Шёпот шахт. Глава 15. Фотография

«От выхода (если смотреть с порога администрации) направо и прямо до середины улицы, кирпичная арка с воротами, одноэтажный серый дом, спросить миссис Викторию, — читал Тейто на ходу всё ту же записку, — интересно, адрес без адреса. Хотя логично не помнить номер дома».

Нужный дом Тейто нашёл быстро — только одни ворота с кирпичной аркой виднелись на улице. Мальчик постучал по створке ворот — никто не откликнулся. Постучал ещё раз — снова тишина.

«Может, никого нет дома?»

Тут он заметил на воротах маленькую стрелочку, направленную вбок. Она указывала на малозаметную кнопку электрического звонка. Чуть выше располагалась надпись, видимо, для совсем сомневающихся: «Звоните!»

Тейто нажал на кнопку. За забором раздался громкий дребезжащий звук, будто звонку было не очень хорошо, и он надрывался из последних сил. Вскоре в глубине двора скрипнула дверь и послышались медленные шаркающие шаги. Затем ворота открылись, и за ними появилась невысокая пожилая женщина в махровом халате и клетчатых тапочках. С интересом осмотрев посетителя сверху донизу, она спросила:

— Чего тебе, мальчик? Ты нездешний.

— Извините за беспокойство, — предельно вежливо начал разговор Тейто, — меня зовут Тейто Малхоун, мне посоветовала обратиться к вам миссис Клодрейн из администрации.

— Тейто? Какое красивое имя!

Тейто расцвёл. Уже второй раз здешним жителям нравилось его имя.

— Ты откуда такой?

— Из Риндальера.

— Ох ты, столица! Как далеко.

— Мой отец — начальник геологической экспедиции тут неподалёку. Меня интересует история рудника Сильвер Дрим и шахтёрского посёлка при нём. Если ещё точнее, я пытаюсь понять, почему забросили рудник.

Старушка взглянула на него очень внимательно. Что-то поменялось в её прежде рассеянно-добродушном взгляде.

— Откуда у тебя интерес такой, Тейто? — спросила она.

Тейто почувствовал, что в этот раз юлить не стоит. В нём вновь всколыхнулось потухшее ранее любопытство — судя по изменению выражения лица миссис Виктории, она явно что-то знала.

— Я читал подшивки старых газет в доме мистера Динжера, там написано о гибели людей в посёлке.

— А ты настойчив, мальчик, если смог докопаться до такого. Давно это было. Ну что ж, проходи в дом, не стесняйся. Гости-то ко мне уже нечасто заходят.

Старушка повернулась и зашаркала к дому. Тейто, затворив створку на щеколду, отправился следом.

Дом был не слишком большой и очень старый. Тейто понял, почему в записке дом значился как серый — когда-то снаружи он был выбелен гашёной известью, но с годами стены посерели. Маленький сад, разбитый вокруг дома, тоже нуждался в уходе — бесформенные клумбы служили пристанищем больше для сорняков, чем для цветов. Рядом скрючились несколько старых яблонь с мелкими яблоками на ветках — плоды никто и не думал собирать. Между ещё живыми вклинилось одно одинокое сухое, мёртвое дерево.

«Как символ скорой смерти хозяйки и всего дома, — подумал Тейто и тут же укорил себя. — И чего это меня потянуло на символизм?»

— Входи, — приоткрыла дверь в дом миссис Виктория.

Тейто шагнул за порог.

Внутри дом смотрелся лучше, чем снаружи. Маленькая прихожая и виднеющаяся за ней в дверном проёме комната выглядели скромно, но не заброшенно, как сад. Пол чистый, по углам нет пыли, вещи на тёмном резном комоде лежат аккуратно и создают ощущение порядка. На стенах висят несколько маленьких картин.

— Надень их, — старушка указала ему на пару клетчатых тапочек, точно таких же, какие носила сама.

