Шёпот шахт. Глава 16. Западня

К посёлку Артион подошёл на закате. Солнце уже практически опустилось за горизонт, протянув от деревьев длинные чёрные тени. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь тихим плачем вечерних цикад.

Мальчик шёл вдоль ряда разрушенных домов, вытянув руку в сторону и слегка касаясь пальцами почерневших стен — без всякой цели, просто так — как вдруг краем глаза заметил что-то. Замер. Пригляделся. В темноте не скажешь точно, но, кажется, на покосившейся крыше одного из домов виднелся невысокий чёрный силуэт.

Его никак не могло там быть — ветхая крыша частично обвалилась, и если чудом и выдержала бы вес сидящего на коньке человека, то забраться на неё, не обрушив остальное, совершенно невозможно.

— Эй! — крикнул Артион.

Силуэт не шелохнулся. Оптическая иллюзия, игра теней?

Артион подкрался ближе, так, чтобы крыша оказалась напротив багряного, но ещё не полностью погасшего неба. Да, наверху сидит человек. Приглядевшись, а зрение у мальчика было хорошее, Артион мог поклясться, что видел даже растрепавшиеся волосы, колышущиеся на ветру.

— Эй, ты! Ты кто? — позвал Артион. Ответа не было. Солнце неумолимо опускалось за горизонт; с каждой минутой становилось темнее.

«Ну всё, хватит! Сейчас стащу тебя вниз!»

Артион метнулся к домику, ворвался внутрь и замер. В потолке зияла неровная дыра, а то, что осталось от лестницы, гнилыми обломками лежало под ней. Подняться наверх из дома было совершенно невозможно.

Значит, приставная стремянка, снаружи. Артион выскочил на улицу и вновь посмотрел на крышу. Конёк был пуст. Силуэт пропал.

Артион оббежал вокруг дома. Ни приставной лестницы, ни пристройки или чего другого, откуда можно забраться наверх. Бесшумно спрыгнуть с такой высоты невозможно. Силуэт просто растворился в надвигающейся тьме.

— Да что за дичь! — невольно вырвалось у мальчика.

Вдруг он уловил едва слышимый сухой щелчок, будто кто-то наступил на ветку. Артион замер и обратился в слух. Снова щелчок, уже громче. Потом третий, четвёртый. Шум становился всё сильнее. Вскоре из-за одного из покосившихся домов вышел Майкл — кажется, на каждом шагу он поддевал ногой какую-то палку.

Артион облегчённо выдохнул, а потом накинулся на него:

— Эй, это ты был на крыше?

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил тот.

— Там, на крыше, — указал Артион на конёк. — Там кто-то сидел! Ты?

— Нет. Туда нельзя забраться. Если лезть туда, то только упадёшь вместе с остатками стропил. Джон как-то пробовал. Все дома ветхие. Наш был бы таким же, если бы мы его не латали.

Майкл был прав. Минуту назад Артион думал о том же. Кроме того, Майкл пришёл совсем с другой стороны. Всё-таки примерещилось?

— А где Уилбер?

— Около рудника. Он говорил, что ты придёшь, и просил позвать тебя. Вчера ночью мы нашли россыпь синих камней. Мы и раньше находили такие камни, но очень редко — а сегодня встретился целый разлом. Уилбер сказал, что тебе, как геологу, это будет интересно.

Артион сразу забыл о силуэте. Технически, он не геолог, но целое месторождение сапфиров! Будет круто сообщить об этом дяде Чарльзу и Тейто. Тот самый джек-пот!

— Пошли же! — выпалил он.

Майкл молча зашагал прочь от посёлка. Артион, нетерпеливо подёргивая плечами, двинулся следом.

Вскоре они подошли к входу в рудник. Внутри, прислонившись к стене, ждали Джон и Уилбер. Рядом стояла уже зажжённая керосиновая лампа. Питера с ними не было.

— Привет! — помахал рукой Артион.

— Добрый вечер, — ответил Уилбер. Джон вместо приветствия молча кивнул.

— Вы нашли сапфиры? — с азартом спросил Артион. Он совсем забыл сущую мелочь: Уилбер не знал, что синие камни — сапфиры.

