Выжить ради любви. Глава 13. часть 2
Вскоре перед входом в бухту встала на якорь большая океанская яхта люкс класса. Красивое судно, освещённое всеми бортовыми огнями, оказалось даже крупнее погибшей «Эльвиры». С яхты спустили шлюпку и, взмахивая четырьмя вёслами, направилась через бухту к берегу.
Когда сокращающееся расстояние позволило, Лина громко ответила по-английски на вопрос представившегося старшего помощника капитана Дидье, как её зовут и что с ней и её мужем всё в порядке, а после перешла на французский:
– Мы из России! Мы с яхты «Эльвира», которая потерпела кораблекрушение в ночь на десятое января этого года!
– Сколько вас? Нужна ли медицинская помощь? – задал из шлюпки вопрос Дидье.
– Только двое, мы абсолютно здоровы!
Саша помог затащить шлюпку на песок, вежливо поздоровавшись по-французски:
– Bonsoir. /Добрый вечер/
Старпом Дидье что-то спросил, но Лина пришла на помощь, объяснив про Сашу, что он говорит только на русском языке. Затем Лина кратко рассказала, как сюда попали, что долго здесь выживали.
– Скажи ему, – начал Саша, слушая свою жену и ничего не понимая, но уже твёрдо решив начать учить языки, – пусть свяжутся со спасательно-координационным центром и сообщат, что нашу яхту намеренно взорвали, что мы обоснованно подозреваем того, кто это организовал, что все погибли, мы никого не нашли живыми. Короче, расскажи ему всё прямо сейчас.
Дидье понимал, глядя на Сашу, что тот говорит о чём-то очень важном, а когда Лина долго рассказывала всё, взял рацию и подробно пересказал капитану. Потом в рации послышался голос капитана.
– Капитан предлагает нам подняться на борт яхты, отдохнуть и привести себя в порядок, а утром продолжим, – перевела Лина Саше слова Дидье.
Ребята согласились, забрали из плота личные вещи, к которым относились поношенная одежда, утонувшие телефоны, перочинный ножик и подзорная труба. Лина ещё прихватила гелиограф, уж больно ей понравилось это устройство, особенно, как дамское зеркальце. Саша руками легко поднял свою жену и поставил в шлюпку, в одиночку сдвинув посудину с шестью людьми с песка, и сам запрыгнул в неё. Он поймал на себе уважительные взгляды членов команды французской яхты, ведь был крупнее и, похоже, сильнее всех присутствующих.
– Nicolette! – встав во весь рост, позвала Лина попугая, которого в порыве радости позабыла взять с собой. – Viens ici! /Иди сюда!/
Попугай сидел на своём насесте возле плота и никуда не собирался. Лина звала, но Николетт не реагировала.
– Стойте! – крикнула Лина взмахнувшим вёслами морякам, сбивчиво объясняя, что без попугая не поплывёт, намереваясь спрыгнуть из шлюпки
Пришлось разворачиваться. Лина спрыгнула на песок и подошла к Николетт, присев перед ней на корточки. Все из шлюпки наблюдали, как мулатка в белом и местами заляпанном халате разговаривает с птицей. Потом Лина взяла попугая на руку и, поглаживая по голове и спинке, аккуратно принесла Николетт в шлюпку. Она нежно разговаривала с птицей, уговаривая её остаться с ней. Причём говорила по-русски, прекрасно понимая, что важен тон, а не содержание. Наконец, Николетт выдала скрипящим голосом своё традиционное:
– Tu es bonne, tu es belle, tu es charmante!
– Je sais, Nicolette, /Я знаю, Николетт/ – ответила Лина, – toi aussi, Nicolette, tu es bonne, tu es belle, tu es charmante! /Ты тоже, Николетт, ты хорошая, ты красивая, ты очаровательная!/
Матросы и Дидье прыснули от смеха, понимая, что говорит попугай, и что отвечает русская мулатка.
– Это девочка, – объяснила им Лина по-французски, – она очень ласковая и ранимая, не нужно смеяться, пожалуйста.
По прибытии на борт яхты, носящей название «Paradise», словно подтверждающее то место, откуда уплывают Лина и Саша, их встретили капитан яхты Поль Бернар, а также хозяева судна, супруги Гийом и Анни Ланкротье. Обоим было около пятидесяти. Худощавый, начинающий седеть Гийом смотрел пристально своим словно орлиным взглядом. Лёгкая горбинка на носу придавала этому французу некоего шарма, однако при всей внешней суровости хозяина яхты чувствовалось, что он человек добрый, если не мягкий. Его жена Анни, чуть полноватая молодящаяся женщина, тщательно маскирующая свой возраст внешними атрибутами – броской косметикой, нескромной одеждой и активным поведением. Она, поняв, что среди спасённых девушка говорит по-французски, сразу принялась трещать почти без умолку, возбуждённо расспрашивая обо всём, при этом иногда кидая восхищённые взгляды на Сашу.
Познакомившись и искренне удивившись, что мулатка Лина русская, Анни поинтересовалась, откуда у Лины на плече попугай.
– Это Николетт, – принялась объяснять Лина, – она прилетела к нам на пятый день, как мы нашли остров. Попугай ручной, наверное, просто улетел с какой-то яхты. Она умеет говорить, причём, говорит по-французски.
