CRO

Осень пришла на остров вовремя и окрасила лес в свои цвета: алый, багряный, пурпурный.

Человек, истекающий кровью, бежал по мосту через реку, которая отделала земли белых людей от тех, что ещё принадлежали враждебным краснокожим. Он быстро терял силы. Тёмные пунцовые тяжёлые капли усевали брёвна за ним. Только ужас, помогал ему остаться на ногах и не упасть без сознания. Раненый перестал уже понимать, где находится, двигаясь по прямой лишь потому, что видел цель: частокол, возвышавшийся вдалеке. Ветер свистел и толкал его назад, туда, где не осталось живых…

Вокруг селения началась уборка спелого урожая (crop).

Лето выдалось поразительно нежно тёплым, даже жарким, после жестокой беспощадно холодной зимы.

Успели вырасти травы и злаки.

Созрели тыквы!

Но это не объясняло, почему везде и всюду были вороны (crows).

Они кружили над пастбищами, садились на острия частокола и глядели на людей.

Ни пугало, ни ружьё, ни…что не отпугивало их.

Взбешенная Калех[1]: горбатая (crook-back) старуха (crone) – ворчала (croaker), потрясая клюкой.

Не пытаясь заглушить их вопли, девушки, уже сжавшие золочёную солнцем пшеницу, и вязавшие её в снопы, тихо напевали (croon) «Водоросли в волосах, водоросли»[2].

Почтенный Крёс[3] (Croesus) – владелец небольшой фермы (croft), но при этом обладавший сказочным богатством (croesus), явно добытым нечестным путём (crooked), скрестив руки на груди (cross) и сидел, закинув ногу на ногу (cross-legged), усмехался, покуривая трубочку, наблюдал за ними с веранды своего дома, которой ему построили рабы[4].

Недовольный (cross) Кормак[5], также бывший потомком скоттов, толкал в гору телегу с горшками (crock), которую вместе с ним тащила заезженная (crock), измученная подъёмом кляча (crock), иногда вздрагивающая от хлестких ударов по крупу (croup) – возница бил сгоряча, зло (crossly).

Здесь были не только ирландцы и шотландцы, а наоборот: преимущественно англичане.

Люди радовались.

На единственной площади селения постепенно собралась толпа (crowd): уже сотня.

Все готовились к празднику.

Конор[6] подрезал волосы очень коротко (crop).

Он тоже готовился.

По-своему: спрятался в сарае и прихорашивался.

Для начала залез в бочку с довольно прохладной водой, припасённой ещё утром, до того, как проснулся его отчим и погнал помогать в поле.

Отмывшись от грязи и ругани, Конор вылез, дрожа, и оглядел себя.

«Выглядишь аппетитненько, пирожочек».

Так сказала бы его бабушка Калех раньше, до того, как стала горбатой ворчливой старухой, когда ещё вышивала крестиком (cross-stitch).

А теперь поколотила бы клюкой только, если бы узнала, чем он занимается.

Конор хмурился.

Юношу огорчало то, насколько сильно его добрая бабушка изменилась после долгой болезни: упала с обрыва, сломала ногу, выжила, но стала ужасна…

Стараясь не думать об этом, Конор натянул старые, но ещё приличные штаны, доставшиеся ему от отца, и просунул голову через узкий ворот рубашки, сшитой матерью для таких случаев – то были последние вещи, которые удалось сохранить.

Наконец, одевшись целиком, юноша разгладил складки, глубоко выдохнул и распахнул створки, чтобы выйти.

И тут же у края селения за частоколом раздался вопль.

От неожиданности Конор застыл, ошарашенный, но почти что сразу очнулся и помчался туда же, куда побежали все остальные.

И увидел человека, лежавшего на земле, но выбросившего левую руку, перед собой, будто пытался уцепиться за камень, валявшийся на дороге, по которой он вернулся, чтобы взобраться по склону. Одежда на нём была знакомая: такая же, как у всех. Под человеком растекалась тёмно-красная лужа. Конор сразу же узнал его! Киран[7] был ранен не в грудь, иначе кровь осталась светлой рдяной и пузырилась. Безвольная правая рука соскользнула и больше не прикрывала круглую дыру в боку. Кто-то вырван из него кусок мяса вместе с почкой. Зубами! Пальцы умирающего неожиданно расслабились. Он судорожно дёрнулся и перестал пытаться ползти. Снова раздался вопль его жены. Конор потерял ещё одного родного человека: единственного близкого друга (crony) в этом селении! Киран был негром, привезённым из Африки на Карибских островов и куплен там мистером Крёсом. И он, и Конор по сути являлись рабами[8], с той лишь разницей, что юноша был пленён позже: пираты заметили его на улице Белфаста[9], где он искал работу, чтобы выжить, и заманили на пинас[10], который сразу же отплыл в Америку.