— Что-то вроде того. Желаешь посмотреть?

— А то!

— Тогда идём с нами.

Уилбер поднял с земли лампу и шагнул в темноту шахты. Артион проследовал за ним. Джон и Майкл оказались замыкающими.

Вход рудника остался позади и исчез за первым же поворотом. Теперь единственным источником света служил мерцающий огонёк лампы. От него на стенах штольни метались узкие чёрные тени.

Четверо мальчиков некоторое время шли по прямой, затем свернули в боковой тоннель. Земля под ногами пошла под уклон — штольня начала спускаться вниз.

— Сюда, — сказал Уилбер, нырнув в новое ответвление. Артион всё-таки вытащил из кармана фонарик и включил его. Уилбер сразу обернулся к нему.

— Не мог ли бы ты одолжить мне фонарь? — спросил он.

Артион удивился, но без вопросов протянул фонарик.

— Теперь смотри, — Уилбер направил луч света вперёд. В световом пятне показался длинный частокол узких вертикальных игл. Казалось, гигантская хищная рыба разинула свою пасть.

«Ух ты! Сталактиты и сталагмиты!» — подумал Артион и спросил:

— Мы уже в пещерах?

— Именно так.

Уилбер почему-то покрутил фонарик в руках, затем всё же вернул. Мальчики направились дальше. Некоторое время шли молча; пользуясь случаем, Артион решил порасспрашивать Уилбера.

— А как вы отыскали сапфиры?

— Случайно. Мы играли в пещерах и наткнулись на множество кристаллов.

— Круто, настоящее месторождение! В истощённом руднике. Как его могли прозевать?

— Его не прозевали, его нашли ещё в те времена. Перед самым событием.

— Событием?

Артиону сразу же вспомнились могилы с одинаковыми датами.

— Слушай, я тут нашёл кладбище. Там куча надгробий, и везде одни и те же даты смерти.

— Там погребены жители посёлка, — ответил Уилбер.

— Погоди! Ты говорил, они сбежали!

— Нет, они погибли.

— Эй, ты утверждал, что не знаешь! — воскликнул Артион.

— Знаю. Я всегда знал. Лучше, чем кто-либо.

Артион остановился, будто на ходу впечатавшись в стену.

— Ты нас обманывал? Зачем?

Уилбер тоже остановился.

— Вы бы не поверили. Особенно твой брат. Он слишком рационален для этих краёв. Ты — другой. Хочешь знать правду?

— Да!

— Тогда идём с нами, — Уилбер приглашающе махнул рукой и продолжил спускаться вниз.

Через мгновение Артион догнал его и дёрнул за рукав.

— Рассказывай! — потребовал он.

— Итог тебе не понравится, — как-то странно произнёс Уилбер.

— Пофиг! Говори!

— Как пожелаешь.

Уилбер прикрутил фитиль керосиновой лампы. Огонёк стал слабее. Уилбер начал говорить.

— Рудник никогда не истощался. В недрах было много, очень много серебряной руды, которая кормила посёлок. В том числе и мою семью. Здесь и сейчас вдоволь самородного серебра…

На последних словах он указал на стену. Артион молча слушал.

— … особенно на нижних ярусах пещер. Но там, внизу, есть ещё кое-что, нечто более древнее, чем сам рудник. И однажды люди прорыли штольню в плохое место.

Уилбер на мгновение замолчал, а затем продолжил так, будто начал новую историю.

— В здешних краях издавна существует легенда. Легенда о маленьком мальчике, который потерялся в руднике, пережил в нём ночь и вернулся другим. Твой умный брат скоро узнает её, если уже не узнал.

— Что за легенда? — спросил Артион. Он не заметил смены интонации в последней фразе Уилбера.

— Много лет назад в округе было больше поселений, нежели сейчас. Тогда ещё не существовал рудник, а были лишь пещеры, куда люди избегали заходить. Но однажды один мальчик, любознательный сверх меры, всё-таки зашёл. Зашёл и исчез — пещеры поглотили его, а когда вернули обратно, он уже не был человеком. Его тело осталось прежним, но разум перешёл грань и исчез на той стороне, а взамен пришла она. Подземная сущность, частичкой которой он стал. Частью подземного мира среди наземных живых. Верхний мир не принял его. Чужой среди чужих, он вернулся домой и увёл за собой родителей, что пытались помешать ему, вниз. Навсегда.

