Даже не надейся!

В те далёкие времена космические путешествия длились не месяцы, и даже не годы, а целые десятилетия. Поэтому пилоты дальнего следования редко заводили семьи на Земле – почти никогда их не дожидались. Первый же сеанс связи после старта означал разрыв, а кому нужны лишние переживания, когда ты отвечаешь за сохранность людей и оборудования в течение долгих лет?

Варваре Котиковой повезло – она должна была отправиться вместе с мужем Алексеем на новеньком космолёте «ЁЖ-22» до второй человеческой колонии, расположенной на второй планете системы звезды Глизе 687 и обратно. Весь путь был рассчитан на шестнадцать лет. Но это лишь мгновение, когда вместе! Не тут-то было. Во время предполётной комиссии врач сообщил, что Варя ждёт малыша – полёт противопоказан. Когда врач сообщил новость, Алексей обнял жену:

– Пусть не ты, а наш сын ждёт меня на Земле.

Варечка насмешливо поджала губы:

– Даже не надейся, чудак!

– Никто не сможет хранить верность так долго, – обнял её муж.

На следующий же день он улетел.

Грустно примостившись на заднем сидении развалюхи-автобуса, Варя размышляла о том, оставаться ли ей в Байконуре или поехать к матери в Красноярск. С одной стороны, здесь их с Алексеем общий дом с хурмовым садом – оба они любили вязкую сладость этого фрукта. С другой, работа на космодроме для талантливого космоастролога не ахти – только «отправка-прибытие», никаких данных.

«Данные! Точно!» – встрепенулась Варя и уже вслух произнесла:

– Ты не останешься там один!

И тут же позвонила научному руководителю экспедиции «ЁЖ-22», в конце концов она состояла в его группе.

– В Казахстане мы тебя не можем оставить, – сообщил он. – Все данные сразу же направляются в Россию в Красноярский институт исследований космоса. Там как раз нужен сотрудник, который будет расшифровывать информацию и размещать её в профильные базы данных.

– Еду!

Красноярск – это здорово! Он Варина Малая родина. Здесь до сих пор в небольшой квартирке жила её вертихвостка-мать, таскающая каждые полгода-год нового ухажёра, но ни так и не вышедшая замуж. В соседнем от неё доме пустовала квартира Вариного отца. Как и Алексей, он был космопилотом и прямо сейчас завершал свой последний рейс, до окончания которого оставалось каких-то восемь лет. «Пока так, а потом решим!»

Обычно научные сотрудники избегали работы с научными данными – рутинная и абсолютно механическая сортировка информации: радиолокация отдельно, медицинские данные отдельно, координаты ещё куда-то не туда… Бессмыслица! Однако Варя с энтузиазмом взялась за эту работу и продолжила ей заниматься даже тогда, когда на свет появилась её маленькая доченька – Лилия. Белокурая бестия глазищами своими пошла в отца – чёрные как космические глубины.

– Вроде ты моя, – всё удивлялась Варю, глядя как мелкая строит глазки всем знакомым и незнакомым мальчикам и даже мужчинам.

– Лучше бы училась у неё, – осадила её мать. – Улетел твой «Лёшенька» с концами! Они же отбитые возвращаются, жить без своего космоса не могут. Посмотри на отца! Найди другого мужа, дура.

– Ну-ну! – усмехнулась Варя, лукаво рассматривая выставленные в коридор чемоданы очередного маминого поклонника.

Через три года после старта космолёт «ЁЖ-22» приблизился к первой на своём пути станции ретрансляции и наконец-то экипаж и пассажиры смогли полноценно связаться по видео с Землёй. В Центральном узле связи Красноярского отделения Космофлота два балбеса-курсанта поспорили со своим наставником, будет ли среди мам, пап и бабушек хоть одна «полноценная женщина», рискнувшая дождаться мужа из более чем десятилетнего полёта. Каково же было их удивление, когда в дверях показалась стройная блондинка с румяной двухлеточкой на руках!

– Это Лиличка, – Варя протянула к камере свою пухленькую красотку, строившую глазки незнакомцу в «окошке».

– Девчонка! – восхитился Алексей, глядя словно в собственные глаза, только лукавые и очень любопытные.

– Папа, – сказала Лиличке Варя.

– Дядя, – ответила девочка и надула губки.

Алексей внимательно вгляделся в свою жену:

– Небось уже нашла кого-то?

Варя надула губки в такт дочери.

– Не сердись, милая, – добродушно улыбнулся Алексей. – Я всё понимаю.

– Даже не надейся, дружок! Вот ещё.

Его нижняя губа дрогнула, и рука невольно потянулась монитору. На этом связь оборвалась. Совсем! На зависшем изображении Алексей «держал в ладони» Солнечную систему, в глубине которой пряталась наша Земля, где его любили и ждали. Ретранслятор завис и вернулся в работу только после полной перезагрузки, но на тот момент «ЁЖ-22» уже следовал дальше по своему маршруту. Следующий сеанс связи планировался только через шесть лет!

