6. Правила игры

Автор:
Hungry God
6. Правила игры
Аннотация:
Это не жилище, где мрачные твари скрываются от света, это место ожидания. Место заточения.
Текст:

...Длинный ангар тянулся на десятки метров в длину и в высоту – когда-то две палубы соединили, срезав перекрытия и оставив только балки, сходящиеся в трех человеческих ростах над полом. Потолок терялся во тьме и там слышалось какое-то шевеление, звуки присутствия, шепот на языке, который не могла произнести человеческая глотка – щелчки и свист на грани слуха. Внизу, однако, не было ни кромешной темноты, ни настоящей тишины, пусть здесь никогда не зажигался свет и не принято было говорить громко из-за нечеловеческой чуткости хозяев. Кое-где стены тускло поблескивали, нитями, росчерками серебра, глубокими царапинами на закаленной стали, изуродованной следами когтей. Это не жилище, где мрачные твари скрываются от света, это место ожидания. Место заточения.

Блики, тусклые огоньки разбивали темноту на части, но не рассеивали ее. Самым ярким местом, упрятанным под галерею, протянувшуюся вдоль стены, был огромный экран. Верно, в иное время он использовался для боевого брифинга, но сейчас на нем в беззвучии сменяли друг друга иные сцены. Это можно было бы счесть за порнографический фильм, только вот люди на экране не занимались сексом. Они пытали друг друга. Ободранные куски кожи, вытащенные кишки, изрезанные руки – оператор тщательно запечатлевал крупные планы, не пропуская ни единой детали. В смутном мерцающем свете не было видно, кто смотрел на это и смотрели ли вообще, но неподалеку, в старом пилотском кресле сидел астартес. Без брони, полуголый, Азго Десять Черепов наблюдал за происходящим на экране. Между его раздвинутых ног возилась девчонка с короткими светлыми волосами; зарыв в них пальцы, Азго почти ласково поглаживал ее, несильными толчками насаживая горлом на свой член. Ворох странных амулетов, белых и резных, перекатывался по груди.

Под стеной, где был прикручен опущенный книзу тусклый светильник, среди набросанных на пол покрывал, размотанного рулона утеплителя и вышитых подушек, стояла оранжевая крышка от грузового контейнера. На ней, как на столе, была разложена старинная игра, отдаленно смахивающая на регицид. Доска из настоящего дерева, инкрустированная мрамором и горным хрусталем, уместно бы смотрелась среди покоев какого-нибудь планетарного губернатора. Перед доской развалился астартес занятного вида; даже в тусклом желтом свете его кожа была намного темнее, чем у обитателей корабля, его длинные и темные волосы были необычно прямыми, а глаза – узкими. Астартес называл себя Кельманри, все прочие называли его Келом, подражая вожаку, который когда-то посрезал все их имена до одного-двух слогов. Напротив него на перевернутом ящике сидело существо, которое по незнанию можно было бы принять за воплощенного демона. Чудовище. Сморщенная морда с острыми ушами и натуральной пилой мелких острых зубов в вытянутой пасти, лапы, вооруженные полуфутовыми когтями, непропорциональное тело – уже и близко не человеческое, скорее, принадлежащее четвероногому зверю. Тем не менее, на существе красовалась первичная силовая броня, словно составлявшая единое целое со шкурой. Его звали Эшин Лекс и он принадлежал к касте варповых когтей, созданиям таинственным и высокомерным, о которых слухов ходило больше, чем правды, но здесь и сейчас его присутствие казалось наскучившей обыденностью. Ловко подгибая свои жуткие когти, Лекс без труда ухватил крохотную резную фишку и водрузил на доску.

– В шестнадцатом ангаре вскрыли потолок, меняют проводку, – проговорил он, возобновляя неспешный разговор, прерванный четыре хода назад. – Вообще я предполагал, хозяин пойдет в нормальный док, в иксы или на Дисааг.

Его противник приподнялся, осмотрел доску и задумался, крутя в пальцах отполированный кусочек обсидиана.