— Крутая легенда! Типа родители тоже стали призраками?

— Нет. Взрослый мозг отравлен рутиной. Лишь юный разум способен перейти грань. Конечно, он не сразу стал таким. Какое-то время остатки души борются и пытаются вернуться, но если перешёл грань, обратной дороги нет. А его родители стали… пищей.

— Это как, пищей? — растерялся Артион.

— Лакомством. Они не могли стать частью подземного мира. Мир использовал их, как возможно было использовать.

— Звучит жутко. Типа их съели?

— Не совсем так. Речь не об их телах, а о душах.

— Ещё более жутко. Будто фильм ужасов.

Несколько мгновений шли молча. Подземная дорога с небольшим уклоном продолжала идти вниз. Где-то в глубине раздался неясный глухой звук. Они спускались всё глубже и глубже, но Артион этого не замечал. Затем Уилбер продолжил рассказывать, снова сменив историю:

— Меня с детства предупреждали, что под холмы ходить нельзя, но не объясняли, почему. Но однажды дедушка посадил меня рядом с собой и начал говорить. Он поведал мне легенду — и ещё кое-что. Когда он был младше меня, его друг бесследно сгинул в пещерах. Но до того, как демоны унесли его к себе, как мальчика из легенды, он успел сказать моему дедушке про границу между мирами, про знаки, про подземный цветок и ритуал, что проводит разум через грань. Страшный ритуал. И я начал следить за знаками и искать сам, так же, как сейчас ищет твой брат.

— Тейто хотел узнать, почему забросили рудник. Он не говорил ни про какую легенду.

— Он ищет то же, и скоро найдёт. Я, как и он, расспрашивал людей, искал упоминания о цветке. От деда я узнал, что отражением подземных сил служит небо. Чем неспокойнее в облаках, тем сильнее проснулось подземье. Я стал следить за погодой, записывать изменения — и, наконец, решил испытать себя и ночью спустился в шахты…

Артион вздрогнул. Он вспомнил про рукописный дневник. Рассказ Уилбера пугал, Артион в него верил.

— …тогда я не знал, что рудник играет со всеми, попавшими в него. Водит за нос, создает проходы там, где их до этого не было, прячет путь обратно или вовсе закрывает его камнем. Потому вы с братом не смогли спуститься к нам в первый раз...

— К вам? В смысле?

Уилбер продолжал, будто не слыша вопроса.

— … я прошёл через это. И через кое-что ещё — ты скоро узнаешь. Я тоже вернулся другим, похоронив прежнего себя глубоко в недрах. А затем позвал за собой самых близких друзей — близнецов…

Мальчики вошли в подобие подземной комнаты. Тупик. Артион непонимающе оглядел глухие стены, постепенно осознавая то, что говорит Уилбер.

—… Люди так же попытались отдалить нас от нашего мира. Мы исправили это. И ушли в свой новый дом. Часть истории ты знаешь. Вы нашли мой дневник и прочли записи. Остальное вчера вечером услышал Тейто.

Артион замер, будто поражённый молнией.

«Откуда он знает?!» — пронеслось в голове.

— Пора, — раздалось сзади.

Две пары рук схватили его за плечи. Резкая подсечка — и мальчик распластался на полу. Фонарик покатился по земле. Схватившие заломили ему руки за спину. Кто-то сел сверху, кто-то схватил за ноги. Миг — и Артион оказался полностью обездвижен.

— Прости, что так вышло, — услышал он над собой голос Уилбера.

— Что ты несёшь?! — закричал Артион и задёргался, пытаясь освободиться. Тщетно — держали крепко. — Отпусти меня!

— Не могу, — ответил Уилбер, — вы первые, кто переступил порог рудника за шестьдесят лет. Он голоден.

