По мотивации скажу тоже самое, что писал в отзыве: для меня этот рассказ похож на детскую сказку, а их сейчас — хороших и добрых — не так, чтобы много.
1
И поста. Так бы подумал отец Элиас, ибо так ему подсказывает религиозное образование, но вслух бы он этого не произнес. Выкрутился бы как-то и фразы не завершил — слишком для него самого чужда идея умерщвления плоти.
2-3
С вашего позволения на два вопроса я дам только один ответ, зато постараюсь его развернуть.
В отзывах и комментариях к этому рассказу мне неоднократно прилетало по шапке за детали, вброшенные мимоходом и оставленные без развития и пояснений. Кто-то даже предполагал, что они уместнее смотрелись бы в качестве элементов главы романа, а не отдельного рассказа. Это логичные замечания, и я их понимаю. В моем случае к ним приводит принцип, который я выбрал для создания сцен к своим рассказам: мне кажется, что даже небольшой отдельно стоящий текст должен не висеть в воздухе, а вырастать из законченного масштабного мира — намного большего, чем то, что попадает в кадр в отдельно взятой работе. До того, как обнародовать хоть что-то, такой большой сеттинг я прописал — пока что в большей степени для себя, но и в публичные работы он постепенно просачивается. Уверенности, что получится придерживаться этого принципа везде и всегда, у меня нет, но пока я стараюсь.
Так что, готовясь к написанию рассказа про Хорхе и его брата, я «ткнул» в место на карте, где они будут возвращать жизнь пустыне — и там действительно должны были жить те самые кошмары. Что это, и откуда они выползли? Коротко могу назвать их обитателями мира без людей, существами, по природе им враждебными, чьи угодья заполняют пространства вдали от человеческих жилищ. Когда земля оживет и вернется под власть цивилизации, они отступят — не без сопротивления, но неизбежно.
А порошок — в моем воображаемом мирке это вещество, обостряющее чувства волшебников и дающее им возможность делать что-то необычное. Его производят из черных цветов, редких и очень дорогих, так что в этом мире чудеса — привилегия знати и церкви.
Всем доброго дня! Мой «Расцветет в пустыне сад» (https://litclubbs.ru/writers/12669-rascvetet-v-pustyne-sad.html) выпадает из гонки, и я вместе с ним. Для меня это была первая вылазка во владения Бумажного Слона, так что результат считаю успешным (даже НЕ ПОСЛЕДНЕЕ место у профжюри). Спасибо всем, кто читал, комментировал и писал отзывы — для меня пока что в новинку смотреть на свои тексты чужими глазами, это было полезно и занимательно.
Умудрился пройти дальше, хотя, дав рассказу «полежать», по моей же самопальной системе оценивания дал бы ему баллов 6-7. Спасибо авторам отзывов: на их основе будет, о чем подумать. Извинения авторам моей подсудки: в сравнении с другими отзывами мои часто выглядят коротковатыми и резкими. Ну и удачи всем в будущем творчестве!
С мыслью об авторском риске согласен полностью. Он есть всегда, и этот конкурс — не исключение. Скорее, в силу заданного организаторами формата, риск даже выше, но от того читать только интереснее.
Мне сейчас, конечно, накидают полную панамку, но свои пять копеек тоже вставлю)
Литература давно стала такой разветвленной и разнообразной, прошла через столько кругов деконструкции, что всерьез строить свою навигацию по ней на формальных признаках принадлежности к жанру/поджанру/форме/стилю ну как-то даже странно. Так и здесь: лично я осознанно стараюсь, оценивая работы коллег-конкурентов, настраивать себя на бОльшую придирчивость, едва вижу в тексте типичные маркеры «уюта» вроде фарфоровых чашечек, котов и прочей акцентированной добродушности. Потому как всем уже известный набор этих маркеров для меня представляет скорее корпус элементов, которые ОБЫЧНО дают предсказуемый результат в виде вызванного у читателя чувства, но это совсем не значит, что уют нельзя создать другими средствами. Наоборот: если история конфликтная, персонажи продираются сквозь тернии, а в итоге на душе все равно становится легче и теплей — вот настоящий успех.
Иными словами, зефирки, трупы, персидские ковры, кровавые войны — все суть декорации и определенным образом расставленный свет. Важно, как автор на этих подмостках сыграет.
litclubbs.ru/writers/12503-ostrov-zabytyh-zontov.html
По мотивации скажу тоже самое, что писал в отзыве: для меня этот рассказ похож на детскую сказку, а их сейчас — хороших и добрых — не так, чтобы много.
1
И поста. Так бы подумал отец Элиас, ибо так ему подсказывает религиозное образование, но вслух бы он этого не произнес. Выкрутился бы как-то и фразы не завершил — слишком для него самого чужда идея умерщвления плоти.
2-3
С вашего позволения на два вопроса я дам только один ответ, зато постараюсь его развернуть.
В отзывах и комментариях к этому рассказу мне неоднократно прилетало по шапке за детали, вброшенные мимоходом и оставленные без развития и пояснений. Кто-то даже предполагал, что они уместнее смотрелись бы в качестве элементов главы романа, а не отдельного рассказа. Это логичные замечания, и я их понимаю. В моем случае к ним приводит принцип, который я выбрал для создания сцен к своим рассказам: мне кажется, что даже небольшой отдельно стоящий текст должен не висеть в воздухе, а вырастать из законченного масштабного мира — намного большего, чем то, что попадает в кадр в отдельно взятой работе. До того, как обнародовать хоть что-то, такой большой сеттинг я прописал — пока что в большей степени для себя, но и в публичные работы он постепенно просачивается. Уверенности, что получится придерживаться этого принципа везде и всегда, у меня нет, но пока я стараюсь.
Так что, готовясь к написанию рассказа про Хорхе и его брата, я «ткнул» в место на карте, где они будут возвращать жизнь пустыне — и там действительно должны были жить те самые кошмары. Что это, и откуда они выползли? Коротко могу назвать их обитателями мира без людей, существами, по природе им враждебными, чьи угодья заполняют пространства вдали от человеческих жилищ. Когда земля оживет и вернется под власть цивилизации, они отступят — не без сопротивления, но неизбежно.
А порошок — в моем воображаемом мирке это вещество, обостряющее чувства волшебников и дающее им возможность делать что-то необычное. Его производят из черных цветов, редких и очень дорогих, так что в этом мире чудеса — привилегия знати и церкви.
Как-то так)
Литература давно стала такой разветвленной и разнообразной, прошла через столько кругов деконструкции, что всерьез строить свою навигацию по ней на формальных признаках принадлежности к жанру/поджанру/форме/стилю ну как-то даже странно. Так и здесь: лично я осознанно стараюсь, оценивая работы коллег-конкурентов, настраивать себя на бОльшую придирчивость, едва вижу в тексте типичные маркеры «уюта» вроде фарфоровых чашечек, котов и прочей акцентированной добродушности. Потому как всем уже известный набор этих маркеров для меня представляет скорее корпус элементов, которые ОБЫЧНО дают предсказуемый результат в виде вызванного у читателя чувства, но это совсем не значит, что уют нельзя создать другими средствами. Наоборот: если история конфликтная, персонажи продираются сквозь тернии, а в итоге на душе все равно становится легче и теплей — вот настоящий успех.
Иными словами, зефирки, трупы, персидские ковры, кровавые войны — все суть декорации и определенным образом расставленный свет. Важно, как автор на этих подмостках сыграет.