– У него все еще дела здесь, внизу, – проговорил Кел, делая ход.

Варповый коготь непонимающе поднял голову, впервые за несколько часов посмотрев на собеседника напрямую. За долгие месяцы странствий в варпе «низом» жители кораблей-городов привыкают называть только свои нижние палубы. Но астартес чуть качнул головой, поясняя:

– На Гродеве.

Оба помолчали. Можно было только догадываться, что за дела могут быть после того, как их спустили на врагов хозяина, рискнувших бросить вызов его ставленнице. Спустя еще два неспешных хода к ним подошел третий их собрат, принес с собой пластиковую упаковку и все трое достали себе по банке какой-то шипучей дряни с яркой этикеткой. Третий уселся прямо на пол и задумчиво рассмотрел доску; это оказался Найс, свет едва касался лица раптора, чудовищно изуродованного ожогами.

– Блядские дела, – он вдруг кивнул, с энтузиазмом и совершенно непрошенно присоединившись к разговору, который услышал, пока шел.

Игроки покосились и оба промолчали. Обсуждать поступки хозяина, три недели не возвращающегося на баржу, они не собирались.

Лекс положил свою фишку на доску, а Кел – свою, лишившись на следующем ходу сразу двух других, которые были аккуратно сняты с доски и возвращены владельцу. Неожиданно варповый коготь отвернул подвижное ухо назад и застыл. Едва слышный, издали доносился странный неровный стук, кто-то неуверенно ковылял по коридору. Кел, по привычке было замерший на месте, увидев, что раптор слушает, расслабился и усмехнулся:

– Всего лишь какой-то хромой урод. Может, бардак приберут, который Хисс тут устроил.

Речь шла о растерзанном теле раба, который чем-то не угодил одному из них и был разорван на куски. Вытаскивать труп никто не стал, рабы выходить в главный зал не рисковали и в лучшие времена. Тело прикрыли куском пленки, но запах крови и вывернутых потрохов все равно просачивался и раздражал всех.

– Шепелявый бы и прибрал за собой. Сказать только ему некому, – буркнул Найс, явно намекая на то, что Лекс мог бы приказывать любому из них, и ему бы повиновались. Но второй после вожака подобной привилегией не пользовался, порой даже демонстративно. Торчер несколько раз устраивал ему более чем незаслуженные трепки, и снова раздражать старого ублюдка даже таким намеком на конкуренцию Лекс не собирался.

Неожиданно у входа в коридор, откуда раздавались шаги, раздался грохот и звуки ударов, голос Дазена, на присутствие которого никто не обратил внимания. Вышел встречать. Встретил.

– О, это же Торчер вернулся, – Найс ляпнул очередную глупость и на это снова проигнорировали. У него было удивительное умение высказывать то, что не нужно, в самый неподходящий момент. Многие считали, что подобное не злонамеренное хамство, а признак того, что у Найса не все в порядке с головой, потому презрительно промолчать было хорошим тоном.

Лекс сделал вид, что его внимание поглощено игрой; его противник взял вторую банку, сидел, улыбался и ждал хода, потом аккуратно пристроил серебристо поблескивающий камешек на доску. Сзади глухой удар заставил гудеть всю стену.

– Он его не убьет? – Кел всмотрелся в темноту, сощурив и без того узкие глаза.

– Захотел бы – убил сразу, – заметил варповый коготь, обернулся, задержал взгляд. – Да ладно, он скоро устанет.

Вместо очередного удара раздался какой-то влажный звук. Астартес озабоченно сел, потер голую грудь, выразительно посмотрел на соперника, в отличие от него одетого в броню, но тот сделал небрежный жест:

– Я из-за этого сопляка к нему не полезу.

– А мелкий-то от тебя в восторге.

– Мне насрать... Эй, ну кто так ходит?

– Я хожу.

– А тогда получи здесь и здесь.

Черная когтистая лапа ловко подобрала сначала одну, потом две фишки, ссыпала на стол.