Из темноты вышел ещё кто-то. Питер. Он протянул Уилберу два мотка верёвки. Тот взял их и двинулся к Артиону. Артион видел лишь его ноги, но почувствовал, как верёвки обвивают запястья и щиколотки. Всё происходило всерьёз. Артион закричал и начал отчаянно вырываться, но это не помогло. Вскоре он, крепко связанный, бессильно извивался на полу.

Джон и Майкл поднялись и встали рядом с Уилбером. К ним присоединился Питер. Все четверо выстроились ровной шеренгой и замерли, будто статуи.

Артион понял, что ему не освободиться и, тяжело дыша, перестал дёргаться.

— Что вам надо?! — прошипел он.

— В первую очередь — привести сюда твоего брата. Он тоже нам нужен. Нам нужно больше живых здесь, в руднике.

— Ха! Чёрта с два он придёт! Он всегда вас подозревал!

— Да, верно. Но он явится, если ты позовёшь его.

— * * * тебе!

Уилбер вместо ответа присел рядом, сунул руку в карман Артиона и извлёк оттуда коммуникатор.

— Интересное устройство… — сказал он. — Жаль, у нас таких не было. Хорошо, что я запомнил, как вы его используете.

Он понажимал пальцами кнопки.

— Устройство спрашивает какой-то код. Видимо, пароль, — задумчиво обращаясь не понятно к кому, произнёс Уилбер. Затем повернулся к Артиону и, глядя тому прямо в глаза, медленно проговорил:

— Лучше скажи пароль по-хорошему.

— Нет, — тихо ответил Артион, чувствуя, как внутри расползается что-то холодное и липкое. Он не был трусом, но ясно понял, к чему всё идёт — и ему стало страшно.

Питер незаметно сделал несколько шагов назад и исчез во тьме прохода. Кажется, он не желал присутствовать при дальнейшем.

Уилбер наклонился ближе и посмотрел Артиону прямо в глаза. Только сейчас Артион окончательно понял, что с глазами Уилбера было не так. Они не казались неживыми и недвижными — они действительно были таковы.

— Ты мне нравишься, и я не хочу тебя мучить, — медленно, будто подбирая нужные слова, сказал он. — Однако я в ответе перед своими, как ты перед братом. — он кивнул в сторону оставшихся трёх молчаливых фигур. Затем перевернул слабо сопротивляющегося Артиона на спину.

— Попробуем обойтись малой кровью.

Уилбер махнул рукой. Близнецы мгновенно оказались рядом, один ухватил Артиона за плечи, второй сел на ноги. Держали крепко. Уилбер медленно, пуговицу за пуговицей, расстегнул Артиону рубашку, оголив грудь и живот. Засунул руку за пазуху и извлёк изящный стилет, узкий и острый, как игла. Лезвие слегка коснулось дрожащей груди и легко, едва касаясь, заскользило вниз, от ключицы до пупка, оставив за собой тонкую царапину. На коже сразу же проступили мелкие капельки крови. Артион похолодел.

— Я прекращу это, когда ты скажешь пароль, — проговорил Уилбер. Он смотрел на Артиону прямо в глаза, и в его взгляде не читалось ни жестокости, ни ненависти, ни превосходства. Скорее, лёгкая грусть, словно он и вправду был вынужден так поступать. Затем, будто решившись, Уилбер совершил первое движение инструментом.

Отчаянный, полный боли крик эхом разнёсся по пустующим подземным коридорам.

* * *

Тейто стремглав выбежал из дома миссис Виктории, даже не попрощавшись или попрощавшись на ходу — он уже не помнил. К счастью, он не любил зашнуровывать обувь и смог на лету впрыгнуть в кроссовки, иначе наверняка помчался бы босиком.

В ушах свистел предгрозовой ветер. Мысли хаотично скакали, будто град по мостовой. Старушка не поможет и не поверит. Нужно звать на помощь отца.

Тейто резко остановился и, тяжело дыша, снова попытался дозвониться до Артиона.

Гудки.

Бесконечно долгие гудки.

Коммуникатор брата молчал.

В панике Тейто дрожащими пальцами набрал код отца. Получилось не с первого раза.

Снова гудки. Отец не отвечал.

