Соседи

- Нет, это совершенно невозможно. Галдят с самого рассвета. А рассветает сейчас, прошу заметить, уже ночью… очень рано, то есть.
Жалобщик запнулся, подался вперёд и с жаром продолжил:
- Каждый год одно и то же. Был бы повод, так нет. Показалось, не показалось – заводятся вполоборота. А ты страдай.
Его собеседник глянул снизу-вверх, изогнув шею, мол, так ли уж безвинно страдаешь, но промолчал.
- Да и эти, в белом, тоже погалдеть любят.
- Ничего, мы уже привыкли. Не так уж и мешают. Дети, правда, шумные, тут не поспоришь. На то они и дети, вечно что-то просят.
- Это верно, - жалобщик примолк, видимо, погрузившись в мысли о своей семье, потом пробормотал:
- С самого рассвета же. Спасу нет.
- Позвольте, - с долей ехидства заметил его собеседник, - соловей тоже с рассвета распевает, а вечерами поёт чуть ли не до ночи, не знаю, когда спать успевает. На него-то вы не жалуетесь.
- Как можно сравнивать! Соловьиные трели – не помеха. Спится под них просто замечательно! Как под колыбельную. Умеет же петь. Не то что эти… шкворчальники.
Мимо, негодующе вереща, пронёсся дрозд. Он гнал ворону подальше от своего гнезда, а та, тяжело махая крыльями, спасалась бегством, хоть и была в несколько раз крупнее.
- Вот о чём я, - жалобщик переступил лапками по ветке, правда, на помощь попавшему под раздачу соплеменнику не спешил.
- Ну да, бывает, - неопределённо протянул собеседник с глади озера.
Ворону ему жалко не было, наверняка за дело получила. Но и ссориться с соседом, да ещё таким погожим утром не хотелось.
- Ладно, полетел я, - вздохнул пернатый жалобщик.
- Хорошего дня, - кивнул селезень и поплыл к своей уточке.
От рывка крупной птицы качнулась ветка. В ясном майском небе вороний силуэт казался кляксой.
У самого берега загалдели две чайки, но сразу затихли. Их белые перья сверкнули на солнце. Вставали все здесь рано, с первыми лучами солнца.