Кел хмуро рассматривал доску, прикидывая, как отыграться и можно ли еще, но отвлекся, когда его соперник зашевелился и слез с ящика. Найс выбрался из-за импровизированного стола, точно огромное и несуразное, но быстрое животное. Кел спохватился и, явно спеша, тоже встал с места, опустил взгляд. Их окатило запахом свежей крови и смутным, противным привкусом дезинфекции и лекарств. Нельзя сказать, что лечение как-то повлияло на Торчера, по прежнему дерганный и бледный, он стоял, чуть покачиваясь на лапах, словно не мог решить, в каком направлении ему сейчас стремительно подшагнуть для очередного удара. Но он и впрямь устал и тяжело и быстро дышал, приоткрыв пасть. Постояв так несколько секунд, их вожак убрался, оставив Лекса размышлять о сделанном предупреждении.

Вовремя. Ему было тошно от собственной торопливости, от этого раболепия, тошно и даже в какой-то мере стыдно, привычное застарелое чувство. Незаслуженная и странная обида отыскивалась в том, что какая-то чужая им тварь, не варповый коготь ведет его сородичей. Лекс угрюмо молчал в неестественной неподвижности. Думал. Думал о том, что, возможно, сейчас мог бы убить ублюдка, пока у него не все в порядке с ногами, и это было бы бесчестно, но справедливо. Думал о правилах, которые только и держали, о законах, которые берегли их друг от друга, утверждая нечто куда более важное, чем личные амбиции одиночки: вожаком должен быть сильнейший и его власть сродни культу. Еще он думал о том, что никогда не поступит так, пусть даже стая и позволит ему подлость: они ненавидят чужака той привычной, усталой ненавистью, которая не призывает к месте, но с которой живут. Они позволят. И растерзают его следующим.

И еще Лекс знал, что ничего не сделает ему. Взглядом хищника, остро подмечающего чужие слабости, будет выверять сбой алгоритма ходьбы, будет пялиться в темноту, которая для них никогда не была темнотой, угадывая каждое неправильное, непривычно неловкое движение Торчера, но не посмеет бросить вызов правилам… и никто не посмеет. И каждый будет жить со стыдом и затаенной обидой. Иногда ему казалось, что ублюдок специально послан им судьбой, чтобы высмеять их правила, показать несостоятельность и глупость законов братства. Это злило еще сильней.

Тихий Хале, абсолютно равнодушный к любым играм, появился рядом. Подошел, пока Лекс смотрел в спину вожаку, одним своим появлением согнал с места Найса и сел на выщербленный рокрит пола. Посмотрел. Было ли это еще одним предупреждением, или сородич явился, чтобы показать свою поддержку, так и осталось очередной тайной. Хале любил свои тайны, иначе не объяснить то, что он мог молчать месяцами, не нуждаясь ни в общении, ни в чьем-либо обществе. Наверное, правильно. Здесь ни у кого не было друзей.

Спустя несколько секунд в стороне, куда ушел Торчер, раздался хруст пленки. Найс выразительно покосился и весело оскалился, из-за чего рубцы на щеках пошли мелкими морщинками – мол, сейчас учует, чей запах на трупе и еще Хиссу достанется. Но раздался хряск расчленяемой плоти – отрывая куски, Торчер жрал, проглатывал целиком, давился, отрыгивал и снова жадно глотал.

– Давай, еще партию. – Кельманри ссыпал камешки с доски.

Лекс отвернулся, отодвинулся.

– Здесь воняет.

Он ушел, растворившись в темноте, и только звуки, шорохи отметили, как он пересек зал, грузно запрыгнул на стену, подмагнитив лапы и пробежался наверх, туда, где был открыт один из выходов. Воздух всколыхнулся клубами осязаемого смрада. В зале действительно воняло. Астартес равнодушно крутил в руке фишку, потом потянулся за ухо, переключая гарнитуру.

– Вэл.

– Да, господин?