Тейто в отчаянии упал на колени посреди пустой дороги и закрыл лицо руками. Нужно было бежать, кричать, звать на помощь, и Тейто это понимал, — но, вместо этого, мальчик впал в ступор и чувство нереальности происходящего — будто это лишь сон. Страшный, но безобидный сон, после которого он обязательно, обязательно проснётся.

Внезапно завибрировал коммуникатор. Тейто чуть не выронил его из рук. На экране высветилось сообщение от брата.

«Приходи к руднику. Срочно».

Тейто мгновенно нажал кнопку ответного вызова. Гудки. Артион не отвечал.

«Где ты?? Позвони!!» — улетело сообщение.

Тейто отрешённо смотрел на маленький тёмный экран. Десять секунд, пятнадцать, тридцать, минута, две…

Артион не отвечал.

По коже пробежали мурашки. Нужно срочно мчаться к руднику. Помощи ждать неоткуда. Никто в деревне ему не поверит.

Или поверит?

Кто единственный здесь верит в сверхъестественное?

Мальчик рванул с места.

«Что-то случилось, — прерывисто думал он во время бега, — плохо, очень плохо…»

* * *

— Устройство пустило меня, — сказал Уилбер, — его можно использовать. Пора на поверхность. Джон, Майкл, свидетелей остаться не должно. Действуйте.

В то же мгновение все трое исчезли — просто растаяли в воздухе там, где стояли. Керосиновая лампа растворилась вместе с ними. Сразу стало темно.

Артион лежал в непроглядной тьме и тяжело дышал, дрожа всем телом. Боль немного утихла, но мальчик до сих пор не мог отдышаться после криков. Весь мокрый и грязный, со струйками крови на животе и ногах, он сжался на полу с наворачивающимися на глаза слезами.

«Тейто, прости меня, прости, — сквозь слёзы шептал Артион, — я не смог, не смог…»

* * *

К чести мистера Динжера, когда запыхавшийся Тейто ворвался к нему в дом и путано взмолил о помощи, историк не задавал лишних вопросов. Видимо, внешний вид вчерашнего гостя, его испуганные глаза и прерывистое, сбивчивое дыхание говорили лучше всяких слов. Поняв, что что-то случилось возле рудника, и что мальчику срочно нужно туда попасть, мистер Динжер начал действовать.

Сначала он крепко обхватил Тейто за плечи, тряхнул, и, глядя прямо в глаза, отчётливо произнёс: «Успокойся. Ты в безопасности». Как ни странно, уверенный голос подействовал на Тейто. Его перестало трясти, он с тихим выдохом облокотился на стену и медленно сполз по ней вниз.

Затем мистер Динжер ушёл, но вскоре вернулся с большим стаканом воды. Протянул его: «Пей!» Тейто жадными глотками опустошил стакан — до этого момента он и не замечал, как хотел пить. Бег сильно его вымотал. Вода в стакане легонько пахла спиртом и какими-то травами — видимо, старик добавил в неё что-то, скорее всего — лёгкое успокоительное. Тейто это не волновало. Он думал только об Артионе.

Пустой стакан брякнулся на пол.

— За мной! — скомандовал историк, схватил Тейто за руку и буквально выволок на улицу. Тейто покорно следовал за ним. Рядом с решительным взрослым, знающим, что делать, стресс уступил место внезапно навалившейся усталости.

Чёрные тучи уже полностью заволокли погасшее небо. На землю упали первые капли дождя.

Мистер Динжер завернул за угол дома — там оказался гараж. Историк отпер и раздвинул ворота — внутри стоял старый, видавший виды зелёный седан, который, казалось, бороздил дороги ещё до Катастрофы. Простой, надёжный, неприхотливый. Тейто упал на переднее сидение и неподвижно наблюдал, как мистер Динжер отпирает ворота в заборе, окружающем дом.

Наконец старик справился с замками и забрался в машину. Выезд, разворот, минутное промедление, чтобы запереть ворота обратно — и седан рванулся вперёд.

