Какова цена свободы?

В том, каким ты сейчас стал, есть и моя вина я слишком сильно тебя любил и не видел во что ты превращаешься. Во что я тебя превращаю. 

- Не думал я, что так рано придется прощаться.

Манук ничего не понимал и ошалело хлопал глазами от всего, что наговорил ему сейчас отец. То он никуда его не отпускает, то колотит почем зря, а сейчас так вообще открыл дверь и выставляет его. Да что он сделал? 

Он просто лежал и спал. А тут такое. И этот пес обещал его всегда беречь и никогда не обманывал. Уж не помутился ли у него рассудок от всех переживаний? Манук не собирался уходить, по крайней мере, сейчас. Он мог бы давно это сделать и разрешения бы не спрашивал. 

-  Я старался уберечь тебя, растил, любил. Думал, я справлюсь, сумею вырастить хорошего пса. Но я не смог. И лучше будет для всех, если ты уйдешь сам. Собаки не примут тебя после тебя, после того, что ты сделал. 

Да и мне тоже сын - вор не нужен.

Манук вздрогнул, задрожал земля начала уползать у него из под лап. И значит отец вот какого о нем мнения. Ну пусть это будет на его совести. Манук не стал слушать дальше, попятился к двери. В его глазах застыл ужас и через приоткрытую дверь опрометью вылетел на улицу. 

Тагор думал, что он вернется, еще перебесится, позлится, но вернется домой и они вместе решат, что им делать. Да, он погорячился, грозился выгнать, но разве он может так с ним поступить Манук еще слишком мал, что бы жить один, но надо было его чем то напугать, а он взял и на самом деле сбежал. 

Тагор выходил, звал его, но Манук не приходил. Не вернулся он и ночевать. Эта была первая его ночь, когда он остался совсем один. После этого ужасного разговора Манук сбежал на ближайший склон. Жизнь на воле по началу пугала его. Он остался один, без поддержки и крыши над головой. Первую ночь вообще провел в ямке между камнями. Из темноты своего убежища Манук посмотрел в ту сторону, где находился Сурчиный поселок, и тоненько заскулил. Отчаяние захватило его. Теперь, после того, что он сделал, собаки всегда будут бить его и даже отец. И нельзя давать себя поймать. Схватят, а потом опять изобьют кнутом и тогда врятли оставят его в живых. Манук смотрел на мерцающие огоньки своей бывшей теперь деревни. 

Там и с наступлением темноты жизнь не прекращалась. Собаки, опасаясь вражеских лазутчиков, жгли костры ночи на пролет. Там, в деревне, ему больше не было места. Манук поднялся и медленно побрел в скалы. В этих мрачных камнях нет отца с его страшным кнутом. Здесь собаки не смогут его достать. Там была свобода. 

Повзрослев, Манук не раз с тоской помышлял об этой свободе, которую властно требовала его волчья кровь. Но никогда он не находил в себе достаточно решимости, что бы взять и уйти. И вот он ее получил. Но какова цена! Он потерял все: дом, отца, свою стаю. Он теперь вечный изгой своего племени, скиталец без прошлого, которому нет места в собачьем мире. Его же соплеменники приказали отцу избить его до полусмерти. Они называли его злым и коварным. Что он хорошего видел он от своих соплеменников. Каждый с радостью кинул бы в него камень. Манук ощущал их ненависть каждый день и каждую минуту. Он еще как то держался за отца, но и тот прогнал его, отказался от него. 

Так что прочь от собачьего мира. И не важно куда. Манук все глубже забирался в серые скалы. А как прожить, он уж как ни будь сам решит, Только бы не попасться снова на глаза отцу. Тот наверняка уже его ищет, что бы снова избить. На этот раз за побег