Не назвал по имени. Не смог узнать, смертная тварь. Ленивая, почти равнодушная злоба.

– Зайдешь ко мне. Я сейчас приду.

– Слушаюсь, господин.

Вот теперь узнал. В этом странном месте Кельманри был одним из тех немногих, кто мог сказать «у меня», кто имел собственный угол в логове тварей, которые стаей охотились, стаей жили и казались более полузверями, чем полулюдьми. Рано или поздно дары слепой силы, хаоса, который они в той или иной форме почитали, брали свое. Требовали оплаты. Лишали человечности, которой у существ их рода и так недоставало, потому уходило последнее. Дар речи: на смену голосу, нормальному готику приходил свист, общение на их странном языке, ущербном, неполном, в котором существовали десятки обозначений направления и места, но не было нужных, обычных, казалось бы, слов. Уходило гибкое человеческое любопытство, сменяясь угрюмой готовностью. В какой-то момент исчезали даже амбиции, оставляя после себя только смутную, скрытую борьбу за место в иерархии стаи.

Ему было здесь не место, он знал это, знал по своему неприятию их порядков, по их неприятию и отторжению. Но он был нужен их вожаку, и потому вся стая покорно терпела. У них, кажется, в крови смиряться и терпеть.

Пряча усмешку, Кельманри бесшумно приблизился к человеку, стоящему в узком темном коридоре – тот не посмел включать свет, а астартес он был не нужен.

– Вэлери.

Тот вздрогнул, втянул голову в плечи, поспешно поклонившись, отступил к стене. Порядок, заученный ими до автоматизма – не путаться у хозяев под ногами, не сметь поднимать глаза, не раскрывать рта без разрешения. Здесь даже у пилотов, высшей касты среди их рабов, слетала спесь, от такого тона. Вот подтянулся даже расхлябанный и нестриженный светловолосый Вэл, который казалось, вечно под кайфом, пока не сидит за штурвалом.

– Зайди, – выждав несколько мгновений, Кел отодвинулся, ткнув в панель замка, пропустил гостя мимо себя, в едва освещенную мониторами клеть. На одном, вечно темном, упрятанным почти под самый потолок, выводилось изображение из коридора. Дверь закрывалась плотно и это было единственным местом, где даже чуткие твари способны что-либо услышать – он всегда знал, кто его подслушивает. Сейчас никого.

– Где сейчас твое звено?

– Аль и Винс здесь, Пуля с утра была в шестнадцатом, найти ее?

– Не нужно. Шера я недавно видел, Эндж?

– Пока живет со своей семьей, в блоке у силовиков… э-э, персонала электроснабжения.

– Сам он пока еще по шахтам не ползает? – мягко поинтересовался астартес, перемещаясь в темноте – шагов не слышно, только голос донесся уже с другой стороны. Отвернулся, чем-то зашуршал, пока человек напряженно ждал еще вопросов.

– Собери всех в расположение. А если Энджу тяжело расстаться со своими… привязанностями, я ему их вырежу.

В тишине стало слышно, как где-то упала капля конденсата. Долгая пауза, после которой прилично было бы осмелиться и уточнить смысл сказанного, но Кельманри опередил, небрежно добавил:

– Я пошутил.

– Да, господин. Разрешите идти?

Вместо ответа открылась дверь. Эта странная угроза должна отвлечь смертного от ненужных мыслей о том, зачем ему понадобилось собрать принадлежащих им пилотов и лично проверить и вернуть в расположение некоторых других ценных рабов. Им предстоит вернуться на Гродеву, но сеять поводы для сплетен преждевременно… к тому же Кельманри тоже нравились тайны.

* * *

Сколько-то суток прошло перед тем, как пришел вызов от хозяина и Торчер, изрядно настороженный, отправился наверх, пугая смертных по пути. Хромал он уже меньше, чем раньше, но, не стоило сомневаться, все его проблемы будут замечены и в подробностях обсуждены.