Тейто переобулся. Современная яркая обувь, оставленная у входа, сильно диссонировала с общим колоритом старого деревенского дома.

«Как будто артефакт из другого века, — подумал мальчик, — впрочем, реально так оно и есть».

— Проходи, — пригласили его в комнату.

Похоже, комната одновременно являлась и гостиной, и кухней. В середине стоял покрытый белой скатертью обеденный стол с посудой, а в углу разместилась каменная печь с дымоходом. Дымоход поднимался почти до потолка и там, раздваиваясь, почему-то далее вился вдоль стен. Тейто захотелось рассмотреть конструкцию поближе — прежде он никогда не видел настоящих дровяных печей. Та, что стояла на кухне мистера Динжера, не в счёт — ей явно не пользовались много лет.

— Почему дымоход проходит вдоль стены? — спросил он.

— Для отопления зимой, — ответила хозяйка, — горячий дым по трубам идёт через весь дом, если заслонку повернуть.

Для Тейто, выросшего в самом современном городе страны, практически полностью восстановившемся после Катастрофы, такие старинные технологии были немного в диковинку. Он ещё внимательнее стал осматривать печь и её хитрую систему дымовых труб. Тем временем старушка налила воду в старый жестяной чайник. Тейто уже надеялся увидеть, как закладывают дрова, но тут заметил на соседнем столе маленькую переносную электроплитку с нихромовой спиралью, почти такую же, как на кухне мистера Динжера. Старушка поставила чайник на плитку и повернула регулятор.

«Всё-таки не всё в этом доме древнее», — подумал мальчик.

Тем временем на столешнице появились две фарфоровые чашки. Миссис Виктория жестом пригласила Тейто расположиться за столом. Тот сел и машинально взял одну из чашек. Покрутил в руках.

— Ручная роспись. Переверни и посмотри на донышко, — подсказала хозяйка.

Тейто последовал совету. На обратной стороне чашки отпечатался маленький синий треугольник, обрамлявший силуэт летящей птицы.

— Заводское клеймо. Хорошая посуда, в отличие от дешёвой и безымянной, всегда имеет клеймо. Эту традицию хранят даже после Катастрофы.

Тейто никогда не обращал внимания на дно посуды.

«Интересно, сколько таких незаметных секретов вокруг нас?» — невольно подумал он.

На плите вскипел чайник. Старушка неторопливо насыпала чай в покрытый патиной заварник и залила кипятком. Тейто с нетерпением ждал, когда миссис Виктория начнёт говорить. Наконец она поставила заварник на стол и села напротив.

— Ну что ж, пока чай настаивается, расскажи-ка, как ты нашёл меня?

— Я заинтересовался историей посёлка, приехал сюда. В администрации мне посоветовали обратиться к миссис Уайнфлинт и к вам. Сначала я пошёл к миссис Уайнфлинт. Её я дома не застал, но разговаривал с её внучкой… — Тейто на мгновение запнулся, — а ещё с мистером Динжером. Он рассказал мне, что за одну ночь погибли все обитатели посёлка, и дал почитать старые газеты, где описывалась эта история.

— К счастью, не все погибли, милок. Я же жива.

Тейто аж дёрнулся.

— Вы? Вы жили в посёлке?!

— Да, мальчик мой, в далёком детстве. Мне тогда было тринадцать лет. Это ведь я та девочка, которая провела ночь вне посёлка.

На этот раз Тейто чуть не свалился со стула.

— Вы??

— Да. Я ночевала у подруги, её дом был на соседней улице отсюда.

— Фантастика… И вы здесь живёте?

— А где мне ещё жить-то было после этого? Дядюшка, спасибо ему, приютил сироту.

Она умолкла и налила гостю чай. Тейто даже не взглянул на чашку — он жаждал не чая, а продолжения.

— Когда это случилось, меня многие спрашивали — журналисты, инспекторы, соседи. Но что я могла сказать? Ничего. Я знала не больше, чем они. Папа, мама, подруги, друзья — все погибли...