Горькая скорбь сразу сдавила Конору горло, и он зажмурился, чтобы сдержать скупые слёзы. Плакать, и показывать слабость было нельзя: на него смотрела Каролина.

Именно ради внимания этой девушки в платье цвета шафрана (crocus) и веночке (crown) из лютиков (crowfoots), юноша и прихорашивался, не фантазируя (crotchet) о много, лишь представляя их первую прогулку. Конор хотел стать героем, чтобы показать себя со стороны, которая была его лучшей: самоотверженность. И фантазировал, чтобы увидеть жуткую бурю, способную сровнять с землёй всё селение; сарай, складывающийся, будто карточный домик, когда несущая балка (cross-beam) переломилась; обломки, сыпящиеся на него и на неё, но не погребающие под собой их обоихлишь потому, что он успевает загородить девушку.

Он был чудаком.

И она была чудачкой: пришивала куклам пуговицы крест-накрест (crossways) не только на платья, но и вместо глаз, разговаривала с чёрным котом бабушки Калех, а иногда – с неупокоившимися родителями[11].

Каролина нравилась Конору своими каштановыми локонами, которые вились до самые пяточек, коричневых оттого, что девушка ходила босиком и обувалась только, когда начинались морозы. Переселенцы её осуждали за вольное поведение, но трогать не смели, побаиваясь Крёса, хотевшего сделать «чокнутую» супругой. Но, несмотря на это, Конор вырезал имя девушки на стволе старой сосны в центре селения. Он был малограмотным и забыл, как пишется вторая буква, а вместо «LINE» вообще оставил глубокую полосу[12].

Такую же, какую оставила на его душе любовь забавной Каролины.

И смерть весёлого Кирана – без друга его жизнь мгновенно стала гораздо тоскливее.

Негр никогда не унывал и всегда находил слова поддержки, когда они вдвоём пахали. Причём за плугом оказывался хлипкий Конор, а могучий Киран, получивший от Крёса это прозвище за цвет его кожи, подхватывал оглобли[13], закидывал на хребет тяжёлый хомут и, заливисто хохоча, начинал мычать, как настоящий бык… Чёрный бык… Мёртвый бык[14]…

Пастор Калеб[15], выскочивший из часовни, подошёл и зачитал молитву для успокоения всех напуганных:

– И пройдя долиною смертной тени, не убоимся зла, потому что с нами Господь[16]!

Жена упала на колени рядом с Кираном и завопила в третий раз, протяжно, безысходно, по-волчьи. Ей откликнулся Ку[17] – своенравный (crotchety) корноухий (crop-eared) ирландский волкодав, вызывавший восторг у Конора[18] своим умением кусаться, но запертый на псарне отбывшего губернатора. Чтобы выяснить, не приплыл ли этот благородный человек, возвращение которого сулило всем свободу, Киран тайно ходил к заливу, где стоял на якоре последний пинас поселенцев. Минул уже год с тех пор, как часть их отправилась в Англию, когда всем стало ясно, что взятых припасов хватит на зиму. К тому же требовалось больше инструментов для постройки домов, ружей, чтобы подстреливать и отстреливаться, других, не менее важных вещей. В конце июля, когда они прибыли, выяснилось, что поздно уже сеять, ибо скоро должна начаться осень, а из-за неё глядело самое страшное суровое время уходящего года – Самайн[19]. На помощь индейцев рассчитывать не приходилось: кроатоаны[20] покинули остров, обеспокоенные и оскорбленные поведением англичан, прибывших ранее и загадочно пропавших. Нашли только одного. Скелет…

Ещё и поэтому остались немногие. Только самые убеждённые в том, что без них Британия не сможет обосноваться в Америке. Они же были Колонией (crown colony). Преподобный Калеб поддерживал их убеждённость…

Которая очень быстро улетучилась, стоило двум из трёх пинасов выйти из гавани.

Переселенцев охватил ужас.

Тогда и явился на остров почтенный Крёс. Провозгласил себя новым губернатором. Привёз необходимое. Конора. Кирана. Каждый его пленник и раб получил дело. Был возведён огромный пристрой к хижине бывшего, но живущего в сердцах губернатора, вещи которого были выброшены в канаву: у того осталась здесь дочь с мужем. Они продолжали надеяться. Их «посадили на короткий проводок», как и Ку, ибо Калеб, страшась конфликтов, рассказал Крёсу о том, что они не смирились. Лишь внучке губернатора, которой исполнилось два года, позволялось бегать везде, лопоча, и так создавая ложное ощущение защищённости.

Крёса называли Кромвелем[21] за его особое коварство[22].

Люди перестали даже бояться нападения индейцев. Только гнева Божьего.

