Муравьи
Автор:
Рада
Текст:
Его звали Степан. Он был из породы молчунов и созерцателей. Длинный, худой, медлительный. Разговаривал редко, мало, односложно, глуховатым голосом. Одет был всегда во что-то затрапезное, деревенское, в чем ходят на рыбалку или в лес. Недавно он вышел на пенсию, и вот теперь жил на эту пенсию, еще держал огород. Много времени на огород не тратил – лишь бы что-то выросло.
Хозяйство у него было нехитрое, даже спартанское, видно, его владелец жил по принципу: "Довольствуйся малым". Основным занятием его жизни была рыбалка. Не то чтоб он гонялся за уловом. Его привлекала возможность остаться наедине с собой и с природой. Смотреть на простор реки и в тишине, под неторопливый плеск волн, спокойно предаваться своим мыслям.
Года два назад он облюбовал себе одно место. Это был остров в бухте, напротив его родной деревни, деревни Ясино. А остров назывался Ясинский. Остров – небольшой, всего-то двести метров в длину и шестьдесят в ширину. Но все, кто здесь побывал, говорили: "рай, просто рай!". Солнечная поляна, сосны, березы, чистый белый песок у воды... Жители местных деревень приплывали сюда на лодках по выходным, и отпускали свою душеньку на волю – целый день валялись на траве, купались, загорали.
К счастью, пассажирский катер сюда не ходил, добирались до острова только на лодке, так что отдыхающих было мало. Поэтому остров и уцелел, бездумная орда туристов не затоптала, не испакостила его красоту, и он играл, как любимый ребенок в руках могучей матери, и щедро одаривал гостей своей благодатью.
А еще на острове были – МУРАВЕЙНИКИ. С западной стороны, в небольшом сосновом бору. Их было целых восемь. Они были огромны – почти в человеческий рост. Говорили, что эти муравейники уникальны, ими заинтересовались какие-то ученые, и остров даже собираются объявить заповедником природы.
На самом деле, ради этих муравейников Степан сюда и приезжал. Порыбачив сколько хотелось, подальше от пляжа, в укромном, заросшем камышом заливчике, он сворачивал свои снасти, шел и садился у муравейника.
Он мог сидеть часами, наблюдая, как вечно занятой, трудолюбивый народец снует по своим делам, обустраивает жилище, запасается кормом, пестует потомство... Он раз за разом приходил к выводу, что муравьи умнее людей, и жизнь у них налажена куда правильней.
"Все по уму. Все работают, все общее, всем поровну. Никто никого не обманывает, не гребет под себя, чтоб в одну харю смолотить. Все по уму... А мы живем во зле и ненависти, того и гляди, сами себя сковырнем с планеты".
Он думал о том, что люди летают в космос и разговаривают по сотовым телефонам, но так и не сумели обустроить свою жизнь, чтоб никто никого не терзал.
***
В один из дней он приплыл к острову, со "своей", потайной стороны, загнал лодку в камыши и вылез на берег. И сразу же услышал громкие голоса со стороны пляжа. Похоже, там ругались. Он выглянул из лесочка – и буквально обалдел. На поляне, на которой еще позавчера ничего не было - красовались четыре деревянных бунгало. Шесть мордоворотов в форме охранников стояли у берега - и не давали причалить людям на лодках, которые хотели высадиться.
– Эй, вы кто такие? Вы что творите? Почему не пускаете?
Охранник с каменным лицом отвечал:
– Здесь платный кемпинг. Видите, бунгало? Хотите высадиться, платите. Тыщу рублей с человека.
– Ты что, взбесился?! Мы всю жизнь сюда ездили, никто с нас денег не брал, а теперь - тыщу рублей?! С чего вдруг?!
– Говорю же, здесь кемпинг.
– А нахрена нам этот кемпинг? Мы его не просили. Зачем нам кемпинг, если мы на полдня, и вечером назад?
– Ничего не знаю. Только платно. Тыщу рублей с человека.
– Эй, не дури! Дай причалить. Мы к твоему кемпингу не будем подходить, полежим на песочке, искупаемся.
– Тыщу рублей.
– Вот урод!
Некоторые из приплывших пытались высадиться, невзирая на запрет, но мордовороты длинными шестами отталкивали лодки от берега, и высадиться не получалось. Два парня соскочили с лодки и хотели добраться до берега вброд. Один из мордоворотов прикрикнул:
– Но-но! Не балуй! – и похлопал себя по кобуре, – Я ведь цацкаться не буду, сперва по ногам, потом – в пузо. Лицензия охранника у меня есть, так что имею полное право.
С лодок раздались возмущенные крики:
– Ты что, спятил?! В живых людей будешь стрелять?! Нелюдь ты, вот кто!
Кто-то засомневался:
– Да не посмеет он стрелять, так только, треплется...
Но желающих проверить не нашлось.
Парни чертыхаясь полезли обратно в свои лодки. И всем, кто хотел сегодня отдохнуть на острове, пришлось плыть восвояси.