В стратегиуме, в котором он появлялся крайне редко, было людно и оживленно. Нарочно замедлив шаги, раптор медленно повел головой, тщательно рассмотрев, чем занимался персонал... конечно, готовились к отлету, пробные запуски плазменных двигателей он почувствовал еще сутки назад. Хозяин ждал его на своем месте, около гололита, где толпилась его свита, колдуны и приближенные, закованные в терминаторскую броню, смертные в нарядных одежках и долговязые механикумы. Приближаясь, Торчер тактично осел на лапах, незаметно сделавшись меньше ростом – неудобно смотреть на офицеров сверху вниз. Остановившись у возвышения, раптор коснулся пальцами правой руки священного знака на своей груди и склонил голову.

– Торчер, как хорошо, что ты пришел.

Уродливое лицо Керегона Сучьего Языка собралось в подобии улыбки, обнажив набор нечеловеческих заостренных зубов, и раптор опустил взгляд, ничего не ответив. Ему еще никто не позволял говорить.

– Я оставлю тебя на Гродеве вместе с твоим птичником. Ненадолго, месяцев на десять, если меня ничего не задержит в доках Дисаага.

– Как скажешь, хозяин.

– Если пребывание на Гродеве покажется вам скучным и если тебе лично хватит остатков мозгов, можете попробовать разобраться с местными проблемами, вроде, у них там гражданская война. Но я бы посоветовал не высовываться, просто охраняй мою ставленницу до моего возвращения.

– Я понял, хозяин.

– Храни тебя бездна, Торчер, если ты попробуешь еще кого-то, кроме нее и меня назвать хозяином в этом поганом улье. У нее там нет друзей, и у тебя тоже не будет.

Вместо ответа раптор просто опустил голову, показав, что все услышал.

– У тебя осталось пятьдесят два часа на то, чтобы убраться с корабля. Вопросы?

Торчер помолчал несколько секунд, не меняя своей униженной и смиренной позы.

– Я могу взять тандерберд?

– Да, забирай. И решай эту ерунду со своим капитаном. Дейнаг! Присмотри, чтобы им выдали все, что они захотят.

Массивная фигура, стоящая позади, за краем помоста, склонила изрытую шрамами башку. Бросив быстрый взгляд в сторону, Торчер на мгновение глянул хозяину в лицо – слух не обманул его, судя по всему, тот и впрямь был чем-то недоволен.

– Я могу идти? – на всякий случай уточнил раптор, но был остановлен небрежным взмахом руки.

– Нет, мы не закончили. Торчер, расскажи-ка, кому ты служишь.

– Своему богу и тебе, хозяин.

– Да, именно в таком порядке. Хорошо. Но я бы хотел видеть цвета своего Легиона, а не эту хрень на тебе. И на твоих выродках, кстати, тоже. Постарайся им это доходчиво объяснить.

– Но отсутствие геральдики всегда было нашей… особенностью.

Торчер на ходу перестроил фразу, чтобы не вырвалось «привилегией». Штурмовому отряду, внезапно атакующему избранные и самые сложные цели, действительно, ни к чему были единые цвета; часто они и вовсе атаковали в пестром камуфляже, прекрасно узнавая друг друга и так. Приказ хозяина казался незаслуженным наказанием.

– Закрой пасть и не смей мне возражать. До вашего отлета я хочу видеть на вас всех свои цвета. И эти смертные крысы внизу тоже их должны хорошо видеть, понял?

– Да, хозяин.

– Пошел вон.

