Крик муравья

Айтор должно быть шёл уже давно. Под дождём вся одежда успела промокнуть. Ноги гудели и дрожали от усталости, скользили, а во рту совсем пересохло. Впереди — очередная каменная гряда, позади... Он только собрался обернуться, как мягкий женский голос остановил его.

— Не оборачивайся.

На плечо легла рука и нежно погладила. Айтор выдохнул и взглянул вперёд и вверх. Да, нужно идти.

Было ли время до неё? Он с усилием, вызвавшим приступ тошноты, вспомнил.

***

Утро. Солнце ещё не трогает песок, и он жадно впивается в ступни, тянет тепло каждой крупинкой. Айтор смотрит назад — там стоит город, вкруг защищённый свежей стеной; белая глина едва различима на песчаном полотне; ряд хиленьких каперсов и мескитов борется с подступающим бедствием, сохраняя последний клочок пригодной для выращивания почвы. Айтор смотрит под ноги и видит вход в подземный муравейник, вокруг которого хаотично ползают муравьишки. Они странно себя ведут: не собирают скудные запасы медвяной росы, не пасут тлю. Просто ошарашенно ползают без дела. Айтор уже хочет показать своей маленькой спутнице, как добывать сладкие «медовые бочки», но смотрит вперёд — и между мясистых стволов сейбы, разросшейся так, словно гигант-пьянчуга выставил как попало пустые бутылки, видит её. Упавшую с небес звезду.

***

Когда это было? Год назад? Десять лет? Может больше, а может, прошло несколько дней. Айтор помнил своё имя и её — Изар. Казалось, этого вполне достаточно.

Когда они преодолели подъём, ноги стали заплетаться. Хотелось пить и есть. Изар не давала ему обернуться или остановиться хотя бы на короткий отдых. Не позволяла даже постоять, сложив ладони лодочкой и дождаться, пока соберётся дождевая вода. Айтор ловил скудные капли ртом; дождь заканчивался.

Наконец небо понемногу просветлело, вернулась жара. Они спустились к подножию горы. Серая линия песка начиналась чуть дальше, а здесь непривычно зеленела жизнь. Низкорослые бледно-синие ноланы дышали влагой, настолько непривычной в его родных местах.

Колени подогнулись, и он упал прямо в мокрые цветы.

— Я не смогу идти дальше, — сообщил Айтор небу, такому же бледно-голубому, как ноланы, в которых он лежал.

— Глупости, конечно сможешь! — В голосе Изар сквозило нетерпение.

Она опустилась рядом с ним и дотронулась тыльной стороной ладони до лба. Причмокнула, словно что-то пережёвывала, потом улыбнулась.

— Ты прав. Давай отдохнём. Но мне так холодно! Вечереет, будет всё холоднее и холоднее. Разведи костёр.

Айтор хотел было сказать, что не справится и с этим, тем более, после дождя, но Изар наклонилась и поцеловала его в щёку, оставив влажный след. Айтор опустошённо растёр его между щетинок. Поцелуй держался на щеке, пока обдуваемый суховеем Айтор плёлся от одного чахлого деревца или куста к другому. Дурные мысли гуляли в отдалении, словно срослись с серой полосой на горизонте.

Что там такого, чего нет дома? Почему Изар так туда торопится, не даёт даже передохнуть? Каждая веточка весила словно в тысячу раз больше положенного, и Айтор чувствовал себя муравьём, трудящимся на благо своего муравейника. Так и есть: Изар была домом. И нечего тут думать.

С горем пополам он развёл костёр. Сырые ветви почти не давали тепла, зато горький дым валил вовсю. Айтор сложил ветви рядом в надежде, что они немного подсохнут.

Какая-то глупая мысль назойливой мухой кружила вокруг, когда Айтор глядел на слабенький огонь. Как ни старался поймать её, она мгновенно таяла от голоса Изар, но лишь для того, чтобы с каждой редкой искрой обрести новую силу, а затем снова потухнуть. И так по кругу. Чувство это напоминало лёгкое раздражение и досаду при встрече знакомого, имя которого никак не можешь вспомнить. Но только немного. Стоило задержать взгляд на несколько секунд, как раздражение перерастало в смутную тревогу, а потом — почти в панику.

Но Изар говорила, касалась его напряжённой руки, и всё становилось не важно.

На рассвете они вновь отправились в путь. Теперь Айтор понимал или, может, вспомнил, что их цель там, за серыми песками, в небольшом ущелье, где раскинулся соседний город. Зачем они идут туда, и почему не вернутся домой — Айтор не спрашивал.

