Оживи персонажа №23 Мама шамана
Она медленно вошла в пещеру. Ритуальный огонь уже полыхал в очаге, заботливо разведённый старейшиной племени. Сегодня полнолуние, а значит, настало время действовать.
Тэйка опустилась на колени у самого огня. В пещере было тихо. Слышалось только, как потрескивают поленья, жадно поглощаемые пламенем, да как за стенами пещеры воет вьюга. Хотя, если затаить дыхание, можно было различить ещё один звук: где-то в глубине сочилась вода.
Кап-кап.
Сегодня она не станет заваривать горький отвар, чтобы вызвать видения.
Кап-кап.
Она наберётся храбрости и проведёт ритуал, о котором страшно даже думать.
Кап-кап.
Последняя капля. Целый год она терпела, с тех пор как лес забрал её мужа. Над племенем нависло страшное проклятие. Лесной дух не простил Тэхво его жестокости, и весна всё не приходила. Теперь Тэйка боялась, что, если проклятие не снять, её сыну придётся расплачиваться за отцовские поступки.
Тэйка протянула руки к очагу и долго держала раскрытые ладони над огнём, не замечая, как языки пламени касаются её кожи. Лишь когда запахло палёным, она резко отдёрнула руки и прижала их к холодному земляному полу.
Затем поднялась, выпрямившись во весь рост. Защитные амулеты жалобно звякнули на бёдрах. Но Тэйка уже снимала с головы медвежью шкуру, чтобы расстелить её на полу. Из-за пояса она достала маленький деревянный сосуд, зубами выдернула пробку и принюхалась. Из горлышка потянуло тошнотворно-сладковатым запахом полыни и перегноя.
Тэйка потопталась босыми ногами по шкуре, носком разглаживая каждую складку и каждый залом. Она знала, что в шкуре заперт дух её покойного мужа. Именно поэтому и принесла её в пещеру. Так было спокойнее — думать, что Тэхво по-прежнему рядом, и она не осталась одна.
Она закрыла глаза и начала быстро, нараспев повторять древнее заклинание. Это были не человеческие слова, а скорее набор звуков, подражающих голосам леса. Тэйка то брала высокие, птичьи ноты, то рычала, словно зверь, то извлекала из горла звук, похожий на журчание ручья. Её тело плавно раскачивалось и извивалось, руки то взмывали вверх, то резко падали вниз.
Почувствовав, что время настало, Тэйка одним рывком выплеснула содержимое сосуда в воздух. Она целилась в тотемный знак на стене: только так можно было вызвать Хозяина леса. Но, не рассчитав силу, промахнулась. Капли густой маслянистой жидкости, не долетев до цели, упали на медвежью шкуру.
Раздалось шипение, словно под шкурой копошились сотни маленьких змей. Пустые глазницы медвежьей головы заблестели, наполняясь влагой, и взгляд обрёл осмысленность. Голова чуть приподнялась, и пасть с тяжёлым скрипом раскрылась. Грозный звериный рык огласил пещеру. Из медвежьей пасти потянулся густой дым. Он клубился под сводом, набирая силу и обретая объём, а затем, словно увлекаемый сквозняком, заструился к циновке, лежавшей под тотемным знаком. Постепенно дым принял очертания Тэхво.
— О, безумная жена моя! Как посмела ты, женщина, вызывать хозяина леса? Да ещё и так неумело.
Тэйка открыла глаза. Увидев перед собой дух покойного мужа, она разочарованно опустилась на медвежью шкуру.
— Лишь самые опытные шаманы рискуют переступить эту границу, — продолжил Тэхво. — И даже они знают, что могут навсегда потерять волю и разум.
Тэхво склонился над Тэйкой. Туманная дымка поползла к её лицу, застилая глаза. Мысли путались, и с каждой секундой всё труднее становилось удерживать их в голове.
— Но это единственный шанс разрушить проклятие, — прошептала Тэйка.
— Ты хочешь, чтобы наш сын остался один на белом свете? А если дух леса заберёт и тебя?
Тэйка резко тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение и вернуть ясность мысли.
— Нет. Но я не хочу, чтобы он вырос таким же жестоким, как ты. Он не должен расплачиваться за твои поступки.
Дух Тэхво начал терять очертания. Он клубился и темнел под сводом пещеры, пока не превратился в огромную грозовую тучу. Та нависла над Тэйкой, сверкая молниями.
— Как ты смеешь судить меня, презренная! Благодаря моей воле духи боялись тронуть наше племя!
— Из-за твоей самонадеянности они заманили тебя в ловушку. И теперь ты мёртв.
В ярости Тэхво метнул молнию прямо в жену. Тэйка вскрикнула от резкой боли в плече и рывком поднялась на ноги. Она схватила шкуру и занесла её над пламенем.
Огонь словно почуял добычу. Он вспыхнул ярче, вытягивая языки пламени к шкуре.
— Клянусь, Тэхво, я сожгу её! Пусть даже ты исчезнешь навсегда. Но я не позволю тебе навязать нашему сыну свою судьбу. У него другая дорога. И он имеет право выбирать сам.
Тэхво сразу утих. Его очертания побледнели, тело стало прозрачным. Он сжался в комок, а затем тонкой струйкой дыма потянулся вдоль тотемного знака.
Тэйка замерла. Прислушиваясь к вою вьюги, она медлила. Снаружи доносились какие-то неясные звуки. Обернувшись к пологу, закрывавшему вход в пещеру, она увидела, как за его край ухватилась маленькая ручка. Пальцы побелели от холода и почти не сгибались.
В пещеру, едва держась на ногах, шагнул Талула. Он был весь заметён снегом, а на щеках проступали синюшные пятна.
— Мама, не надо! Прошу, не делай этого! Я был у Чёрного ручья. Лесные духи говорили со мной.
— Талула, сынок! Я ведь запретила тебе туда ходить!
Тэйка откинула шкуру прочь и бросилась к сыну. Она принялась растирать его пальцы и щёки, пытаясь согреть.
— Мама, не сердись. Я хотел помочь.
— Помочь? Да ты едва не замёрз насмерть!
Талула опустил голову, помолчал и тихо произнёс:
— Они там совсем одни. И боятся… А когда я спросил почему, один из духов ответил, что люди всегда приходят к ним с просьбами или угрозами. Никто никогда не спрашивает, чего хотят они сами.
Тэйка уткнулась сыну в грудь и разрыдалась. Талула погладил её по голове, а потом осторожно взял её лицо в ладони и заглянул ей в глаза.
— Мама, я стану шаманом. Теперь я знаю, что говорят духи. Я научусь их слушать и договариваться с ними.
Тэхво озадаченно клубился под сводом пещеры.
Тэйка обняла сына. В пещере снова стало тихо. Слышалось только, как потрескивают поленья, жадно поглощаемые ритуальным огнём. А ещё было слышно, как вьюга наконец утихла и где-то снаружи отчётливо закапала вода.