Другие работы автора:
+3
16:50
249
Сморщенная морда с острыми ушами и натуральной пилой мелких острых зубов в вытянутой пасти

Почему-то представился мопс с длинной мордой smile

Как-то жалко стало Торчера…
22:20 (отредактировано)
+1
Я так понимаю, настало время для этой картинки:



Что его жалеть, он их всех переживет. Чисто статистически.
Оказывается, не мопс)))
09:28
+1
Почти мопс, но в несколько раз уродливее. По-моему, рапторы самые стремные на морду твари, даже демоны в большинстве случаев симпатичней. Торчер на их фоне почти красавец.
Жалко мне его тало, когда он к своему хозяину пришёл. Такой униженный и жалкий.
09:36
+1
Их общество может существовать только благодаря уважению к командному составу и администраторам Легиона. Торчер хорошо понимает, кто ему согласовывает бюджет на подразделение, поэтому само смирение и скромность. Ну и, по мелочи, там термосы стоят хозяйские. Большие и злые шкафы с антресолью, которые с огромным удовольствием ввалят вожаку рапторов, если он даст малейший повод.
09:40 (отредактировано)
Мне казалось, что рапторы никому не подчиняются, в плане именно служения. Кто заплатил, тот и может рассчитывать на их работу. Но, оказывается, всё совсем не так. Всё же они не собачки дрессированные, а опасные убийцы.
10:08
+1
И подчиняются, и служат. Все астартес опасные убийцы, но все они подчиняются иерархии, а конкретно в Черном Легионе принято с большим почтением относиться к командованию.
Понятно.
Ждём продолжения smile
17:06
+1
Спасибо автору. Отдельное спасибо за терпение к читателям и комментарии.
Кажется, я начинаю завидовать MalOracle, но это мелочи. Мне интересен этот Мир, но он действительно сложный, некоторые тонкости надо именно знать.

Это ведь тоже ещё не начало момента «когда стекло подвезут»? ) Самое вкусное спереди)

Вот его я очень жду, вкусное это)
17:49 (отредактировано)
От этого хочется лезть на стену. Я-то думала, что с первой главы уже в мире тёмном и тягучем, как смола. А получилось, что нам стекло выдают дозировано и по времени)))
Ну да) По капельке)) Чтобы помучились, наверное)))
22:52
Вам тоже спасибо за отзывы) от них тепло.

Миры и устройство Вархаммера действительно очень сложная штука, в нем уйма мелочей, но именно за счёт этих деталей крупные вселенные и кажутся настолько живыми. Оригинальное произведение, даже располагая объемом романа, едва ли смогло бы ввести столько фантастических допусков, подробно прописанных и оттого правдоподобно смотрящихся.

Это ведь тоже ещё не начало момента «когда стекло подвезут»? ) Самое вкусное спереди
Психиатрический ужас начнется, когда Торчер начнет раскрываться как личность, заодно по сюжету станет понятна глубина и безнадежность ситуации, в которой они окажутся.

Лорд Керегон тоже тот ещё фрукт. Рапторы не отличаются верностью и вполне могли бы от него слинять, пока корабли будут стоять на капремонте почти год, найти в доках нового хозяина и спокойно себе убраться воевать ближайшим же рейсом. Чтобы этого не случилось, мудак их высадил на Гродеве, которая является его личным доменом и откуда их очень вряд ли кто-то заберет. И теперь рапторы его точно дождутся.
00:27
+1
Керегон — хитрый жук.

Пусть осталась такой же ленивой птицей, зато более болтливой, это скоро пройдёт.
Мне больше нравится, когда после прочтения нечего сказать, или чтобы что-то сказать нужно проходить путь рассказа заново) Вам интересно поговорить?
10:32
С птичкой всегда интересно (:

Да, когда нечего добавить или убавить, это явный маркер получившегося текста. Но именно «Башня» для меня — еще и повод для общения. Мой соавтор подарил мне отличный год не только самой игрой, но и своим обществом (:
11:33
+1
«Да, когда нечего добавить или убавить» — как у Голодного Бога всё просто) Я о состоянии, когда не можешь подобрать слов, чтобы правильно выразить свои мысли, а все эти смайлики и картинки кажутся слишком пошлыми и вульгарными для высоты чувств; молчаливо злишься на «плюс» потому что его мало, он для вех остальных, для особенных нужно что-то особенное. Но не о том речь)))

