Племя

Костер полыхал освещая небольшую поляну, окруженную густым, высящимися в бесконечную черноту небес лесом. Крики, безумные крики заглушали тишину этой особенно мрачной ночи. Пляски десятка полуобнаженных тел отбрасывали на землю кривые тени, что тянулись к чаще леса и сливались с ней воедино.

Гремели барабаны и сердца дикого племени, вырвавшегося из бетонной клети города-тирана, бились в такт с каждым ударом. Отзывались дрожью в их грудных клетках. А мелодия, звучащая в унисон с воплями, разжигала сердца не хуже полыхающего костра.

И больше звери, чем люди. И больше жуткие тени, нежели разумные существа. И с последним глухим ударом барабана, да долгим визгом-вскриком девицы все вдруг затихло.

Тени замерли. К костру вышла тощая, длинная фигура. Растрепанный шаман в расстегнутой на груди гавайской рубашкой оглядел присутствующих стеклянным, одурманенным взором.

– Пора, – тихо выдохнул он. – Начнем.

Круг у костра расступился, делясь на две группы. Большое племя, на самом деле, состояло из двух. Одно было поменьше и пока находилось под крылом уже состоявшейся группы. Этой ночью они наконец должны были себя показать.

– Сегодня мы им докажем, что уже не просто щенки, – бодро произнес вождь, навалившись руками на плечи соплеменников. – Вы готовы?

Небольшая группа молодых людей рассмеялась и все закивали. Кто-то даже дико вскрикнул, на птичий манер, вскинув голову к небу. Они давно ждали этого дня, долго готовились к нему. Парень небрежно бросил еще пару ободряющих слов и ребята наконец вышли к костру. Старшие, что до этого стояли поодаль, постепенно стянулись к костру, образуя полукруг.

Юный вождь вышел вперед и стая за его спиной вытянулась по струнке. Каждый расправил плечи и вытянул шею, чтобы казаться больше. Значительнее и крепче. Парень вытянул из кармана варган и, зажав его в зубах, начал наигрывать мелодию, постукивая по металлическому штырьку. Пронзительную, медленную. Под неё юное племя плавно окружило костер.

Парень бросил играть также быстро как начал. Выйдя ближе к костру и набрав в грудь как можно больше воздуха, вновь заставляя инструмент взвывать. Его подчиненные замерли, а по толпе зрителей прокатился недоуменный шепот. Большая часть слабо понимала, что им следует ожидать от мелюзги, а часть, что сообразила, была в ужасе, но оставалась неподвижной. Они не имели права мешать.

Круг постепенно начал раскачиваться под звучание инструмента. И огонь отозвался на музыку. Пламя начало гореть ровнее, спокойнее. Языки, переплетаясь, постепенно пригибались все ниже, к углям, покоряясь воле юного вождя.

Продолжая играть, юноша сделал шаг вперед, к огню. Толпа инстинктивно дернулась вперед, но была остановлена кратким жестом шамана. Вождь сделал еще шаг, уже ступая на угли, а мелодия все не стихала. Языки пламени скользнули по его одеждам, ногам, но не опалили. Вот он уже в центре костра. Его племя расступилось, показывая зрителям черную фигуру, скрытую за ярко-оранжевыми языками. Нетронутое тело продолжало играть. Толпа разразилась ликующими криками и ветер, подхвативший искры костра, вознес их к небу.

– Паршивцы, – фыркнул шаман, наблюдая за тем, как малец, уже убежденный в своей неуязвимости, выпнул к нему из кострища ярко-красный уголек. – Нашли чем удивить.