* * *

Элизабет Уайнфлинт, она же Бетси, лежала в кровати и читала перед сном. Мама и бабушка задерживались, и вот уже второй день компанию ей составлял только лишь Бонни Пуф. Кот, свернувшись пушистым калачиком, дремал на краю одеяла.

Вдали громыхнуло. По крыше просыпанным горохом забарабанил дождь.

Кот поднял одно ухо. Затем приподнял голову. Привстал весь, замер на мгновение — и вдруг выгнулся дугой, вздыбил шерсть и громко зашипел. Бросился долой с кровати в угол, за занавеску.

«Что с котиком?» — встревожилась Бетси.

Кот явно услышал или почуял что-то, помимо грома. Из-за занавески раздалось утробное рычание. Бонни Пуф ещё никогда не вёл себя так.

Обеспокоенная девочка приоткрыла дверь. Прислушалась — никаких посторонних звуков. Но состояние обычно тихого и мирного питомца передалось хозяйке. Бетси на цыпочках вышла из комнаты и замерла. Тишина. Лишь раз под ногой слегка скрипнула половица — и больше ничего.

Вдруг девочка вновь замерла и начала судорожно нюхать воздух. Чувствовался лёгкий запах гари. Что-то горит!

Бетси бросилась вниз по лестнице, в столовую — ту самую, где вчера она так мило общалась со стеснительным городским пареньком. Распахнула дверь. В лицо ударило горелым.

К счастью, огонь только разгорался и не успел перейти в пожар. Горела лишь скатерть на обеденном столе. Скатерть — и ещё что-то.

Конверт со старыми снимками, которые днём раньше она показывала мальчику и забыла убрать обратно.

В пляшущих языках пламени скрючивались и чернели фотографии.

* * *

Кажется, успокоительное подействовало. Или не успокоительное, а быстрые и точные действия мистера Динжера. По крайней мере, дыхание Тейто постепенно пришло в норму. Уже не было нужды хрипло хватать воздух, как спринтер после финишной прямой.

Мистер Динжер тоже это заметил.

— А теперь, Тейто, — он, кажется, впервые обратился к мальчику по имени, — расскажи последовательно, что произошло. Не торопись. Факт за фактом, и с самого начала.

Тейто сбивчиво стал рассказывать. Про встречу с Уилбером и его компанией. Про дневник с тайнописью. Про истощившийся рудник и друзу. Про первые подозрения. Про старые газеты с чердака. Про пропавших до трагедии детей. Про визит к миссис Виктории… и про то, как он узнал Уилбера на фотографии шестидесятилетней давности.

Мистер Динжер молча слушал. Не перебивал. Его лицо стало как никогда серьёзным.

— Я тебе верю, — твёрдым голосом произнёс он. — Я ждал встречи с чем-то подобным всю жизнь.

Тейто облегчённо выдохнул. Его не посчитали безумцем. У него появился союзник.

Дворники на лобовом стекле метались как бешеные. Машина резко свернула с основной дороги и понеслась по заросшей колее, разрезая фарами дождь и вечернюю тьму.

* * *

Миссис Виктория уже переоделась в ночную сорочку и готовилась ко сну, когда в доме погас свет. Такое и раньше случалось в грозу, но не в последние годы — миссис Виктория помнила, как обновляли трансформаторную подстанцию в деревне. После этого внезапных отключений электричества ещё не было.

Впрочем, с её жизненным опытом это было не впервой. Она пережила даже Катастрофу. Миссис Виктория на ощупь добралась до настенного шкафчика, достала старомодный канделябр на три свечи и зажгла их от спичек.

Помещение осветил приглушённый жёлтый свет.

Вдруг в соседней комнате раздался какой-то звук. Тихий, почти скрытый шумом дождя, похожий на стук упавшего на пол мячика — или быстрые и лёгкие шаги.

Миссис Виктория почему-то почувствовала, что это не мячик. Это именно шаги. Тихие, почти детские.

Пожилая женщина приоткрыла дверь в соседнюю комнату.

— Кто здесь? — спросила она в темноту. Тишина. В дом забрались соседские дети?

Миссис Виктория сделала несколько шагов внутрь. Никого. Под свет свечей пересекла комнату, дошла до входной двери и проверила запоры — дверь была заперта.