– Правда?! Вы знаете, Лина, – Анни внимательно смотрела на птицу, – мне кажется, что я знаю эту Николетт.
– Вы знаете? – удивилась Лина. – Я лишь однажды слышала от Николетт имя Мари, наверное, это её хозяйка, а попугай девочка.
– Точно! – обрадовалась Анни. – Я знаю эту Мари, она тоже живёт во французской Полинезии, как и мы с Гийомом. Теперь я вспомнила, что видела этого попугая, она что-то очень забавное говорит… не могу вспомнить, что именно.
Лина погладила Николетт на плече и позвала по имени. Попугай расправил хохолок и произнёс несколько раз:
– Ты хорошая, ты красивая, ты очаровательная!
– Да, да! Ты тоже, Николетт! – смеясь, захлопала в ладоши Анни, словно девочка. – Точно, это она! Лина, скоро будет ужин, я приглашаю вас с мужем присоединиться к нам.
– Спасибо большое, только мой наряд, – Лина посмотрела на свой грязный халат, потрогала немытые более месяца волосы, – не подойдёт, да и у мужа моего, – она кивнула в сторону Саши, вид не лучше.
Он стоял в потрёпанных рубашке и брюках, месяц с лишним не бритый и с такой же грязной головой.
– Всё будет хорошо, дорогая, – засуетилась Анни, жестом подзывая стюардов, – я распоряжусь сейчас, и вы приведёте себя в порядок. А одежда? – она по-дружески подмигнула Лине. – Чего-нибудь придумаем…
Сашу и Лину с попугаем на плече пригласили пройти вниз, где предложили принять душ, а Саше выдали бритвенные принадлежности, спросив о них через Лину, как через переводчика. Впервые в жизни они совместно принимали душ и с особым удовольствием намывали друг друга, едва удерживаясь, чтобы не заняться тем, чем занимались весь последний месяц на острове. Приведя себя в порядок, они осторожно выглянули из душа и обнаружили возле сидящей на скамье Николетт, чистое женское нижнее бельё и лёгкое пёстрое платьице, а рядом мужское бельё, шорты и просторную рубашку, примерно похожей с платьем расцветки. Лифчик Лине не подошёл в отличие от трусиков, платье оказалось длинновато, но при её росте смотрелось даже лучше, элегантно прикрывая грудь. Саша невольно загляделся на свою беременную жену, хотя сам выглядел на все сто, гладко выбритый, хоть и с отросшими немного волосами. В шортах на пару размеров больше и в рубашке на выпуск он смотрелся не менее мощным, чем без всего. Лина взяла Николетт на руку, погладив, и они с Сашей вышли на верхнюю палубу. Ожидающий их стюард, жестом пригласил пройти на корму, где был организован большой стол, за которым уже сидели Гийом с Анни, капитан Поль, старпом Дидье, а также юноша с девушкой, значительно младше Лины.
– Добрый вечер, – Лина приветствовала всех.
Мужчины встали из-за стола, вежливо кивая в ответ Лине. Саша тоже кивнул всем головой в знак приветствия, поймав на себе удивлённый и восторженный взгляд двух юных людей и Анни. Русский парень был объективно хорош собой. Лина пересадила Николетт на спинку своего стула и заметила общее внимание к своему мужчине внутренне почувствовав гордость, что он её. Она сразу, молча, вспомнила отрывок из эпической поэмы Гомера, когда Одиссей встретился с царевной Навсикаей:
«Чисто омывшись, он светлое тело умаслил елеем…
…берегом моря пошёл он и сел на песке, озарённый
Силой и прелестью мужества. Царская дочь изумилась».
– Это наши дети, – начал Гийом, – Матьё и Виолетта, они двойняшки, им по семнадцать лет.
Лина не сразу поняла последнее слово, ведь знала французский не так, как английский, хотя за то время, что была на яхте вместе с Луи, здорово подтянула языковой навык. Она уточнила, извинилась, сказав, что не слишком хорошо говорит и станет переспрашивать, если что.
Разговор, конечно, шёл о том, как молодые люди оказались на острове, кто они и откуда, как называлась яхта, и когда произошло крушение. Капитан доложил, что сообщил уже в спасательно-координационный центр обо всех обстоятельствах и что завтра продолжат первичное расследование. Гийом сказал, что яхта идёт в Бразилию на карнавал в Рио-де-Жанейро, а сейчас держит курс в Лиму, и задержка в одну ночь никак не повлияет на их планы.
Подали суп, который Лина и Саша съели с большим аппетитом, даже не поняв из чего он, но отметив для себя, что он очень солёный. Затем подали запечённое мясо с овощами, также обильно посоленное для отвыкших от этой привычной людям специи ребят. Они оба обильно запивали водой все блюда. Саше даже предложили добавки, глядя на то, как русский парень быстро всё съедает, но он лишь помотал головой, смутившись.
– Вы так много пьёте воды, – заметила Анни, – наверное, вы мало пили воды?
– Нет, не только по этому, – призналась Лина, – просто еда очень вкусная, но очень солёная, простите… Мы больше месяца ели без соли, поэтому…
– О, дорогая, без проблем, я распоряжусь, чтобы вам подавали без соли, – Анни мило улыбнулась.
(Продолжение следует...)
