Ромашки

Алиса обнаружила книгу на верхней полке, где Он хранил свои старые вещи. Те, что было жалко выбрасывать, но и выставлять на всеобщее обозрение не хотелось.

Потрёпанный корешок без названия, обложка из плотной бумаги, которая со временем стала бархатистой. Алиса открыла её наугад, и в лицо тут же устремилась пыль. Это оказался справочник по цветам с акварельными иллюстрациями, страницы которого со временем слегка помялись и испачкались.

На одной из них она прочитала: «Одуванчик лекарственный. Taraxacum officinale. Это многолетнее растение с жёлтой корзинкой и семенами на пушистых ножках. Одуванчик встречается повсеместно и считается сорняком».

Она продолжила листать книгу. Ветреница. Клевер. Василёк. Названия цветов звучали как имена забытых богов. Как заклинания. Алиса не помнила эти растения и не была уверена, видела ли их когда-либо. Но внутри неё что-то тревожно заныло.

А потом она нашла её.

«Ромашка полевая. Лекарственная. Обыкновенная».

Акварельная иллюстрация была выполнена небрежно, словно художник изобразил самый скучный цветок на свете.

Провела пальцем по иллюстрации: бумага слишком гладкая, лишь на сгибах шершавая. Попыталась представить аромат цветка – память молчала. Но руки помнили: как срывать, перебирать лепестки, загадывая желание. Воспоминание пришло не из головы. Откуда-то глубже.

Белые лепестки окружали жёлтую сердцевину, тонкий стебель и несколько листьев, напоминающих укроп. В Куполе не было ромашек.

За последние два года она не видела здесь ни одного цветка, только зелень в гидропонных теплицах: салат, шпинат, базилик, мята, иногда – если повезёт – клубника. Но без цветов, без запаха, только ягоды, выращенные для пайка. На их фоне ромашка выглядела как растение из другого мира, далёкого от неё. Из того самого, который ей запретили вспоминать.

Она положила книгу на стол...

───

Он вошёл в квартиру №7, когда её там не было. Бесшумно повернул ключ в замке, как и всегда. Дверь открылась и в коридор хлынул серый свет от дежурных ламп. Ни звука, ни движения. Тишь да гладь.

Прошёл в гостиную и окинул взглядом стол: чашка, игла, нитки, несколько лоскутков ткани. Ничего особенного. Но на краю стола лежала странная книга.

Он подошёл поближе, чтобы рассмотреть её. На странице была акварельная ромашка, а под ней – надпись: «Собирать в сухую погоду...».

Пальцы медленно скользили по краю страницы. Ему казалось, что он чувствует её дыхание, её мысли, её присутствие. Она читала эти строки, смотрела на цветок и думала о том, что здесь нет.

Захлопнув книгу, Он осторожно вернул её на место и покинул квартиру.

На следующий день Алиса пошла в теплицы. Она сказала всем, что будет отрабатывать штрафные часы, но на самом деле хотела проверить, не появились ли цветы.

У входа в теплицу ГЛ-7 её встретила Люсиль – высокая, худая женщина со шрамами на руках.

– Пришла чинить мешки?

– Да. И... можно я посмотрю?

– На что?

– На всё.

Люсиль махнула рукой и пожала плечами. Ей было некогда, да и никто не хотел связываться с «возвращенкой».

В основном зале гудели лампы. Три яруса стеллажей, пластиковые трубы, раствор. Всё безупречно, как и положено в Куполе: салатные листья, руккола, петрушка, укроп, базилик, мята, мелисса, тимьян — одна зелень.

– Что это? – спросила Алиса, указывая на дальний стеллаж с мелкими бутонами.

– Календула. Срезаем до цветения, цветы не едим, – буркнула женщина.

Алиса не ответила. Она обошла четыре зала, каждый из которых делился на два яруса. Сотни растений, но ни одного цветка. «А что, если ромашек нет вовсе?»

Время шло своим чередом. Проснёшься, посмотришь на потолок, встанешь, сядешь за шитьё. Еда заканчивалась, паёк не приносили, а соседи за стеклянной вставкой молчали, когда она подходила к двери.

Работу не давали. Приходя в цех, мастерицы отворачивались и говорили: «Ничего нет, приходи завтра». На следующий день – то же самое. Кто-то прямо сказал ей: «Нам не нужны проблемы». Даже Дэмиан, который раньше хотя бы кивал, теперь смотрел сквозь неё.

Голова болела. Воспоминания приходили всё реже, но становились более яркими: обрывки жары, пыли, грохота, из-за которых она просыпалась. Её мысли блуждали вокруг книги и ромашек. Она задавалась вопросом, существуют ли они за пределами этих стен или это очередная опасная иллюзия, созданная, чтобы удерживать людей под Куполом. Этот цветок уже вызывал у неё раздражение, почти ненависть. Она никогда не увидит его. Или Его? Какая разница, если бесит одинаково.

Лампы дежурного освещения сменили тональность. Свет преобразился, с красно-ночного на утренне-серый. Алиса открыла глаза, пытаясь понять, что её разбудило: голод, привычка, внезапный звук или всё вместе? Приподнялась на локтях, прислушалась. Тишина, царящая за стеной, нарушалась лишь мерным гулом вентиляции. Вж-ж-ж.

Она вышла в гостиную, затем заглянула на кухню и замерла. На столе стояла авоська. Банки с консервами, крупа, хлеб, завёрнутый в платочек. Обычный набор, который Он приносил всегда только для неё. Но в этот раз на столешнице лежало что-то ещё. 

Она осторожно взяла в руки маленький бумажный свёрток. Её пальцы задрожали, пока она медленно развязывала узел. Бумага шуршала громче, чем следовало бы, учитывая обстоятельства. И все усилия для того, чтобы обнаружить внутри знакомую веточку с сухими листьями, похожими на укроп. Она уже видела её в справочнике.

Живые.. реальные..

Она медленно опустилась на пол, нежно прижимая цветы к груди. Время для неё остановилось – минута, десять или даже вечность – она не могла сказать точно.

Затем она поднялась, принесла из комнаты кружку и поставила в неё цветы. В горле пересохло, странное ощущение охватило её, словно что-то глубоко внутри изменилось. Как будто преграда, которую она ранее не осознавала, начала давать трещину.

Алиса подняла ромашку и машинально сорвала один лепесток.

– Вспомнила, – прошептала она. – Это мои любимые цветы.