Голлума Гаврилой кличут! 3

- Теперь слушай, - Кощей сел обратно на трон, голос его стал твёрже. - Нужно найти способ уничтожить это кольцо навсегда. Но до тех пор…

- …оно останется у тебя. Только ты способна его хранить без ущерба для разума. Род Велесов устойчив к чарам Нави, не даром отче твой стражем междумирья себя означил, а твоя избушка - место, где перепутье троп к ходам туда, так что незаметно никто оттуда не проскользнёт, ежели на кольцо позарится. Молва ужо пошла о нём, и желающие обрести могущество его вскоре ещё найдутся.

- А я вот чего удумала: откель гора одинокая свой огонь из нутра земли черпает, ведомо ли?

Думаю, все реки лавы, что в разных мирах горними протоками вверх прут, всё одно из Нави от Смородиной проистекают. Потому к батюшке моему идтить надобно, да в реку Смородную колечко кИдать, там -то жару земного в избытке.

-Таки твоя правда,-удивился Кощей,- Как о том раньше думка моя не зашла?

- Эх ма, однако придётся мне для надобности всеобщей к батюшке да на поклон идти.

- Ужо расстарайся, коли так сложилось, отринь прошлые разногласия, смири норов свой ради блага общего, покайся наконец перед батюшкой Велесом, примет небось с покаянием дочь мятежную.

- Наверное, примет, да токмо мне поступиться придётся гордыней собственной, да ладно, перегорело всё ужо за века, может, и я не права была, покаюсь, с меня станется ради дела нашего.

- Вот и ладно, это ты складно помыслила, оно и правда, что изо всех жерл земных горы низвергают лаву Смородной из Нави, так или иначе.

-Эхе-хе, пойду собираться.

Куды идёте-то,- тоскливо завыл домовой,- Сироткой оставить хотите.

- Цыц, оглашенный, накликаешь беду, -цыкнула бабка,- В Навь, да обратно, и всего-то.

- А как же пойдёте, матушка? С твоих ходов за огородом, али по большаку?

- Хода мои не для полётов, а нам надобно скоренько, посему полетим до Змиевых врат, что в СвЯтых горах, там до Калинова моста ночь пути, - ответила Яга.

- Ой батюшки- чуры, там же за кажным каменюкой то бес, то джинна.

- Пройдём как-нить, впервой, чоль?- махнула бабка дланью,- Али не дчерь я Велесова.

- Могуча матушка, слов нет, но сдюжишь ли со всеми?

- Придётся !

Полёт из дремучего леса Гаврила почти не заметил, спал ещё в пол глаза. Но когда

под ступой раскрылось Лукоморье, он распахнул зенки от удивления. Куда ни кинь взгляд, всюду кто-то да попадал под обзор с высоты. Вот лешие делили брусничные поляны, сходясь стенка на стенку в равной кулачке. Русалочьи протоки дарили видом манящих мавок, улыбки берегинь с приветственными жестами рук лучились с любой поляны. Вон кикиморы, заметив полёт ступы, запрыгали с кочки на кочку в болоте. А там заелозил в болоте водяной, мутя ряску от испуга. Когда показалась сама лука, заблестела чешцуёй кольчуг морская ватага Черномора, грозя небу трезубцами и мечами, огромная рыба- кит полыхнула хвостом по глади моря, уходя в глубину. Далее по побережью летели до предгорий, пугая горних троллей и местных девов.

Врата возникли неожиданно, представ своей громадой среди глубокого ущелья, добраться сюда по горам вряд ли было возможно. Яга опустила ступу на небольшом выступе пред ними, едва не свалившись в пропасть. Выбравшись, подошла к сложенной из кусков скал арке и зашептала на непонятном наречии наговоры, махая руками как умалишённая.

По поверхности загорелись руны и рисунки, заплясав мигающими огнями по твёрдому камню. Колыхнулось пространство арки, мутнея нутром, клубясь темнотой.

- Иди след в след за мной,- прохрипела Яга,- держись за поневу и колечко из рук не выпускай. Будут тебе шептать, сулить и уговаривать- не слушай. Подкупать, грозить, увещевать- не верь. Стыдить, жалостить, совестить- не поддавайся. Всё там не тут.