Второго входа в дом не было, как и открытых окон. Миссис Виктория всегда закрывала окна на ночь, оставляя для проветривания лишь узкие форточные щели. Она, без сомнения, была в дома одна.

Или не одна?

Старушка отправилась обратно в спальню, но, проходя мимо обеденного стола, невольно остановилась. Что-то на столе было не так. Канделябр давал мало света, но даже его хватило, чтобы заметить странное.

Фотоснимки. Миссис Виктория хорошо помнила, как после визита вежливого мальчика собрала их обратно в конверт. А теперь они были небрежно разбросаны по столу. Некоторые лежали даже на полу.

«Ветер?»

Миссис Виктория поставила канделябр на стол и при свете свечей стала собирать снимки. Один, другой, третий… когда потянулась к четвёртому, взгляд случайно скользнул по висевшему на стене зеркалу — и она вскрикнула.

За спиной, в тени её собственного тела, стояла невысокая худая фигура.

Старушка резко, невероятно резко для своих лет обернулась, — и закричала от ужаса. Она узнала лицо ночного гостя. Она узнала его даже через шестьдесят лет. Снова закричала, потом захрипела. Медленно осела на пол, не сводя стеклянных глаз с него. Неуклюже, неловко, как раненый тюлень на берегу, попыталась отползти подальше.

Оглушительно грянул гром. Лёгким взмахом мальчишечьей руки канделябр опрокинулся на пол. Свечи упали на ковёр, и огонь быстро, неестественно быстро распространился во все стороны, переметнулся на занавески, обои, картины…

… Когда соседи сбежались к домику миссис Виктории, тот, вопреки обрушивающемуся с неба ливню, полыхал как факел, разбрасывая горящие искры с кренящегося внутрь дома скелетообразного остова крыши.

* * *

Резкий удар в капот остановил машину. Тейто швырнуло лицом вперёд. Если бы не ремень безопасности, он наверняка разбил бы стекло головой — а так отделался испугом, болью в рёбрах (их стянул ремень) и грохотом в ушах.

С мистером Динжером, кажется, всё тоже было более-менее в порядке. Он ошарашенно озирался по сторонам, всё ещё крепко вцепившись в руль побледневшими пальцами.

Тейто потянул за скобу на дверце. Замок щёлкнул, дверца приоткрылась — не заклинила. Повезло. Тейто расстегнул пряжку ремня безопасности, толкнул дверь и выбрался из машины. Огляделся по сторонам.

Посередине дороги из земли торчал огромный острый камень, больше напоминающий маленькую скалу, скошенную на бок пирамиду, основанием уходившую под землю. Седан мистера Динжера на полной скорости наскочил на этот камень, который смял часть капота и, подобно огромному зубу, вгрызся в днище машины. Вероятно, это их и спасло — энергия несущегося седана потратилась на разрывание металла, а не на переломы их костей, как было бы при прямом столкновении.

Подсвечиваемый в темноте фарами, камень действительно выглядел как огромный каменный зуб. Тейто мог поклясться: когда несколько дней назад он шёл по этой же колее в лагерь, камня на дороге не было. Пропустить такую заметную скалу совершенно невозможно.

Дождь остался позади, лишь редкие капли ещё падали с неба. Тейто, хлюпая по мокрой траве, подбежал к двери водительского сиденья. Мистер Динжер уже отошёл от потрясения и даже справился с пряжкой ремня. Тейто помог ему открыть дверцу. Историк, схватившись обеими руками за корпус машины, поставил одну ногу на землю, выбрался наружу, поставил вторую — и со стоном осел вниз. Сжал пальцами щиколотку.

— Кажется, ушиб голени, — процедил он, — или трещина в кости. Видимо, моё приключение закончено.

Тейто чувствовал, что разрывается пополам. С одной стороны, его несло в лагерь — нужно срочно отыскать Артиона. С другой — не может же он просто так оставить раненого человека ночью посреди дороги.

Тейто от отчаяния закусил губу. Кажется, внутренняя борьба достаточно явно отражалась на его лице. По крайней мере, мистер Динжер её увидел и всё понял.