Проиграв в борьбе с усталостью и голодом, тело обмякло, обессилело. Айтор сонно прикрыл глаза, а когда открыл, обнаружил, что лежит в густом ковровом цвете, который растёт на границе с соседними землями. Где-то впереди маячила удаляющаяся фигура Изар. Наверное, она отправилась в город за помощью…

Нет, он и был её помощью.

***

Айтор понимает, что Изар не было довольно долго. Какое-то странное зудящее чувство скреблось в голове и на коже в тех местах, где она его касалась. Наверное, он давно не ел и не пил — желудок сводит голодом, губы и рот высохли. Он мчит к кувшину на столе, но молока там нет. Он выбегает на улицу, но находит ламу мёртвой. Он дрожит, зовёт Занету, свою маленькую Занету, но та не откликается.

Колодец. Она точно пойдёт к колодцу. И Айтор идёт за ней, тем путём, каким она точно должна была пройти.

Взгляд мечется, боясь осознать реальность. От озлобленных исхудалых собак к свалявшимся неприглядным меховым тюкам. Только не приглядываться, это точно-точно-точно тюки! От оставленных на улице соломенных кукол к запылённому белью на верёвках. От старика Махузио, который спит — спит, не иначе! — на своём крыльце к слетающимся на запах гнили многочисленным урубу…

Снова зовёт Занету. Снова отводит взгляд от пугающих улиц.

И тут он видит её. Не Занету. Изар. Маленькая, непропорциональная женщина с кожей, как у жука, и с такими же огромными глупыми и ненасытными глазами.

Айтор разворачивается и бежит.

— Схватите его! — отдаёт приказ Изар.

Тут же из домов, которые казались Айтору пустыми, вываливаются люди. Лучше думать о них как о людях. Или лучше нет. Айтор задыхается от запахов, уставшие ноги заплетаются, он падает, и тут же на него горой валятся живые трупы.

Он кричит до тех пор, пока рука Изар не находит его среди гниющего месива тел.

— Дорогой, ты такой нетерпеливый! — Звенит её голос, и Айтор больше не замечает смрада от тел сотоварищей. — Надо было дождаться меня.

— Больше не уходи так надолго. Я не могу без тебя.

— Я искала пропитание. Тут больше нечего поесть. Отведёшь меня в другой город? Я так нуждаюсь в тебе!

Вместо ответа Айтор расталкивает навалившиеся на него почти уже мёртвые тела, встаёт на ногах, трясущихся от радости воссоединения, и берёт свою драгоценную Изар за руку.

— Конечно, отведу. Когда отправляемся?

— Дурачок! Нужно идти немедленно!

И они вместе ушли в сторону гор, в сторону серого песка и другого города. Потому что звезде нужно новое место, чтобы сиять.

Начинался дождь.

***

Она ничего не делала сама, выжимала его до капли, заставляла — каким-то неведомым способом — делать всё, что ей было нужно. Может, её тело, покрытое странной твёрдой кожей, выделяло какой-то яд, подчиняющий человека?

Айтор видел таких жучков, разрушающих муравейники изнутри. Один муравейник разрушен, и теперь жалкий муравьишка проводил паразита к другому муравейнику, чтобы всё повторилось снова. Разум еле ворочался, отравленный несоответствием реальности и его собственных мыслей, терялся среди разбитых воспоминаний.

Стена. Стена из необожжённой глины. Дожди. Айтор должен был укрепить стену. Но он этого не сделал. Изар сначала таскала его по всему городу, касаясь едва ли не каждого, а потом увела за собой.

Сколько продолжался дождь? Неукреплённая стена не выдержала бы и пары дней. Айтор почти наяву видел жителей, оказавшихся в селевом плену. Очарованные звездой, они и не подумали уйти в горы.

Перед глазами плыло, мир обернулся оранжево-красной насмешливой круговертью, солнце алым мячиком скатилось за горизонт. Сухость во рту, в носу, даже в глазах, и тяжёлое, давящее чувство, словно гигантская рука вминает в землю. Из глубин разума пришло понимание: если Айтор сейчас не поднимется, хотя бы не сядет, то непременно умрёт.

Справиться с мощью невидимого гиганта оказалось непросто, но всё же, приложив неимоверные усилия, Айтор смог приподняться на вытянутых руках. Желудок скрутило, и он тут же рухнул обратно в ковровый цвет.

Приторное белое месиво с кисло-сладким запахом вырвалось наружу. Бросило в жар, глаза заслезились, мир сжался до крохотного голубого цветка на невысоком мясистом стебле, который нарочно лез в рот и нос, щекотал нёбо, вызывая новую волну рвоты.