Они двинулись в сумрак, где едва различимые тени сновали повсюду, где потоки леденящего холода и нестерпимого жара чередовались каждое мгновение, растрёпывая одежду в лоскуты. Наконец проступила тропка, робко змеясь меж скал и деревьев непонятного вида. Потом вышли на мощённую дорогу из кроваво- алого камня, по обочинам валялись остовы костяков неизвестных существ разного размера. Змеи и ящеры, морские левиафаны и кашалоты, грызуны малые и носороги с бегемотами усеяли пути в Пекельное царство и поля преддверий Нави. Духи невиданных существ струились из недр, прикованные местом не упокоения. По багряному небу тяжёлых туч, в росчерках молний и падениях метеоров, кружились тени драконов и гигантских недоптиц.

Гаврила дрожал и душой и телом, проклиная тот миг, когда согласился сопровождать бабку в Навь, к реке Смородинной. Ведь увещевала, что не бросит, что убережёт, не дозволит волосу с почти лысой головы упасть. Что мол даже ей мочи не хватит кольцо заговорённое сквозь кромку Нави пронести, токмо он, ужо кольцом ведомый, не позволит ему вконец впасть в неистовство и помешать войти в Навь. Теперь, уже совсем ничего не понимая, он еле плёлся, держась за подол бабкиной одежды.

Калинов мост плавно выползал из окружающего тумана и мути, гигантское сооружение прохода в первый предел Нави было спаяно из гигантских скал базальта самим Сварогом, вершителем миров, приемником вящего Рода. Потому и имя мосту было-калёный или калиный, то есть сварганенный в одно целое при помощи небесного огня Сварога. С той стороны, шагов за сто, колыхнулось пространство, обозначилась гигантская фигура бурого медведя, раздался недовольный рык. Из-под моста полезло трёхголовое недопонимание эволюционного процесса, пыхтящее дымом и огнём. Горыныч был очень раздражён прерванным сном, учуяв власть кольца.

Яга встала в преддверии моста, подняв руки вверх.

- Отче, услышь дочь свою младшую, дозволь с речью обратиться покаянною.

Фигура на другом конце моста заколебалась в мареве, и на мост шагнул велет в полном доспехе и медвежьей шкуре на голове и плечах.

- Говори!- пророкотал полубог скотий и жреческий.

- Батюшка, дозволения прошу дойти до половины моста и вернуться обратно в мир Явный.

- Для чего дозволение сиё тебе надобно?

- По-прежнему нет у меня желания остаться навеки в Нави, мил мне белый свет по сию пору, прости меня.

- Пустое, переболело неприятие твоё, но тебе одно не можно: заплескает тьма глазоньки, вольётся в нутро, противления не возжелаешь. Останешься, как и я, в Навьем царствии навеки.

- Есть нужда творение подлое изничтожить, кое немало бед в мире явном сотворить может.

- Покажи.

- Гаврила, покажь.

Вытряхнутое из сосуда кольцо полыхнуло, впитав родственную мощь, разлитую вокруг.

- Эка-вона,- усмехнулся Велес, глядя на скрючившегося Гаврилу с кольцом в кулаке.

- Дозволь, батюшка, отзови трёхголового.

- Пущай он идёт, его не жалко,- кивнул он на Гаврилу-Голлума.

- Пойдёшь? – со слезой на щеке, прошептала Яга, оглянувшись в пол оборота на Гаврилу.

- Пойду,- прохрипел тот, - Надо.

Каждый шаг отдавался болью и мукой, трёхголовый ящер отполз под мост, путь по раскалённому камню над кипящей лавой смрадной рекой казался бесконечным. Наконец, выйдя на середину моста в дымящихся лаптях, Гаврила глянул за край. Бурлила внизу белая лава, надуваясь пузырями, смрад поднимался седыми клубами серного пара. Он закрыл глаза и протянул руку с кольцом за край, с трудом разжал сведённые судорогой пальцы…

Раннее утро зародилось в лесу, лохмотья тумана цеплялись за ветви елей, оседая в болотинах неровными сгустками. Осенние ночи, скудные теплом, стали обычными, и Гаврила, выходя поутру на крылечко, кутался в бабкину шаль. Забив травяную смесь в трубку, он уселся на ступень. Следом вылез домовик, кряхтя и хлопая скрещенными руками себе по бокам:

-Ну чо, давай учи,- кивнул он на трубку.

- Я тут подумал, да ну её, дым один, толку никакого, может, у бабки настойки мухоморовой после полудня отольём, всё веселей?

- Да ты совсем оттаял, как я погляжу, местным становишься, конечно отольём втихую, а воды родниковой дольём, Кощей теперь токмо лет через двести посетит, чтобы испробовать.

С верхушки столетней ели насмешливо крыкнул старый ворон…