Выжить ради любви. Глава 13. часть 3
От алкоголя и Саша, и, разумеется, Лина вежливо отказались, чем вызвали удивление. Гийом настаивал, что это фамильное вино семьи Анни в Провансе и что он специально достал бутылку выдержанного напитка для особого случая. Понимая, что отказ от дорогого и от чистого сердца предложенного вина может обидеть хозяина вечера, Саша обратился к Гийому, одними глазами попросив свою Лину переводить.
– Простите нас, мсьё Гийом, мы ценим вашу заботу, но я с юности не пью алкоголь, так уж сложилось, у меня от него начинает сильно болеть голова, а моей жене, – он нежно погладил Лину по спине, которая переводила через паузы, – тоже нельзя, она у меня беременная.
– Саша, – шёпотом сказала она по-русски, – может, не надо их посвящать? Тем более, я не знаю, как сказать по-французски «беременная».
– Ты про меня уже им перевела? – также шёпотом спросил он.
– Да.
Саша встал из-за стола, показал рукой на бокал вина, покрутил головой из стороны в сторону, потом на Лину, а затем изобразил жестами на себе круглый живот, сказав вслух французское слово, означающее «ребёнок»:
– Анфан!
Лина сидела смущённая и, молча улыбалась. Присутствующие за столом застыли в удивлении, а Анни даже вскрикнула, зажав ладонями рот.
– Мой бог! – хозяйка вскочила со своего места и подлетела к Лине, радостно щебеча. – О, милая, это просто чудесно! Какая ты смелая! И какой срок?
– Я узнала сама неделю назад, – продолжая смущённо улыбаться, ответила Лина.
– О-ля-ля! – Анни луково посмотрела на мулатку, а потом на Сашу. – Так это вы там на острове?.. А как давно вы женаты.
Лина совсем покраснела своей смуглой кожей, а потом шепнула на ухо Анни:
– Мы с ним только там, на острове и поженились…
– О-ля-ля! – тихо повторила Анни и хитро приложила палец к губам, потом обратилась ко всем, особенно к мужу. – Ну, не станем настаивать, но мы очень рады, что вы с нами, и мы отвезём вас в Лиму.
Она многозначительным взглядом указала мужу на Лину и Сашу, тот кивнул головой, спросив у капитана:
– Поль, сколько нам идти до Перу?
– Трое суток, – чётко ответил капитан, – завтра утром мы по просьбе спасательно-координационного центра сделаем фотофиксацию места пребывания спасённых, плот оставим на месте и продолжим путь в Лиму. Береговую охрану Перу я уже известил об обнаружении россиян, поэтому вполне успеем к марту в Рио-де-Жанейро на Карнавал.
Потом речь за столом зашла о выживании на острове, где нет пресной воды, и Саша через Лину подробно всё рассказал об опреснителе, о сборе и кипячении дождевой воды. Ребята рассказывали, как добывали огонь, по просьбе Матё, подробно объяснив те способы, которыми пользовались. Все слушали с большим вниманием, поражаясь спокойствию, находчивости и стойкости русских. Отдельно Саша говорил о питании. Когда рассказал о лангустах, то у всех возник ещё больший интерес. Парень объяснил, что они ловили лангустов с помощью гарпуна на резинке и показал рукой на бухту, утверждая, что их там много.
– Папа, – почти заныл, как мальчишка, Матьё, – можно завтра утром, пока капитан будет делать эти фотографии, я сплаваю за лангустами с Александе́ром? Если он не против, конечно. Ну, пожалуйста, папа!
– Ладно, – улыбнулся Гийом, – если наш гость согласен, то иди, я ещё попрошу Мишеля с вами сплавать.
Саша утвердительно кивнул головой, соглашаясь на утренний отлов лангустов, а паренёк Матьё уже сиял, как медный тазик. Гийом пригласил подняться кока, и когда тот вошёл, спросил, сколько лангустов может переработать камбуз. Кок что-то ответил и молча кивнул головой, удалившись.
– С дюжину лангустов, – оповестил Гийом своего сына и всех за столом, – так что удачи, Матьё.
Лина проводила кока очень грустным взглядом, и это заметила Анни.
– Ты чем-то расстроена, дорогая?