Варя продолжила свою работу, жадно ловя каждую крупицу данных и бережно их распределяя по базам… как вдруг спустя пару космолёт передал сигнал «SOS» и затерялся в глубинах космоса. Только ленивый коллега не подошёл к Варе и не выразил соболезнований.

– Даже не надейтесь! – ворчала она им в ответ.

И ведь была полностью права! «Космолёт «ЁЖ-22» вышел на связь!» – объявили со всех информационных площадок. «Благодаря мужеству второго пилота удалось вывести космолёт из поля неизвестной радиации, которая гасила связь», – а дальше был список пострадавших и погибших от лучевой болезни. В числе последних значился «Котик А.»

– Это не он! – возразила Варя и давай вязать на голове дочери огромный бант. – Там, кажется, был какой-то Артём Кошкин. Перепутали, наверное.

– Ну всё! Точно умом тронулась, – сделала вывод её мама и привела в дом очередного ухажёра «с другом» под присказку: «Лиличке нужен папа».

– Папа у Лилички есть! – возмутилась Варя и следующим же утром умчалась с дочерью в Байконур.

«Сяду за диссертацию. Как раз часы надо набрать, – убеждала она своего руководителя. – Данные я не брошу, Евгений Геннадьевич. Перейду на удалёнку». На том и решили!

Так она вернулась в их общий с Алексеем дом, где не смотря на прошедшие годы царил образцовый порядок, который лишь несильно спрятался под ворохом пыли. Всё бесконечное ожидание длинною в полгода Варя посвятила уборке и новой для себя работе преподавателя Лётно-космического училища.

За это время юркий беспилотник успел доставить со Второй человеческой колонии на «ЁЖ-22» оборудование, медикаменты и топливо. К тому моменту стало ясно: двух посадок космолёт не переживёт, зато сможет спокойно вернуться на Землю – ресурсов на это хватало, особенно с учётом того, что возвращался космолёт в бодром темпе, не останавливаясь с исследовательскими целями. По-настоящему крейсерская скорость! Спустя каких-то три с половиной года «ЁЖ-22» вернулся домой.

В день приземления Варя улыбнулась фотографии мужа, на ладони которого всё также переливалась и подмигивала Солнечная система.

– Мама, ты чего? – обняла её Лилия со слезами на глазах.

– Чего ревёшь? Папа вернулся.

Послеполётный карантин закончился поздней зимой, как раз когда морозы решили ударить так ударить. На улицу выйти и не оставить там лицо было просто невозможно, но это не помешало Варе с дочерью в охапке помчаться к пустому дребезжащему автобусу до космодрома. Контролёрша космодромного автобуса люто покосилась на них, с трудом вставая с нагретого места с ворчанием: «Принесла нелёгкая» – и тут же обожглась о ледяной поручень.

На следующей же остановке стало ясно: отдохнуть ей не удастся! В автобус влетели жёны, дети, родители тех, кто ждал и любил… целая толпа людей, которая мгновенно согрела своим дыханием заледенелое пространство. Здесь были и те, чьи фамилии значились в списках погибших. Они, как и Варя, надеялись увидеть своих родных живыми и здоровыми. Вдруг, ошибка.

Как только автобус прикатился к главному входу Полётного госпиталя, толпа дружно выкатилась из тесной кабины и закатилась в кипенно-белый вестибюль, где её разбивали на маленькие группки бойкие волонтёры с пёстрыми папками. Только и звучало: «Жванов Мартын Викторович», «Тахиев Магомед Абдулзагирович», «Иванов Евгений Михайлович», «Бурдюк Солтанович», – это звали родственников облучённых, находящихся на лечении в стационаре. Их собирали кучками и разводили по палатам.

Не повезло только женщине в зябком синем пальто – её сын погиб во время приземления. Им оказался тот самый Кошкин, которого по мыслям Вари случайно вписали в погибшие вместо её Лёшеньки. Впрочем, это нисколько не расстраивало Варю. Она была уверена, что он жив и здоров! Когда наконец-то стали выпускать экипаж и здоровых пассажиров, Лилия увернулась от матери и нырнула в толпу, сравнивая всех мужчин с фотографией отца с Солнечной системой на ладони, но ни она, ни Варя никого не нашли.

Усаживаясь на свободное сиденье последнего автобуса до Байконура, она впервые за день почувствовала холод и прижалась к дочери, которая внезапно завизжала как поросёнок.

– Тише, народ распугаешь! – фыркнула Варя и вдруг утонула в глубоких как космос глазах, точь-в-точь как у дочери.

– Я думал, ты меня уже не ждёшь.

Варя поджала губы:

– Я и не ждала, мы ни на минуту не расставались.