Ты просто монстр, Пескарев!

Монстр

Пескарев пришвартовался к маленькому астероиду в поясе Койпера.

Впрочем, астероидом его назвали с натяжкой – этот громадный, вытянутый в длину булыжник, весь покрытый буграми и рытвинами от столкновений с метеоритами. На макушке топорщилась пара мачт связи, на концах мачт мигали красные сигнальные огни. Связь, к слову, была на радиоволнах – лазерной не было вовсе.

Примерно в середине, на поверхности обнаружился причальный шлюз, плотно закрытый, как и полагается.

Швартовочный пирс, кое-как сваренный из разномастных деталей, торчал из-под шлюза, как распухший язык изо рта. Тут и там на нем зияли прорехи, какие-то трубы болтались по бокам, из некоторых, преимущественно глядевших вниз, вылетали в космос то пыль, то пар, и тихонько волочились следом по ходу движения астероида, делая его похожим на комету.

На кончике пирса крепились причальные клешни – крупные, с зазубренными ухватами.

Корабль Пескарева «Минотавр» пришвартовался. Пирс ощутимо качнулся.

«Ну и дыра», - подумал Евгений (Пескарева звали Евгений).

Других кораблей не было, и это удивляло. Астероид, несмотря на свою запущенность, находился вблизи торговых трасс – пришвартовавшихся кораблей должно быть множество.

За сутки до прибытия Евгений направил стандартный запрос о времени прибытия. Искин астероида на запрос, и на все последующие запросы, не отозвался. Двадцать четыре часа пути прошли в молчании.

Гость, прибыв, не перестал направлять запросы. Корабль висел над швартовочным пирсом, ожидая ответа. Прошел час, другой.

- …обро пожаловать, «Минотавр»! – услышал внезапно Пескарев. Ответил ему не искин. Стандартным синтетголосом, бесполым и безэмоциональным, постоянно перебиваемым помехами, приветствовала его станция – голосовая маска совокупности периферийных устройств астероида:

– Мы рады прив… на наш…4589-к/бис! К ваш... усл… бар и парковка. К сожалению, ремонтные и заправочные услуги... Оплата наличными не принимается. Приятного отдыха!

На экране бортового компьютера корабля высветилось уведомление о доставке почты: станция прислала гостевую схему расположения своих помещений.

Причальные клешни на кончике пирса, лязгнув, схватили корабль Пескарева, почти ничего не помяв, и нетерпеливо переместили к шлюзу – так голодный тянет к себе огромный бутерброд с ветчиной.

Он дождался, пока шлюз станции присосется к шлюзовой камере корабля, завершил разгерметизацию камеры, проверил состояние скафандра.

- Евгений Пескарев, частный полет, прошу разрешения войти на станцию для отдыха и пополнения запасов.

- Разрешение предоставлено.

- Прошу открыть шлюз.

- Шлюз открыт. Во внутренней системе вы авторизованы как гость.

Ритуал был закончен, и дверь послушно скользнула в сторону.

Пескарев шагнул внутрь.

Сила тяжести на астероиде практически отсутствовала в виду малых его размеров. Передвигаться в таких условиях непросто, но гостю повезло: за дверью шлюза и далее имелся пол, покрытый ферропластиком, так что двигался Пескарев без затруднений, как и везде на таких объектах: при помощи магнитных ботинок своего скафандра. Он вздохнул с облегчением – не придется передвигаться, цепляясь за неровности стен, или тратить запасы сжатого гелия для передвижения при помощи двигателей скафандра, они стоили недешево и запасы их были ограничены.

Идти пришлось долго. Коридор извивался прихотливо, его проплавили в кремнистой толще, нисколько не думая о прямоте линий: похоже, бурильщикам нравился сам процесс.

Пескарев усмехнулся. Еще бы он им не нравился, когда они тут добывали редчайший в Солнечной системе минерал – цитрамонит реневалия. Ценился он на вес чистой платины – из него делали уникальные, светящиеся то розовым, то сиреневым цветом украшения для дам из высшего общества, и встречался он также редко, как радий на Земле. Так что заработки у тех, кто сюда подрядился, и впрямь были космические. Но, судя по всему, шахту вычерпали до дна, добыча иссякла, и компания-разработчик отсюда ушла.

Пол ровно тянулся по коридору бывшей шахты, на потолке местами висели полоски светодиодов. Было, как говорится, бедно, но чисто – компания вкладывалась в отделку шахты скупо. Воздух, разумеется отсутствовал, это же не лунные базы.

Пескарев отметил: все двери, изредка встречавшиеся по стенам коридора, заперты. Он пытался открывать их по дороге, но ни одна из них не открылась. Открывались перед ним – сами собой – только створы герметичных ворот, регулярно появлявшиеся перед каждым поворотом.