Степан тоже сел в свою лодку и потихоньку отчалил. Он был в полном замешательстве, и как ни ворочал в голове случившееся туда-сюда, никак не мог осознать того, что произошло. Ясинский остров – вольный, вселенский, ничей, он не принадлежит никому и принадлежит всем – как Волга, как небо. Как его можно забрать? Как можно забрать Волгу? Или небо?
***
Весть о том, что на Ясинском острове построили кемпинг, и туда никого не пускают, мигом разнеслась по соседним деревням. Заговорили об этом и в районе, а потом и в области. В деревню Степана приезжала женщина из города, она собирала подписи против кемпинга. Степан тоже поставил свою подпись, старательно, серьезно... Выяснились некоторые подробности – оказалось, что кемпинг построил местный предприниматель Михаил Торсунский, человек с криминальным прошлым. Однако самое интересное было вот что - оказывается, Торсунский не согласовал строительство кемпинга с властями и не получил лицензию. Наверно, он рассчитывал это сделать задним числом. Но звезды сошлись удачно для Ясинского острова и его ценителей. Торсунскому не дали лицензию, запретили строить на острове кемпинг и велели разобрать уже построенные бунгало. И, как ни странно, помогли этому... муравьи.
Природозащитники подняли шум, грозились дойти до Москвы.
Они говорили, что если будет построен кемпинг, то уникальные муравейники погибнут, и это преступление ляжет на совесть местных властей, а они, природозащитники, молчать не будут, вся Россия узнает, какие варвары местные власти!
Под таким напором чиновники отступили. Общественность праздновала победу.
***
Степан вздохнул с облегчением. Все останется по-прежнему – и остров с приветливой поляной, и сосны, и березы. И – муравейники... Он решил проведать свой остров, доплыл на лодке, причалил к берегу и сразу пошел к муравейникам. Был будний день, отдыхающих не было. Он шел через лесок, и вдруг услышал шум моторного катера, подплывающего к берегу. Степан затаился и выглянул из-за деревьев. Из катера выскочили двое, один из них был Торсунский, другой – его подручный, Боря-дуболом. Боря держал в руках две канистры с бензином. Они подошли к муравейникам.
– Михал Петрович, начинать? – Боря-дуболом с готовностью поднял канистру. Но Торсунский махнул рукой:
– Погоди, Боря! Зачем так сразу? Может быть, я хочу прочувствовать этот момент? Постоять, подумать. И произнести несколько коротких, выстраданных слов.
Торсунский в свои сорок выглядел моложаво, как двадцатишестилетний юноша. Он был среднего роста, широк в кости, но строен, с красивым лицом "плохого парня", и сломанный боксерский нос его почти не портил. Синие глаза Торсунского смотрели ясным, незамутненным взглядом, а слегка приподнятые брови говорили, что он находится в патетическом настроении.
– Итак, мои труды пошли прахом! – Торсунский склонил голову, словно король в изгнании – А я ведь хотел как лучше. Я хотел облагородить этот дикий остров. Ах, какой чудесный кемпинг мог бы здесь стоять! Я возил бы сюда москвичей, брал бы за ночевку по пять тысяч с рыла... Ах, какой бизнес, какой бизнес! Но меня не поняли. На меня ополчились. Сперва вмешались идиоты-экологи. Потом подоспели шакалы-журналисты.
И мне отказали. Представляешь – отказали! Не надо, говорят, здесь кемпинг. Пускай местная быдлота загорает. Пускай муравьи живут спокойно!.. Эх! Их-за каких-то тварей, из-за каких-то муравьев – такой бизнес! – Торсунский скрипнул зубами.
– Ну что ж, ладно! Я уйду. Уйду с поднятой головой. А напоследок преподнесу им подарочек. Вот, принимайте! От Михайла Торсунского! – он картинно взмахнул рукой, – Боря, твое слово. Давай! Лей! Лей, мой друг!
(Торсунский, как многие братки, любил театральность. Ему бы на сцену, но он вместо этого стал бандитом. Поэтому актерствовал в жизни).
Громила поднял канистру и начал поливать муравейник бензином.
Степан, ни на минуту не задумываясь, бросился к ним, ухватил Торсунского за горло и молча стал душить. Боря-дуболом выругался и стал его оттаскивать. Но Степан вцепился намертво... Они упали на землю, но Степан все равно не отпустил шею Торсунского. Громила пинал его ногами, бил битой по голове, а стиснутые руки Степана не разжимались... Наконец Торсунский вырвался и с матом вскочил на ноги. Он хотел пнуть лежащего Степана, но вдруг застыл над ним, потом повернулся к подельнику:
– Ты что сделал, скотина?! Ты же его зажмурил... Этого мне не хватало!
– Михал Петрович, так он же вас душил.
– Идиот! Боже, какой идиот! Я, может, в депутаты хотел, а ты мне такую свинью подложил... Ну, чего пялишься? Уходим отсюда, быстро!