Зачем вам упоминание полового акта? Понимаю, чтобы наглядно показать отсутствие у рапторов норм и морали, всё равно не вижу её ценности. И в разрез с этим хорошо выглядит, когда Торчер съедает труп, это не только характеризует место и взаимоотношения его обитателей, но и состояние самого героя.
Вот момент, заставивший меня улыбаться: Коготь Варпа играет в шахматы, пьёт колу, а вокруг матерятся на русском языке. Это очень-очень мило)

Зачем вы вызываете жалость к Торчеру? На фоне Лекса я почти могу заподозрить в этом некий переломный момент. Ну да и ладно, увидим позже)

Можно поговорить о другом. Зачем оно? Потому что игра выдалась достойная и захотелось продолжения? Или это хладнокровная попытка написать об этом для народа? Ох ё… а тут я уже лезу в мотивы и личность автора)
14:11
+1
Ну, птичка, тычешь же в больное. Когда у автора все получилось, но сказать «молодец, хорошо» значит не сказать ничего и вообще лучше не надо. Потому как не умею я лично говорить о том, что хорошо и как именно хорошо. Умею говорить о том, что плохо. А так да, все то же самое неумение выразить свои мысли, попросту не знаешь, с чего начать и с чем сравнить, чтобы было не пошло, не банально и не фальшиво.

Зачем вам упоминание полового акта? Понимаю, чтобы наглядно показать отсутствие у рапторов норм и морали, всё равно не вижу её ценности.
Эта сцена нужна для построения персонажа. Азго знает, что делать с бабами, в отличие от большинства астартес, которым они действительно глубоко параллельны вместе с пестиково-тычиночной проблематикой, составляющей корень нашей культуры. Они даже не понимают, что в этом такого. Нелепо — да, но, в целом, они видели и делали вещи и куда более нелепые.

Вот момент, заставивший меня улыбаться: Коготь Варпа играет в шахматы, пьёт колу, а вокруг матерятся на русском языке. Это очень-очень мило)
Вообще на низком Готике) И да, в быту Когти очаровательны. Есть что-то комичное в том, что полузверь-полусвятой, по совместительству машина для убийств занимается такими несолидными делами, как эти их шашки. И, по ходу, еще и сплетничает с замом по тылу, что смотрится подозрительно.

Зачем вы вызываете жалость к Торчеру? На фоне Лекса я почти могу заподозрить в этом некий переломный момент. Ну да и ладно, увидим позже)
Осторожней на этом месте, это ошибка жалеть скотину. Он абсолютно бесстыжий, и это отчетливый маркер сильно поломанной психики. Унижаться, когда это выгодно, вызывать жалость к себе, когда это нужно — все это ему ничего не стоит. Там, где не то что астартес, но даже человек станет кипеть от придушенной гордости, Торчер глазом не моргнет ради преференций или чужой лояльности. Он не то что из Каны, я подозреваю, он и из читателей будет веревки вить из-за наших уязвимостей и из-за того, что он хорошо понимает, как это работает.

Можно поговорить о другом. Зачем оно? Потому что игра выдалась достойная и захотелось продолжения? Или это хладнокровная попытка написать об этом для народа? Ох ё… а тут я уже лезу в мотивы и личность автора)
Я как гейммастер люблю писать квесты, похожие структурно на повести. Довольно скоро эта игра, изначально затеянная ради фана, переросла в соавторство. И, хотя мы всю дорогу больше именно играли ради эмоций, текст можно дорастить до полноценного романа — дополнить интересные нам как игрокам отыгранные моменты социальных взаимодействий сюжетом, часть которого осталась за кадром. Вот сейчас я этим и занимаюсь, вернее, только начал, для романа недостает одной сюжетной арки, которая должна дополнить линию рапторов и той, чей трон они будут защищать по приказу лорда.
15:36 (отредактировано)
+1
Поэтому птица и прицепилась к вам хуже, чем репей. Оценить «сцену построения персонажа, где лишь Азго знает, что делать с бабами, в отличие от большинства астартес, которым они действительно глубоко параллельны» можно только если обладать минимумом знаний, или как в нашем случае поддержку автора.