– Нет, просто.., – у Лины навернулись слёзы, и она поняла, что не стоит скрывать, – просто ваш кок напомнил мне нашего кока с яхты.
– Да, дорогая, я понимаю, – Анни по-матерински погладила Лину по плечу, – это тяжело, ведь он тоже погиб.
– Он, он.., – Лина заплакала, закрыв лицо руками, её эмоциональность, вызванная деликатным положением, начала неожиданно вырываться наружу, – он был мне как отец… его звали Луи, а я его звала Папа-Луи. Он тоже был французом, из Марселя.
– Луи из Марселя? – встревоженно переспросила Анни. – Ваш кок случайно не Луи де Брондье?! Чернокожий шеф из Марселя?!
Лина только кивнула головой, сильнее зарыдав. Саша встал со своего стула и присел около Лины, обняв.
– Всё-всё, моя хорошая, – утешал он её, поглаживая по спине, – всё, успокойся, пожалуйста, будущим мамам волноваться вредно… ну, полно, полно…
Она успокоилась, утерев глаза, и Саша сел обратно. Все сочувственно смотрели на неё, а Анни продолжила:
– Я не была с ним знакома, но знаю людей, которые знали его лично. Какая трагедия! Дорогая, я тебе так сочувствую! Гийом, ты помнишь мою подругу Изабель из Парижа? Она знала Луи де Брондье. Ах, какая потеря!..
Саша, понимая, что тон ужина приобретает слишком грустный характер, решил отвлечь всех, особенно Лину от печального. Он придвинулся к ней на стуле, обнял за плечо и, поцеловав в щёку, сказал громко:
– Шансон!
Вспоминая свой детский опыт исполнения перед публикой, тут же принялся петь «А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер». Лина взглянула на него, улыбнулась и сразу подхватила:
«Моря и горы ты облазил все на свете и все на свете песенки слыхал…»
Французы сидели и слушали, шокированные тем, что люди, проведшие на необитаемом острове больше месяца не пали духом, да ещё и так здорово поют незнакомую, правда, всем им песню. Когда ребята окончили петь, им подарили искренние аплодисменты, Анни привычно затрещала:
– О, мой бог! Вы так чудесно поёте! Это потрясающе! И голоса у вас красивые, я прямо сейчас заплачу… А вы можете ещё спеть что-нибудь, более знакомое нам?
Лина кивнула головой и повернулась к Саше для перевода слов хозяйки яхты, а от себя тихо добавила:
– Слушай, спой им арию принца Калафа, ты же почти месяц репетировал, у тебя отлично получается, это я тебе говорю.
– Блин, а если я не то что-то… они же богатые люди и знают такой репертуар.
– Ерунда, как раз тебе и тут простят, если что. Или ты стесняешься и боишься?
Лина с вызовом посмотрела на него, а потом обратилась ко всем на французском:
– Сейчас мой муж споёт для вас известную вещь. Пожалуйста, не судите его строго, он репетировал это тут на острове.
Она кивнула ему. Саша встал, глотнул из бокала воды, оглядел всех за столом и взял первую высокую ноту первых слов арии «Nessum dorma». Глаза французов округлились в искреннем удивлении, а Саша продолжил петь, тщательно выводя ноту за нотой этой сложной арии.
«Tu pure, o Principessa, nella tua fredda stanza guardi le stelle che tremano d’amore e di speranza…» – неслось над столом, над яхтой, над океаном, а Саша дирижировал сам себе руками.
Саша не сбился, а всё чисто спел, особенно финальное: «Vincero!» Французы были в неописуемом восторге даже подростки и долго аплодировали, засмущав Сашу до румянца на щеках. В их головах никак не укладывалось, что русские люди могут прекрасно петь и выживать при кораблекрушении, умеют любить в условиях полной неизвестности на острове и так мило смущаться от заслуженной похвалы.
Ужин окончился, и Саше с Линой отвели отдельную каюту, где они впервые за много недель улеглись спать на чистое постельное бельё и моментально уснули в обнимку сном младенцев.
Утром к ним в каюту тихонько постучали. Саша, накинул халат и открыл дверь. Стоял капитан Поль.
– Bon matin, – приветственно сказал он и заговорил дальше.
