Антевасин russian edition

Проснулся я рано. Раньше, чем обычно встаю на работу по будильнику. Просыпаться в такую рань с чувством, что тебе ничего и никуда не надо, как-то легче, знаете ли.

На шторине любятся бражники. Всего из коконов их вышло семь. Теперь каждую ночь я просыпаюсь от тихого шелеста крыльев в комнате, а утром неизменно нахожу бабочек на этой шторине. Свою любовь пока нашли только двое из них. Ах, если бы они знали, какой сегодня день! Но влюбленные не наблюдают не только часов. Они наслаждаются друг другом, потому что такая любовь – единственная из всех, что им известна. А сегодня ведь день совсем другой любви.

Любви к Родине.

Сегодня будет салют. Точно не знаю, но уверен, что будет. Будет много шума и суеты, криков, поздравлений, алкоголя. Нет, не для этого я проснулся так рано. Счастье любит тишину.

Когда-то в этой части города не было ничего, кроме леса и промки. Теперь в двух шагах от человейников за свою жизнь борется лес. В сравнении с настоящим диким лесом, конечно же, ерунда, но всё-таки это вам не парк. Шаг в сторону от тропы – и под ногами уже непроходимые болотные кочки и сплошной бурелом. Тестовый образец тайги – с кустиками черники и брусники, ежовиком гребенчатым на подгнивших стволах, паутиной в ветвях. Сверху как-то недобро кружит вороньё. Наверное, давно ждёт его смерти.

Но её тут и близко нет, ведь каждый сантиметр этого пространства наполнен жизнью. Её можно не заметить, но она есть. Просто она видит тебя раньше и прячется.

Воздух над ухом распороло оглушительное: «Вж-ж-ж!»

Я машинально вскинул руку, ощутив кожей лёгкий удар. Сбил жука. Он упал мне в ладонь, смешно завалился на спину, молотя лапками. Наконец, он справился с гравитацией, перевернулся и пополз.

Жук лез вверх по ладони, будто альпинист, желающий покорить Эверест. Не уверен, что моя ладонь и жук соотносятся как человек и гора, но всё-таки для такого крохи это настоящее испытание.

И тут я подумал. Жук, конечно же, маленький, но способен летать. Жуки, бабочки и прочие летучие насекомые, могут преодолевать огромные расстояния. Стадия имаго, как правило, самая кроткая в их жизни. Личинкой они могут сидеть в земле днями, неделями, а то и годами, как, например, майский жук. После этого будет лишь несколько дней на то, чтобы покорить небо, найти любовь. За это короткое время они могут увидеть больше, чем человек за свою жизнь.

Я попробовал мысленно оседлать жука. В реальности для этого бы потребовалось стать крайне маленьким. Примерно, как муравей. Но вся прелесть бытия человеком в том, что подобные вещи можно делать в уме. Достаточно просто представить...

И я представил. Как жук поднимает меня в ясное небо. Туда, где кружат вороны – но они большие, а жук маленький, нас не заметят. Зато с высоты видно всё, что прячется от глаз, пока ты на земле.

Вот затаённый в траве крошечный прудик, там живёт пара уток. Точно маленькая уютная квартирка только для двух квартирантов. Хотя, учитывая сезон... Скоро их будет больше, чем двое. Но они всё равно будут вместе, просто станет немного теснее.

Вот вершины деревьев – тут и берёзы, и клёны, и темные пятная хвойных. Просеки, луга, болота... За ними – бескрайняя, отрезанная от неба одной лишь чертой, гладь залива. Неизмеримые массивы воды. Вотчина чаек и крачек. Чайки жестоки в борьбе, но свободны в полёте.

Что дальше?

Этого я уже не узнал. Жук добрался до края моего пальца. Покрутился, шевельнул усиками. Расправил крылья, и...

Полетел.

Лети, жучок, посмотри с небесных высот, до чего же прекрасна моя Родина! Быть может, я увижу не всё, что есть в ней. Просто буду знать, что она неизмеримо больше, чем я сам. Она была до меня и будет после. Даже меняясь, она останется собой.

Нас это тоже касается, кстати.