– Михал Петрович, а мураши? Вы же того... хотели их поджарить.
Торсунский двинул челюстью:
– Скажи мне, Боря – ты в самом деле такой дебил, или притворяешься? Какие мураши?! У нас труп!
Он мимоходом глянул на тихого, неподвижного Степана. Пожал плечами. Потом перевел взгляд на Борю, и заорал:
– Хватить пялиться! Прыгай в лодку, мотор заводи! И запомни – нас здесь не было!
Вскоре заработал мотор, и катер с двумя мужчинами отчалил от берега.
Степан лежал навзничь и смотрел в небо неподвижно и умиротворенно. Ветерок покачивал траву, шелестела листва. В муравейниках кипела своя обычная, деловитая, дружная жизнь.
Дайте критику
Публикация на Дзен:
Вы же уже выкладывали этот текст. Вы удалили прежний из-за критического отзыва? Я просто смотрю ошибки те же самые. Правда кое-что исправлено.
Такой подход деструктивен.
Собственно, написать еще один комментарий труда не составит. Но если вам комментарии не нужны, как и критика, то не ставьте «Дайте критику». Я потратил на отзыв под вашим текстом много времени и внимания, а вы обесценили и мой труд и мнение.
Всего доброго.
Может быть имеет смысл указать, что это версия два. Комментарий под первым тестом я не видел, так как свой комментарий я оставил в 13.39, а вы под первой версией рассказа в 14.05.
Спасибо.
P.S. очень странная иллюстрация к рассказу.
Рада, я потратил час выходного дня чтобы прочитать и прокомментировать ваш текст, а в итоге вы просто удалил старый текст вместе со всеми комментариями, перезалив заново. Думаете, текст от этого стал лучше? Сомневаюсь. А вот карму подпортили.
=========
Upd, прошу прощения. Старый текст оказывается на месте. Но и новый совсем не новый. Всё тоже самое. Зачем всё это?
Добавлю, если хотите немного поправить текст, то не надо его выкладывать снова. Достаточно отредактировать уже существующий.
Не нужно множить дубли публикаций на сайте, пожалуйста.
***
Уважаемые критики! Я учла ваши замечания и советы, и написала новый вариант рассказа, с которым вы можете ознакомиться здесь litclubbs.ru/articles/53857-muravi.html
Конечно, не все замечания я считаю обоснованными. Например, упрек в том, что я злоупотребляю прилагательными – в чем-в чем, а в этом я никак не грешна, наоборот, стиль у меня скорее суховатый. «Редко» и «мало» – не синонимы. Можно говорить редко, но заговорив, выдать целый монолог. Насчет обилия местоимений «он», «его» – верно, над этим я буду работать. Ну а насчет «былок» – в русском языке от них никуда не денешься. Мне они нужны в начале повествоапния, чтобы показать простоту и непритязательность главного героя, его тихую, однообразную жизнь. Насчет многоточий тоже согласна, но есть места, где мноточие прямо просится. Постаралась большинство убрать, кое-где решила оставить.
Ну, а некоторые замечания похожи на придирки. Почему «муравейники» капслоком? Понятно зачем, чтобы обратить внимание на это слово, показать, в чем главная особенность острова. Я же не злоупотребляю капслоком, только один раз, так что ничего. Почему «деревни, деревни Ясино»? Для народного русского языка характерны такие повторы, вспомните сказки: он ее берет под руки, да под руки белые, ведет во палаты, да во палаты расписные. Степан человек из народа, поэтому при его описании можно раз или два использовать такие повторы.
Теперь более серьезные замечания. Это, во-первых, касается сцены на берегу с охранниками. Мне указывают, что жители, которых охранники не пускают высадиться на берег, этих охранников вздули бы их же шестами. Ну, это не факт. Конечно, будь тут толпа из пятидесяти человек, наверное так бы и случилось. Ну а если там каких-то пять лодок, и в них всего-то человек пятнадцать, часть из них – женщины и дети? Тогда что? Охранники-то здоровые. А если они еще и вооружены? Но я проработала этот момент в новом варианте, там охранники как раз при оружии и угрожают пустить его в ход. Очень весомое замечание – что недостаточно раскрыт антагонист, Михаил Торсунский. В новом варианте я постаралась устранить этот недочет.
Ну и совсем уж комично заявление, что местные жители, которые противятся строительсиву кемпинга, оказывается, эгоисты и собственники, хотят остров только для себя. Тогда получается, что Торсунский благодетель? Хочет благоустроить остров по доброте душевной, о людях думает? Но Торсунский – торгаш, он не занимается благотворительностью. Он хочет извлечь выгоду. И если ему это удастся, то остров будет доступен только богатым, только тем, кто сможет заплатить. В то время как теперь остров принадлежит всем желающим (делов-то, одолжить у соседа лодку, или напроситься и с ним вместе доплыть до острова). Надо понимать, что нет толп желающих посетить остров – о нем знают и его любят в основном жители местных прибрежных деревень, городским жителям есть где отдыхать и без острова.