— Беги в лагерь, найди брата. Я вызову помощь по коммуникатору.

Глаза мальчика блеснули искренней благодарностью. Дилемма морального выбора решена. Дважды повторять не пришлось — Тейто бросился к лагерю.

* * *

Когда мальчик умчался, мистер Динжер какое-то время сидел неподвижно, переводя дух после аварии. Нога болела всё сильнее. Жалко было седан, на котором он ещё молодым и амбициозным юношей ездил на работу в университет.

Наконец, отдышавшись, он зашарил по карманам в поисках коммуникатора. Не нашёл. Точно — он лежал в бардачке. Пришлось снова забираться в машину. С травмированной ногой это было не так просто, но мистер Динжер справился. Ему удалось связаться с соседом — тот обещал приехать через полчаса. Оставалось ждать.

Дверцы машины оставались открытыми — Тейто не захлопнул свою, когда выбирался наружу. Лёгкий ветер продувал салон насквозь, принося с собой насыщенный букет трав ночного лета. Запахи обычных трав — и ещё что-то. Что-то неуловимо-приятное.

Этот аромат нарастал.

Сначала мистер Динжер не обращал на него внимания — его больше беспокоила собственная нога. Однако вскоре не замечать запах стало сложно. Аромат сам собой проникал в нос, кружил голову, клонил в сон. Боль из ноги ушла, как и тревога за мальчика. Как и беспокойство за всё на свете, кроме аромата.

Мистер Динжер вышел из машины. Нога больше не болела. Вокруг насевшего на каменный зуб автомобиля по земле стелились слабый туман — он переливался серебристыми полупрозрачными клубами, мерцая в лучах фар.

Туман непреодолимо манил к себе. Мистер Динжер сделал несколько рассеянных шагов в сторону от дороги. Его пошатывало как пьяного. Коммуникатор выскользнул из разжавшейся руки, упал и потерялся в траве.

Через минуту в мире не осталось ничего, кроме аромата. Старик упал на колени, а затем и на четвереньки, чтобы быть ближе к нему. Пополз по траве, жадно вдыхая пары пьянящего дурмана.

Глаза человека — его сила и слабость. Если в темноте стоять рядом с огнём, глаза адаптируются к свету и не увидят ничего за границами освещённого круга. Окружающий мир погрузится в непроглядную тьму. Вражескому лазутчику легко прокрасться ночью мимо караула, собравшегося вокруг костра. Так и мистер Динжер, ослеплённый фарами, не видел, как за пределами света, в темноте, беззвучно стояла тёмная фигура ростом не выше плеч старика. Стояла и покачивала на длинном цепочном подвесе чем-то медно-блестящим, похожим на старинную жаровню. Та качалась, почти касаясь травы, и распространяла вокруг себя волшебный туман.

Старик не видел жаровню, но в беспамятстве медленно полз по направлению к ней. Когда он был уже близко, обладатель жаровни исчез и в следующее мгновение возник далеко за спиной старика, рядом с автомобилем. Старик сразу же развернулся и, подобно огромной мясистой ящерице, пополз по раскисшей грязи в противоположную сторону. Но жуткое зрелище не спугнуло фигуру. Тонкие и быстрые пальцы ловко отвинтили крышку бензобака. Затем послышался скрежет — автомашина неторопливо, будто бы нехотя завалилась на бок. Топливо полилось из бака на землю.

Человеческая ящерица медленно приближалась, скребя ногтями по земле и жадно втягивая воздух неестественно расширенными ноздрями. Тёмная фигура не двигалась с места, заманивая в топливную лужу то, что когда-то было мистером Динжером.

Шуршание влажной травы сменилось хлюпающим скоблением по мокрой жиже. В этот миг раздался щелчок пальцами, крохотный огонёк упал на землю — и через мгновение гигантский костёр под последний отчаянный крик осветил всё вокруг.

Рядом с машиной никого было. Фигура исчезла.

… Сосед легко нашёл машину — столб огня виднелся издалека. Когда его автомобиль остановился поблизости, на выжженной траве уже догорали чёрный каркас седана и скрюченное обугленное тело.