Право на поединок глава 12. Пускай придут мои враги. Я дам им всем достойной сдачи.
К нему в клетку с ножом и дубиной, что бы он их там самих к стенке прибил. Ящерицы были слишком хитры и осторожны. Длинная острая палка уже от души была намазана ядом из хвоста скорпиона, что закончит звериный путь окончательно. Ящерицам бы не составило особого труда точно прицелится, но толи яда они взяли мало, или скорпион был не тот, но что то пошло не по плану.
Они ткнули волка в шею и стали ждать, когда он умрет в конвульсиях. Волк ослабел, съехал по решетке на пол и дернувшись, затих. Ящерицы могли праздновать победу. Они зашли в клетку к зверю, подняли его за лапы, но тут жадность их обуяла. Шкура на волке была слишком хороша и потом, он же все равно покойник, а шкуру можно дорого продать.
Бесчувственное тело зверя погрузили в телегу и так и повезли по тоннелям до знатного варана шкуродера. Он то в хорошем меху знает толк. Он охотно купил мертвого волка у деловых ящериц и оставил его без присмотра, пока ходил за ножом для снятия шкуры, быстро прийти не получилось. Варан был болтливой рептилией и встретив своих знакомых, целый час протрещал с ними. Этого хватило, что бы действие яда закончилось и едва живой Манук на шатких лапах смог доползти до большого гурта готовых к отправке овечьих и собачьих шкур.
И забравшись в самую середку, Манук лег и потерял сознания. Яд еще ходил у него по жилам и давал о себе знать, отравляя организм. Болтливый варан еще и не отличался длинной памятью. Придя на свою подземную шкуродерню, он сел и занялся мездренеем готовых шкурок ему и дело не было, что там в стопке лежит и опасный хищник. Утром весь этот гурт тяжелые вараны носильщики вынесли из подземелья и погрузив на телегу, впряженную рослыми хар-каями, повезли этот груз на берег. Эти шкуры предназначались для резиденции змеиного короля. Он любил окружать себя роскошью и мехами в том числе.
А Манук был все еще там, внутри, не понимая, куда его хотят увезти и что его ждет. Голова еще болела от слабости, а он боялся пошевелиться, придавленный шкурами. Его запросто могли заметить, тем более шевеление готовых шкур вызовет даже у тупых ящериц массу вопросов.
Манук хотел ночью вылезти, надеясь, что к этому времени он наберется сил, а ящерицы свалят от берега подальше. Спать то и они любят, а пожрать так тем более. На это и был расчет у волка. Свой призрачный шанс получить свободу Манук никак не мог упустить. На рейде у пристани стояла уже одна единственная лодка, и шкуры можно было бросить ночевать на берегу. Но поднималась гроза, ветер шевелил шерсть на шкурах, и свисающие с собачьих шкур лапы начали качаться от ветра.
Дождь мог замочить ценные и дорогие шкуры их никак нельзя было бросить мокнуть до утра на берегу, тогда они будут безнадежно испорчены. И последний ящер перевозчик, ворча на всю береговую линию, устало работая веслами, подогнал лодку к пристани. А ему еще везти шкуры на дальний корабль. А он устал, спать пора, да и пожрать был бы рад. Он торопил ящериц:
Давайте, шевелите своими хвостами, что вы там возитесь грузите быстрее, да разойдёмся по норам, да и дождь скоро начнётся. На воде уже неспокойно.
Перегрузить тяжеленные шкуры смогли только четверо огромных варанов. Они шипели и злились. Набили стопку так, что не поднять. Не хватало еще лодку утопить. А Манук был все еще там, внутри этой груды шкур, и сердце его замирало от страха, когда ящер, навалившись на весло, оттолкнул лодку от берега и во всю силу налег на весла.
Океан волновался, волны то и дело захлестывали. Ящер злился и торопился, работая еще более усиленно. Манук еще не понимал толком, куда его везут, но одно складывалось в его затуманенной ядом голове, что не видать ему родного берега, как своих ушей. Прощай родной Альтер