– Он желает доброго утра, – перевела Лина, – и говорит, что отплытие назначено через три часа, что он с помощником сплавает к нашей стоянке на острове, чтобы сделать фотоотчёт. Спрашивает, надо ли что-то ещё забрать там?
– Нет, спасибо, – ответил Саша, – вот только верните, пожалуйста, обратно гелиограф и подзорную трубу, вдруг кому-то пригодится.
Лина всё перевела, а капитан, кивнул головой в знак согласия и принял от Саши два предмета. После пригласил их обоих к завтраку в кают-компанию.
После завтрака Саша, матрос Мишель и парнишка Матьё сели в надувную лодку и поплыли в бухту. Русский парень показывал жестами, где ловил лангустов. Затем разделся до плавок, которые ему дали, поразив своей фигурой и сына хозяина, и опытного матроса, надел предложенную маску для ныряния и пригласил нырять следом. Впервые Саша увидел дно бухты чётко, без размытости, как прежде, когда нырял за лангустами. Яркая и бурная экваториальная растительность, огромные валуны, покрытые водорослями и кораллами. Солнечные блики в вечном движении освещали дно бухты, добавляя таинственности и волшебства подводному миру. Саша снова парил над валунами, как птица над лесом, испытывая невообразимые положительные эмоции, но жалел лишь об одном, что сейчас рядом нет его Лины. Матьё и Мишель доплыли до дна, и принялись искать ракообразных среди донных валунов. Не сразу, несколько раз всплывая за воздухом, охотники заприметили полосатых лангустов. Матьё в перчатках не сумел удержать в руках трепещущегося лангуста, и тот удрал от него. Мишель же в перчатках смог схватить одного и вытащить в лодку. Саша ловил их также в перчатках, не используя гарпун, который, во-первых, остался на берегу, а во-вторых, повреждал панцирь лангустов. Парнишка был в полном восторге, когда ему удалось отловить всего одного лангуста. Набрав десяток крупных усатых, все трое, обмениваясь только жестами, отправились обратно на яхту. К тому времени капитан всё сделал на острове.
– Капитан, – подошёл Саша вместе с Линой к нему, чтобы она перевела, и чтобы тот выполнил их просьбу, – прошу вас, месьё Поль, сфотографируйте нас с женой на фоне этой бухты, чтобы был виден плот, который спас нам жизнь.
Капитан выполнил просьбу русского парня, а после дал команду «поднять якорь».
В течение всех тех суток перехода до Лимы Лина и Саша подробнее рассказывали всем о своём приключении. Капитан связывался с СКЦ и передавал подробности рассказа спасённых. Там сказали, что их уже ждут сотрудники полиции, таможни и российского посольства. Ребята передали все свои данные, Саша даже наизусть передал паспортные данные заграничного и общегражданского паспортов, чем не могла похвастаться Лина. Потом Поль с позволения спасательного центра и Гийома устроил сеанс связи с Москвой, и ребята переговорили со своими мамами. Лина в слезах говорила, что жива, что скоро будет дома, но умолчала о Саше, как о своём муже и о своей беременности.
А ещё всю дорогу русский парень общался с Матё, иногда с помощью Лины, а иногда и просто жестами. Он учил парнишку приёмам самбо, которыми владел со времён службы в ВДВ. Французский юноша с великим удовольствием учился у русского богатыря, даже начинал спрашивать, что и как звучит по-русски. Лина отмечала для себя, как возится отец её будущего ребёнка с этим парнишкой, понимая, что не ошиблась выбором – этот Саша будет отличным папой.
Лина много общалась с Анни и её дочерью Виолеттой. Те подобрали для мулатки много всякой одежды, сказав, что теперь она её. Анни сообщила, что хозяйка Николетт уже прилетела в Лиму и будет ждать их прибытия, чтобы забрать свою питомицу.
– Она так обрадовалась, – рассказывала Анни, – думала, что Николетт погибла. По словам Мари, попугай упорхнул однажды ночью, когда она с друзьями совершала круиз под Рождество вокруг острова Рождества. Видимо, Николетт смогла долететь до острова, где вы выжили.
– Так мы были недалеко от острова Рождества? – спросила Лина.
– Да, моя дорогая, не так близко к нему, но ваш остров похожий на атолл был рядом, когда Николетт улетела. Вот она и пришла к людям.
(Продолжение следует...)