Глаза миссис Виктории намокли, — очевидно, ей было тяжело заново переживать события давно минувшего прошлого. Она легонько коснулась век белым кружевным платком.

— И ничего в итоге не выяснилось? Почему погибли люди? Хоть что-то? — нетерпеливо заёрзал Тейто. Он видел, что старушке больно это вспоминать, но не мог удержать любопытство.

— Нет, ничего. Ни полицейские, ни врачи, ни учёные — никто не смог найти ответ. Много кто приезжал, но всё бестолку.

Старушка замолчала. Молчал и Тейто. Наконец миссис Виктория вновь заговорила, будто желая уйти от болезненной темы.

— Давай лучше вспомним хорошее. Людей, что жили там. Я могу кое-что показать тебе.

Миссис Виктория удалилась в соседнюю комнату и вскоре вернулась, держа в руках пухлый конверт. Она аккуратно высыпала его содержимое на стол — внутри оказались чёрно-белые фотокарточки, точно такие же, какие Тейто видел в доме Уайнфлинтов. Хозяйка начала неторопливо перебирать их. Отложив приблизительно четверть от первоначальной пачки, она подвинула отсортированные снимки в сторону Тейто.

— Вот, посмотри, — сказала она, — это фотографии времён моего детства. Тебе наверняка интересно увидеть посёлок таким, каким он был.

Тейто взял верхний снимок, затем второй, третий. Их качество походило на фотокарточки бабушки Бетси — чёрно-белые, иногда пересвеченные, нерезкие по краям. Но всё равно эти снимки, застывшие слепки прошлого, давали возможность прикоснуться к тому, что случилось много лет назад.

Человек. Семья. Другая семья, теперь на фоне дома. Дети. Кошка. Дом. Снова семья. Праздник, похоже чья-то свадьба. Женщина с коромыслом что-то несёт в двух корзинах. Самые обычные бытовые зарисовки мирной жизни поселян.

— А ты расскажи поподробнее, почему ты интересуешься столь давними событиями? — отвлекла мальчика от снимков миссис Виктория.

— Трудно сказать. В общем, мы с братом обнаружили рудник, а потом встретили местных ребят, один из них подарил нам кусок минерала, который оказался очень ценным, — попробовал объяснить Тейто, — значит, на руднике ещё оставались минералы, а в геологической базе данных писали, что рудник истощился, потому его и забросили. Мне вот и стало интересно, почему, раз там ещё есть полезные ископаемые. Теперь-то я понимаю, что не рудник забросили, а жители посёлка... погибли.

Тейто было неприятно произносить это слово в присутствии миссис Виктории.

—…, а в справочник, скорее всего, специально внесли ложные данные, чтобы оградить рудник от лишних посетителей. Мало ли что случилось. Вдруг там выход подземного газа. Вот и написали, что рудник истощён, чисто для безопасности.

Тейто взял чашку — чай уже достаточно остыл — и вдохнул тёплый аромат. Бергамот. Очень вкусно.

— Спасибо вам, миссис Виктория. Искренне прошу прощения, что заставил вас вспоминать ту трагедию.

— Да что уж там, правильно говорят, время лечит. Сейчас я уже привыкла, а тогда… тогда кому ведомо, почему я рассудком не тронулась. Два таких удара подряд…

Тейто, который уже собирался допивать чай и возвращаться к мистеру Динжеру, остановился.

— Два удара… могу я узнать, что вы имеете в виду?

Старушка вдруг тихо всплакнула. Не так уж она и привыкла. Давно забытое прошлое вновь ожило и стало терзать её душу.

— Перед самой трагедией пропал мой брат. Ушёл вечером — и не вернулся. Как уж его искали — так и не нашли.

Ушёл и не вернулся. Что-то смутно знакомое. Где-то Тейто уже слышал такое. Вспомнил! В описании легенды от мистера Динжера. Про мальчика, который ушёл и нашёлся только через три дня.