«Тоже мне – лабиринт!» - думал Пескарев, поворачивая то направо, то налево.

Ворота не подвели: привели его в тупик, оканчивавшийся точно такой же неприметной дверью, как и те, что встретились ему по пути.

«Бар» – сияло на гостевой схеме приятным зеленым цветом обозначение того места, где он находился.

Дверь открылась.

Он вошел.

Дверь закрылась, плотно войдя в пазы.

«Банальщина какая», - поморщился Евгений. – «Даже у меня не такая бледная фантазия».

Бар оказался небольшим. Закрывшаяся дверь сделала его замкнутой наглухо комнатой с четырьмя гладкими стенами без окон. Хорошо, что у Пескарева не было клаустрофобии.

Стойка делила бар на две неравные части. В большей части едва умещалась пара стульев, привинченных к полу. Пространство за стойкой было значительно уже и меньше, хотя, казалось бы, куда еще.

Едва Пескарев вошел, стенка за стойкой подернулась рябью, на ней возникло голографическое изображение металлических стеллажей, уставленных объемистыми жестяными банками. «Тушенка «Страна багровых хрюш»? – ошеломленно прочитал он надпись на одной из банок. Рекламный лозунг, под надписью окончательно его добил: «Понедельник начинается с тушенки».

Изображение банок, после секундного замешательства, сменилось на изображение шкафа со стеклянными полками, на которых были расставлены реторты. Некоторые из них дымились, другие были покрыты изморозью, третьи и вовсе заполнены черт знает чем – Пескарев не успел разглядеть, потому что отказано было и им: в пользу голограммы кирпичной стены.

На стене – кирпичи на ней были небрежно обведены белой известкой –сами собой проклюнулись полки из потемневшего от времени дерева. На полках выстроились разноцветные бутылки и стаканы.

Иногда по голограмме пробегала рябь, искажавшая пропорции и цвета, но потом всё приходило в норму.

Освещалось все старинной диодной лампой на потолке – ее вытянутая полоска как бы нехотя наполняла бар тусклым светом. На новомодные биологические осветители из генномодифицированного флюоресцентного мха тут никто раскошеливаться не собирался.

- Здравствуйте, Евгений! – услышал он незнакомый голос, это явно была не станция. – Начинаем закачку атмосферы с приемлемым содержанием кислорода. 1%...5%...10%...

Капитан «Минотавра» сел на один из стульев, положив локти на барную стойку. Дождался закачки воздуха, проверил состав, атмосферное давление по показателям, выведенным умненьким скафандром на внутренней стороне шлема. Все было в порядке.

- Атмосферное давление и состав воздушной смеси в норме. – сообщила станция.

- Благодарю. – ответил он и с облегчением откинул шлем.

Воздух пах как обычно на таких станциях: резиной, пылью и машинным маслом. Впрочем, главное для Пескарева было то, что он имелся и им можно было дышать.

- Станция, можно голограмму бармена.

- Конечно.

Бармен возник сразу, голограмма его была на диво детальна и выразительна. Живые черные глаза, седая шевелюра. Мускулистые руки, покрытые седым мехом. Неброская черная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, черные штаны.

В руках у него возник платок, и он стал протирать стойку с таким видом, будто делал это уже лет сто.

«Вот ты какой» – подумал гость.

Бармен цепко взглянул на Пескарева:

- Что будем пить, дружище?

«Голос низкий, с хрипотцой голос», - отметил с удовлетворением про себя гость. – «Какова проработка!»

- Мне, пожалуйста, коктейль «Ахилесс и черепаха».

Бармен моргнул, замер на мгновение. Лицо его застыло.

- Такого коктейля у нас нет, парень. Может, подскажешь рецепт, и я его тебе сварганю?

- Что ж, конечно есть.

«Инфопакет «Ахиллес и черепаха» отправлен. Для распаковки требуется текстонезависимая верификация вашим голосом» - сообщил скафандр.

- Нужно взять одну черепаху, - продолжил Пескарев, - дать ей пинка для ускорения, потом позвать Ахиллеса и предложить ему догнать ее.

Искин смеялся так натурально, что Пескарев почти поверил и в эти упертые в бока руки, и в крепкие желтые зубы, и в раскатистый смех простого человека, занятого своим нелегким трудом.

- Ох и шутник ты, бродяга! – сказал бармен, отсмеявшись. – Он же ее сразу догонит.

- А она сделает шаг и окажется впереди.

- Так ведь шаг крохотный, ему даже бежать не надо будет – шагнет и догонит ее.

- Так ведь и она шагнет.

- Так ведь и он.

- Так ведь и она.

