Как быть писателем, если ты аутист?

Заг для привлечения внимания, официально мне диагноз не ставили. Пока назовём это художественным преувеличением. Почему я заподозрил у себя РАС – тема для личного блога, а этот литературный, так что…

А причём тут книжки?

Опыт читательский.

В детстве любимыми книжками были англо-русский словарь, научные монографии и энциклопедии. Нет, не детские развивашки, а вот эти взрослые, где картинки с препарированными пауками и половина текста на латыни. Без шуток, интересно было – пипец. То есть, меня интересовали книги, содержащие полезную, либо интересную информацию.

С художкой как-то не клеилось. Проще было с мифами, легендами и сказками, т.е. с произведениями, где эмоции, конфликты и тому подобное прописаны в лоб. С текстами на аудиторию постарше уже тяжело. Особенно с классикой. Потому что там описаны сцены, из которых читатель сам должен делать выводы о своём отношении к герою и ситуации. Это было непонятно, не близко, а потому скучно. А там, где удавалось-таки заставить себя читать – ещё и отталкивающе.

Ну, мы все помним, какие персонажи в классике…

В общем, в уже зрелом возрасте если что и почитывал, то фэнтези с минимумом смысловой нагрузки и максимумом экшона. На героев и их отношеньки было максимально плевать, интерес был в самом приключалове, в процессе. Но чаще я читал понятную и прямолинейную рабочую документацию.

Опыт писательский.

Мой первый опус был стёбом на жизнь класса, я показал его учительнице. Она меня мягко слила, на том я с писаниной и завязал на долгие годы. В студенчестве мы с друзьями писали роман. ПК на тот момент были роскошью, интернет тем более, так что о таком явлении, как ЛитРПГ и текстовые ролёвки никто не знал. Но именно на них процесс больше всего и смахивал. Выходила какая-то графоманская погремуха. Ещё я часто пытался записывать свои кошмары, которые видел каждую ночь.

Всё изменилось в эпоху, когда каждый получил возможность публиковаться на профильных сайтах. Туда я и пришёл, и там же огрёб по самые помидоры за всё написанное… Из всех вариантов реакции на жОский разнос выбрал самый болезненный – пойти к их источнику. Переписки не сохранилось, но она оказалась судьбоносной. Меня спросили: для чего я сам читаю? Я ответил: чтобы получать информацию. Собеседник назвал меня странным и даже уникальным, ведь люди читают художку совсем не для этого.

Итак, в 2019 году, в свои 36 я узнал, что всю жизнь читал книжки неправильно! Соответственно, когда стал сам писать, руководствовался этим ошибочным восприятием. Именно тогда вдруг осознал, что книги могут быть не только обучающими, но и вдохновляющими, развлекающими, поддерживающими, заставляющими переосмыслить взгляды и так далее, и тому подобное.

Люди ищут в книгах то, что им близко – сопереживание похожим героям, поддержку в похожих ситуациях, реализацию несбывшихся мечт… То, что чуждо мне – не знающему смысла сопереживания, влюблённости, моральной поддержки, чувственности и т.д. Имеющему не мечты, а планы, не близких, а партнёров по общему делу.

На этом моменте я и загорелся желанием понять, как же это работает. Это мой обычный способ познания вещей – разобрать на винтики, потыкать кнопочки, проанализировать результаты, оптимизировать технологию и попробовать снова уже с новыми навыками. Литературные сайты стали лабораторией, а читатели – фокус-группой. Отклики, даже самые злобные и едкие – ключом к пониманию, как обычное сочетание слов может находить отклик в сердцах, вызывать эмоции. Авторы часто говорят, что пишут для себя – как и я, только моя цель: научиться подбирать ключи к чужим чувствам.

Наверное, для людей, которые с таким не сталкивались (или ещё не осознали такое в себе) это кажется циничным. Да, мои проблемы с коммуникацией часто принимают за высокомерие, цинизм, троллизм, эгоизм и прочую деструкцию. Добавить факт, что я презираю этикет как инструмент лицемерия – вообще какой-то человек-мудак получается. Я сам в это долго верил, а когда стало получаться писать цепляющие тексты – думал, что наконец-то научился непонятной херовине под названием «эмпатия».

Это тоже оказалось заблуждением...

Да ничего во мне не изменилось. Не могу я в сопереживание и привязанность, жалость и сочувствие. На мне не срабатывает моральная поддержка, а комплименты вызывают желание притвориться табуретом. Просто люди вокруг стали гораздо понятнее и предсказуемее. Пожалуй, главное открытие, что разные – вовсе не значит «неправильные». В обе стороны – как отношение к себе, как отношение к окружающим. Работа над текстами помогла мне значительно улучшить коммуникацию, как вербальную, так и в переписках.

Я всю жизнь ощущаю себя пришельцем с Нибиру, который наблюдает за жизнью землян-аборигенов, но нихрена их не понимает. Будто между нами языковая и культурная пропасть. Сейчас чувствую то же самое, но это в меньшей степени мешает мне общаться. Сегодня никто даже не догадывается, что для меня диалог – это какая-то проблема. Всё это произошло благодаря отзывам. Не стипломной похвале моим стараниям, не «профессиональной» критике опытных экспертов, а искренним отзывам о том, что текст заставил испытать – вдохновил, зацепил, напугал, вызвал отвращение или возмущение.

Диагноз бы объяснил, почему мне так сложно писать художку. Почему не выходит естественно создать живого героя и развить его отношения с остальными (то ли дело его приключалово). Всё это приходится конструировать, будто перебирая шаблоны и возможные варианты, тестировать гипотезы, рассуждать логически. Это буквально как писать про адронный коллайдер, который видал только в учебнике на фотке. Но зато гораздо большую ценность приобретают отзывы, из которых понятно – всё получилось убедительно.

Так что всем, кто порою колеблется что-то высказать, боясь показаться глупеньким и некомпетентным – ваши слова могут дать больше, чем объективный разбор ошибок. Иногда для автора писательство – это средство изучения мира вокруг, мостик между ним и обществом. И ему важно знать, что вы почувствовали, когда читали его рассказ.

Больше обо мне в моей группе

Искренне лаваш, Андрей ЛакрО.