— Простите, вам, вероятно, тяжело это всё вспомина…

Внезапно Тейто осёкся и замолчал. Внутри промелькнуло смутное чувство тревоги.

В газетах не упоминалась пропажа брата миссис Виктории, и потому жутковатое совпадение сюжета легенды и истории рудника заметилось не сразу. Местный мальчик уходит — и вскоре случается трагедия: в первом случае — исчезновение семьи, во втором — гибель всех жителей посёлка. Рациональное утреннее объяснение опасливо зашаталось.

«Да что за чертовщина тут творится?» — пробормотал Тейто. Ему вдруг стало весьма неуютно.

— Он не мог сбежать из дома, он был очень привязан ко мне и родителям, — продолжала тем временем миссис Виктория, — думаю, он заблудился в шахтах и погиб. Там под землёй настоящий лабиринт, бывало, и молодые старатели не сразу находили дорогу обратно. Правильно родители делают, что не пускают детей к руднику. Гиблое это место.

— Но деревенские ребята всё равно туда ходят каждую ночь… — рассеянно пробормотал Тейто. Он всё ещё состыковывал в голове слова старушки с легендой.

— Интересно, чьих они родителей, — задумчиво проговорила миссис Виктория, — не представляю, кто из наших согласится отпустить детей в те холмы.

— Ребята не из вашей деревни, из другой, из какого-то посёлка….

— Тейто, — удивлённо произнесла старушка, — тут в окрестностях нет другого посёлка. Только наша деревня.

В груди пробежал ледяной холодок.

— Простите… То есть как это нет?

Миссис Виктория вновь вышла и через минуту вернулась со сложенной в несколько раз картой. Молча протянула Тейто, мол, смотри сам. Тот неуверенно, как-то неуклюже развернул её и заскользил взглядом по бумаге. Впился глазами в маленький городок, с которого началось его путешествие несколько дней назад, затем — в деревню, в которой находился сейчас. Взгляд заметался по окрестностям. На карте был отмечен даже посёлок Сильвер Дрим с припиской «нежил.».

Никакого другого посёлка на карте не было.

«Если второго посёлка нет, то откуда, чёрт возьми, они нарисовались?! — стремительно думал Тейто. — Как минимум, они врали нам с самого начала. Зачем? Что они хотят?»

Вдруг он вздрогнул. Артион! Он говорил, что пойдёт в уилберский посёлок. Наверняка его позвали. Зачем его брата ведут в несуществующее место?

Тейто подрагивающими пальцами набрал на коммуникаторе код Артиона, приложил устройство к уху и просидел так целую минуту. Бесконечно долгую минуту, в течение которой из динамика раздавались лишь сухие, равнодушные гудки.

Артион не отвечал.

С каждой секундой ожидания холодное, липкое ощущение страха всё сильнее сжимало сердце Тейто. Он как будто чувствовал, что случилось что-то плохое.

Однако самое страшное ждало впереди. Пытаясь заглушить накатывающие приступы страха, Тейто неловкими пальцами машинально перебирал старые фотокарточки, когда его рассеянный взгляд скользнул по одной из них, — и Тейто вновь вздрогнул, уловив что-то мимолётно-знакомое.

На пожелтевшей, растрескавшейся бумаге виднелся один из домов тех времён, когда в посёлке ещё жили люди. Неизвестный фотограф удачно поймал в кадр подростка, который кормил возле дома кур, застав того врасплох — снимок запечатлел движение, когда, услышав что-то, мальчик обернулся и попался прямо в объектив.

Тейто вгляделся в мальчика получше — и похолодел от ужаса.

С фотографии на него смотрел Уилбер.

Всё вдруг поплыло перед глазами…

— Это мой брат, Уилбер, — донёсся до сознания Тейто бесконечно далёкий голос миссис Виктории. — Это он исчез незадолго до трагедии. Его тело так и не нашли.