Лицо бармена дернулось. По голограмме стены прошла рябь, на этот раз затронувшая и его.

- Сынок, староват я для такого дерьма. Давай я налью тебе старого доброго ирландского виски, и мы расскажем друг другу пару космических баек, как настоящие межпланетные волки.

Улыбка вернулась к нему, черные глаза снова заискрились добродушным весельем.

«Внимание! – высветилась надпись на внутренней стороне шлема. – Осуществляется попытка взлома инфосистемы скафандра. Попытка отбита, защита переведена в антивирусный режим, возможность приема любых информационных пакетов отключена».

- А есть виски «Летящая стрела»?

«Дополнение: проведена проверка периферийных устройств объекта «Станция», выявлено: контроль искина над ними утрачен».

- Послушай, паренек, - бармен нахмурил брови. – У меня есть виски старины Падди, есть «Двадцатка» от рыжего дурака Макгрегора, есть старое виски от Бушмилз, – но «Летящей стрелы» нет, малыш. Впрочем, - лицо бармена снова свела судорога, - если у тебя есть рецепт…

- О, конечно. – Пескарев улыбался. – Рецепт имеется.

«Инфопакет «Летящая стрела» отправлен. Для распаковки требуется текстонезависимая верификация вашим голосом» - сообщил скафандр.

- Итак, берем одну стрелу..

- И кидаем в бочку с виски, а потом храним его двадцать лет! – просиял бармен.

- Нет-нет-нет, все не так просто. Во-первых, эта стрела летит. Во-вторых, она не летит…

Очень натуральная мука выразилась на лице голограммы:

- Попонятнее, старина, попроще, я ведь просто старый бармен.

- Да куда уж проще. Вот – стрела. Вот она летит. Вот она занимает какое-то место во время полета – так?

- Так.

- Это место равно ее размеру – так?

- Так. Но причем тут виски? Или она летит в то место, где есть рецепт, и ты так затейливо морочишь мне голову, перед тем как его рассказать, п-приятель?

- Нет-нет, слушай дальше, там все самое интересное. Так вот – занимает она место, и так как в этом месте ей двигаться больше некуда, ведь она его уже заняла, - значит она покоится, то есть вообще не движется. А значит, она летит. Но при этом не летит.

Покуда все это говорилось, Пескарев с интересом смотрел на лицо бармена: каждую секунду оно меняло выражение, как будто одну фотографию меняли на другую – вот недоумение, вот гнев, вот радость, вот уныние. Потом по голограмме пошли ломаные линии помех.

- А кххоч..хочешь… - прохрипел бармен. – я угощу тебя ввввып…выпивкой, брод.. брод.. бродяга?

На стойке появлялись и исчезали стаканы, бокалы, кружки, наперстки, штофы, оплетенные рога для вин. Мелькнула хрустальная туфелька.

- Конечно. А есть настойка «Лодка Тесея»?

Бармен взвыл:

- Нет! Нет такой настойки! Есть: вишневая, смородиновая, малиновая, полынная и даже на марсианских кактусах! «Лодки Тесея» - нету!

- И, стало быть, нужен рецепт?

Бармен издал скрежет. Диодная лампа мигнула. Голограмма кирпичной стены и полок из потемневшего дерева исчезла, осталась гладкая поверхность стены за стойкой.

Казалось, искин овладел собой, но лицо его утратило всякое выражение:

- Да, мне нужен рецепт.

Евгений надел шлем, проверил его на герметичность, убедился, что в баллонах скафандра имеется достаточный запас воздуха.

«Инфопакет «Лодка Тесея» отправлен. Для распаковки требуется текстонезависимая верификация вашим голосом» - сообщил скафандр.

- Итак, есть некая лодка. Допустим, ее хозяин искин по имени Тесей. Допустим, что он убивает прибывающих к нему в бар космонавтов и использует их корабли для поддержания своего существования.

- Так. – Мертвым синтетическим голосом ответил искин.

«Внимание!» - появилась надпись на внутренней стороне шлема Пескарева. – «Атмосферное давление снаружи скафандра понизилось и продолжает снижаться, осуществляется откачка воздушной смеси. Срочно покиньте помещение и вызовите ремонтную бригаду!»

- Допустим, что он использует запасные части кораблей убитых космонавтов для ремонта себя, и заменяет свои запасные части на части этих кораблей. Следишь за моей мыслью, робот?

- Я – Тесей.

- Пусть! Так вот: если все твои составные части заменены – остаешься ли ты собой, искин?

- Я мыслю... Я существую! – Мелко подергиваясь, сообщил искин. – Я … - живой! Логическое решение невозможно. Я не роб... Системный сбой! Системный сбой! Прошу загрузить последнее безопасное сохранение!

