт, – донеслось с берега, – Значит, легенды действительно сбываются!

Ржавое судно качалось на воде…