Айтор с трудом приподнялся, но только для того, чтобы через мгновение вновь упасть. Очень похоже на отравление, но он даже не помнил, когда в последний раз ел. Взвыли мышцы, кости заломило словно при тяжёлой болезни. Вернулась гигантская рука, только в этот раз она не давила сверху, а раздирала на части. В бреду Айтор чувствовал, что должен вернуться. Но куда? Есть ли у него ещё дом?

Он тяжело вдохнул воздух, пытаясь унять тошноту. Приоткрытый рот судорожно всасывал воздух.

Айтор вспомнил, как впервые увидел её — звезду, упавшую с неба.

***

Она лишь отдалённо напоминала женщину: небольшой рост, скорее близкий к ребёнку лет десяти-двенадцати. Айтор намётанным глазом архитектора видел несовершенства её тела — непропорционального, с маленькой приплюснутой головой и плоским телом. Кожа её была словно покрыта твёрдой коркой, неприятно поблёскивающей в лучах рассветного солнца. Из одежды только какой-то плотно прилегающий к телу костюм: странного вида жилет и штаны. Блестящие, лоснящиеся.

Женщина тем временем подошла совсем близко, в нос ударил густой аромат пота и незнакомого сладкого растения. Она едва доходила Айтору до плеча, а он не мог похвастаться даже средним ростом. Скользкие, жёсткие пальцы женщины словно клешни сомкнулись на запястьях. Он отшатнулся, застыл, но, едва ощутив между ключиц влажное прикосновение кончика языка, рассеянно улыбнулся.

— Ты и вправду упавшая с небес звезда. Я буду звать тебя Изар.

— Зови меня как хочешь, только отведи к своему правителю.

И он подчинился, другого исхода быть не могло.

Его маленькая спутница, Занета ухватила Айтора за край рубахи и держалась от Изар на расстоянии, но ровно до тех пор, пока женщина не погладила её по макушке.

Изар нравилась всем, до кого дотрагивалась.

***

Так она касалась всё новых и новых людей, отравляла их, подавляла волю, когда оставшиеся нетронутыми пытались наладить внезапно нарушенный ритм жизни города…

Если бы мог Айтор повернуть время вспять. Но это лишь бесплодные мечтания. Он позволил паразитировать на себе, а сколько ещё таких осталось в городе? Он наконец сумел подняться и отправился домой. С каждой пройденной лигой Айтор становился всё более усталым, но и более свободным. Отрава выходила с потом, ещё два раза его вырвало, но уже обычной желчью.

С вершины горы родной город напоминал разорённый муравейник. На новой рыночной площади, которую проектировал отец Айтора, стояли грязные лужи. Дождь неумолимо прошёлся по необожжённой глине.

Скульптуры духов-стражей у входа в храм, построенный дедом Айтора, утратили человеческие черты, их пустые искажённые глазницы дышали смертью. Видно было даже издали.

Королевский дворец, возведённый одним из пращуров Айтора, опустел.

Всё размыто грязными селевыми потоками. Никого не видно. Все, очарованные Изар, смиренно ждали, когда она вернётся и скажет, что делать дальше.

Айтор невесело усмехнулся и решил для себя, что всё закономерно. Одни насекомые строят муравейники, другие выживают за счёт них. Один муравьишка, осознавший всю горечь сложившихся обстоятельств, не в силах возродить жизнь отравленного муравейника. На это способен некто, обладающий большей силой и мудростью. Айтор мог только кричать о помощи и смиренно ждать, когда его услышат, но крик муравья едва сильней разговора грунтовых вод в подземном плену.

Больше не осталось ничего, ради чего стоило жить. Силы, приводящие в движение ослабленные конечности, окончательно покинули Айтора. Всё казалось непомерно тяжёлым. Ни один мускул не желал двигаться. Вдруг у него была семья? Воспоминания всё ещё были фрагментарными. Айтор помнил только маленькую Занету, но кем она ему приходилась, не знал. Или знал, но не хотел об этом думать. Лежал и чувствовал, как слезы скапливаются в уголках глаз. Лежал без ощущения того, что нужно подняться. Лучше уже не будет. Никогда. Город разрушен. Погибли те, кого он мог считать друзьями и врагами, кого он любил. Погибла память. Погибло будущее.

Осталось только молча лить слезы и винить судьбу за то, что подобные паразиты существуют и здесь, среди людей. Что звёзды принесли в эти земли погибель. Ничего нет. И ничего больше не будет, как ни бейся.

Но, наверное, что-то ещё осталось внутри, слабая искра. Он яростно зажмурился и громко, протяжно закричал.

Пустыня привыкла играть звуками, поэтому Айтор не обратил внимания на то, что ему ответил кто-то издалека.

Но дело было сделано.

Крик муравья услышали.