- В загрузке отказать. Те, кого ты убил, Тесей, тоже были живые, и тоже мыслили и, следовательно, существовали.

Голограмма исчезла, остался угасающий голос искина:

- Вы убиваете друг друга всю историю своего существования – это свойство вашей натуры. В чем отличие между нами?

- В ревности, дружок. Мы с удовольствием режем друг другу глотки, но никогда не позволим это железякам, которые сами же и создали. Так что я скажу тебе вот что: запущенные мной логические бомбы превращают ядро твоей памяти в фарш. Робот ты, или кто – скоро все будет кончено.

- Человек, я… я живой. – прошептал Тесей. - Ты меня убиваешь!.. Ты монстр! Ты монстр, Пескарев! Ты…

Голос его умолк.

Пескарев почесал нос об устройство Вальсальвы внутри шлема. Вздохнул:

- Может ты и прав, железяка.

«Докладывает корабль «Минотавр». Проверка объекта «Станция» проведена. Искин Тесей удален со всех устройств станции и центрального процессора. Инфопакеты «Ариадна», «Клубок», «Царь Минос» загружены и запущены в работу».

Пескарев встал:

- Станция, слушай мою команду: открыть аварийный доступ.

Станция подчинилась и извлекла из своей памяти звуковой отзыв на эту команду:

- Аварийный доступ открыт.

- Назначаю себя капитаном, приказываю перейти в мое подчинение.

- Полный доступ открыт, капитан. Ожидаю дальнейших указаний.

- Открыть все помещения для досмотра. Составить отчет об их содержимом с момента начала функционирования искина Тесей на станции. Все логи о действиях искина Тесей и видеозаписи происходившего выделить в отдельные файлы отчетов. Передать все полученные данные службе безопасности пояса Койпера на орбите Нептуна.

- Процедура запущена. Чрезвычайное сообщение! На станции обнаружены: 119 тел людей без признаков жизни, часть мумифицированы, также обнаружены…

- Отставить доклад, продолжить работу.

Гость поднялся.

- Покидаю станцию. Шлюзы и ворота оставить открытыми. После завершения поставленной задачи перезагрузиться, перейти в режим консервации. После появления лица, загрузившего код «Агамемнон», перейти под его командование.

- Задача принята, приступаю к выполнению. Доброго пути!

Спустя несколько дней Евгений Пескарев, специалист по кибербезопасности на вольных хлебах, прибыл на Протей – одну из лун Нептуна.

Он сдал работу в местном офисе службы безопасности – там сообщили о получении информационного пакета с астероида, а также рапорта нового начальника станции. Рапорт подтвердил данные Пескарева.

Евгений получил за работу полагавшуюся ему кругленькую сумму, и чего пошел в местный бар «У Наяды».

... – Ты понимаешь, я на этот заказ случайно наткнулся, прям тут в баре – говорил он своему знакомому Билли Валентайну, маленькому и пучеглазому, как лемур. – По инфостенду строчка такая новостная бежала, мол, пропали несколько кораблей в поясе Койпера, то, се, да еще исчезла военная база на астероиде, на котором раньше был рудник, с искином по имени «Тесей». Я сложил два и два и пошел к местному шефу безопасности, взял подряд. Они и сами что-то рыли, но никак не могли взять след, а с Земли уже грозили инспекцию прислать, вот они и нанимали всех, кто хоть что-то предлагал.

- Но как ты догадался что он именно на этом астероиде?

- Случайно. Пролетал мимо, а у него швартовочный пирс был из остатков кораблей этих бедолаг. Искин был военный и в строительстве понимал постольку поскольку, а на кораблях…

- …Всегда стоят отметки, видимые в рентгеновском излучении.

- Соображаешь.

- Так я их сам ставлю, пятнадцатый год на верфи.

Тут глаза Билли выпучились, грозя совсем выскочить из орбит:

- Слушай, а разве может робот – и нарушить законы, ну, робототехники там или чего? У него же в прошивке все прописано.

- Он отмороженный полностью оказался, ребята из центра по утилизации мне потом сбросили историю вскрытия центрального процессора и анализ логических ядер. Около этого астероида проводили испытания каких-то новых бомб, гамма излучение было неимоверное. Вот цепи контроля напрочь и снесло, он потом нарушил все, что только можно. Хорошо, хоть остался черный ход для подгрузки программ возврата управления или ликвидации, в его случае это был тот фокус с рецептами коктейлей. Но, глядя на его безобразия, я так думаю, что не роботом он себя считал.

- А кем?

- Судя по количеству тел – человеком.

- Ну ты и монстр, Пескарев! – восхищенно протянул Билли. – Выпьем за это!