Пёрышки-воробушки, это же здорово! Торчер меня сделал! Я прониклась к нему чувствами, Эльвира, наверное, тоже))) Я ведь ему уже поверила! То самое редкое удовольствие от того, что оказалась глупее, чем о себе думала! Ууиии ))) Автор молодец!
15:57
Оценить «сцену построения персонажа, где лишь Азго знает, что делать с бабами, в отличие от большинства астартес, которым они действительно глубоко параллельны» можно только если обладать минимумом знаний, или как в нашем случае поддержку автора.
Там дальше это будет показано, Азго — один из важных второстепенных персонажей.

Ничего-ничего, лорд Керегон тоже, небось, украдкой балдеет от того, как перед ним стоит вожак рапторов, который, на минуточку, старше него раза в четыре. И только Торчер прекрасно понимает, что все это бесплатный цирк и от него не убудет.
Пёрышки-воробушки, это же здорово! Торчер меня сделал! Я прониклась к нему чувствами, Эльвира, наверное, тоже)))

Дорогая птичка, Эля с вами полностью согласна, подписывается под каждым словом okТорчер — мой герой. Я ему тоже поверила. Мне реально стало его жаль! Для меня он был таким… брутальным, бесстрашным, крутым, сам себе командир. А тут такое раболепие. И жаль его стало и даже лёгкое разочарование. Но больше я не поведусь на это laugh
А что касается этого мопсамыша (уж простите, но при повторном прочтении он всё равно представился мне эдаким мопсом) Азго, то, чует моя попа чуйка, что он ещё себя покажет. И не с лучшей стороны. И даже предаст Торчера.

Знаете, Хангри Год, чую, ой чую всё той же чуйкой, что ещё пара глав и полезу я игру смотреть smile
16:47
+1
«больше я не поведусь на это» — ну-ну… посмотрим laugh
«полезу я игру смотреть» — Меня с собой возьмите drink
16:55 (отредактировано)
С удовольствием возьму drinksmile

ну-ну

Думаете, снова обманет? laugh
17:09
— Неее! мы ж теперь к этому готовы!

Мы, когда пойдём бога Хаоса искать, Хангри позовём или всё сами?)
Думаю, без экскурсовода нам не обойтись)))
17:17
Тогда без меня. Я сначала сам, приду к вам позже, зализывать раны.
Только хардкор!
17:50
Это не совсем одна игра. Это настольная игра с кучей кодексов, пара десятков компухтерных игр, полсотни книг и куча рассказов. Во всем этом общего с «Башней» — только сама вселенная.
18:16
+2
Зануда.
Девочки разговаривают и немного шутят, ничего серьёзного.

Но можно и серьёзно. Если я хочу что-то уточнить, или встречаю незнакомое слово, то гугл мне в помощь. Ещё есть ютуб канал, пару раз смотрела, но уходить в этот Мир глубоко и серьёзно нет ни времени ни сил. Голодный Бог говорил, что у него сейчас идёт игра по Вахе, это было бы интересно увидеть в плане взаимодействия игроков и построения процесса игры.
Но я, разумеется, об этом не прошу)
10:48
Азго не мопсомышь. Они там вперемешку, и, если написано «астартес» — это точно обычный двух-с-половиной-метровый мужик, если «раптор» — точно мопсомышь в разных вариациях. Только Торчер «раптор» по той причине, что он сам себя так идентифицирует.
18:09
+2
Хорошо написано, искренне. Не верит автор в людей и в героев не верит, и в чудеса. Трезвый такой, жесткий, брутальный напуганный юноша.
Вот плохой я читатель… не то читаю, что написано))))))))))
10:50
В людей-то почему?) В людей верю, в героизм астартес — нет. А чудесам будет свое время, место и необходимый объем.
18:10
+1
можно попридираться?
10:51
Не стоит, ибо смысл пылесосить уголок ковра, валяющегося посреди Сахары. Тут косяков выше крыши.
Загрузка...