Калеб добился своего: всеобщей покорности.

Он заплатил за заблуждение первым.

Голова его раскололась пополам, как грецкий орех, и содержимое черепа оказалось снаружи.

Кто-то закричал. На этот раз не жена Кирана с таким замысловатым именем, что даже без прозвища.

Её язык вытянулся на немыслимую длину прежде, чем женщина успела вскочить, за миг заставил её задрать голову, и лопнул!

Жрица вуду не успела выкрикнуть проклятье, которое придумала давно и хотела обрушить на Крёса только, когда пришло бы время: именно сегодня.

Но неведомое напало и начало истребление раньше.

Конор осознал, что снова находится в сарае, совсем не сразу.

Радуясь, предположил: «Мне привиделось!», и лишь потом осознал, что целиком покрыт свежей кровью, выплеснулась изо рта той, с которой они готовили заговор против фальшивого губернатораs.

Ещё один их союзник: Кормак, обязанность которого состояла в добывании ключей от всех замков, поскольку его мастерская находилась рядом с домом Крёса, валялся неподалёку. Что-то выдавило глаза ему так, что брызнуло в стороны. Он был виден потому, что створки остались предательски открыты.

Конор дёрнул их обе на себя – кольца чуть не вскользнули из мокрых пальцев, липших друг к другу, вместо железа, то, что связывало плоть, тянуло к ней.

Оказавшись в относительной безопасности, юноша выдохнул и понял, что оставил у тела Кирана самое ценное для него: Каролину!

Он в ужасе повернулся на негнущихся ногах, и увидел пяточку, торчащую из-под стога.

Конор не забыл свою мечту, о которой грезил каждый день.

Желанная чудачка забежала вместе с ним.

Каролина забилась в угол и дрожала – юноша завалил её сеном, заботясь.

Осознав собственную полезность, Конор забрался в их «домик», прижался губами к уху девушки и зашептал:

– Переждём здесь. Нас никто не найдёт. Хоть сам Дьяволом.

Говорил, чтобы утешить, веря в возможность спасти.

Чем бы это ни было то, что убивало переселенцев.

Крики доносились отовсюду.

И не стихали.

– Это призраки викингов – я родители мне рассказали, они сюда доплывали[23]! – пробормотала Каролина.

– Бред… – подумал юноша, но промолчал, чтобы не обидеть девушку, и нашёл в себе смелость суметь запереть ворота балкой прежде слабенького удара, не сотрясшего толстые створы.

– Впусти меня!

Конор узнал голос бабушки и сразу заторопился, чтобы отодвинуть засов, но замер в тот же миг, потому что Калех захрипела и захаркала пузырящейся алой кровью. Её рот с побелевшими губами растянулся вниз, челюсть хрустнула, и сразу из глотки полезли большие ошмётки лёгких – это было видно через дырку от сучка, выбитого старухой из створки остриём клюки, измазанным чем-то коричнево-серым.

Ужаснувшись, Конор отшатнулся. И заозирался, ища выход.

Но сарай был слишком хорошо сколочен…

Кроме одной доски, сгнившей у самой земли. Найти её было сложно. А выломать – вообще выматывающее (crock).

Но когда взмокший юноша протиснулся в лаз и помог вылезти своей девушке, которая застряла из-за корсета, подаренного Крёсом[24].

Взявшись за руки, будто хотели всего лишь прогуляться вдвоём (crocodile), они заспешили вдоль частокола, пригибаясь среди зарослей можжевельника, такого же, как в Ирландии.

Как будто вокруг не происходило ничего страшного, Крошка рисовала что-то на столбе… кровью своей матери, сидящей рядом, видимо, кем-то освобождённой, и пытавшейся спасти малышку, унеся на руках, но остановилась у ворот… потому что ей оторвало ногу – длинный след тянулся от дома губернатора до столба, где Крошка написала CRO. Всего три буквы.

– Когда вернётся дедушка Белый[25], он найдёт крест[26] (cross) и всё поймёт, – радостно, как младенец, затараторила (crow) воистину девственная внучка губернатора[27].

Она не успела закончить «послание»: девочка растаяла, как льдинка, дёргаясь, будто пыталась растянуть невидимые тенета.

Конор оцепенел, не понимая, что творится – Каролина, сумевшая сохранить спокойствие, потащила его прочь от селения в поле. То, что остальные считали чокнутостью, а он – чудаковатостью, помогло девушке быстрее справиться со страхом и действовать, вместо того, чтобы вопить, как остальные женщины.

Мужчины же, наоборот были молчаливы.

Косоглазый (cross-eyed) пастух крутился на одном месте, будто волчок, отбиваясь посохом (crook) и отмахиваясь кнутовищем (crop): оторванный хлыст, обернулся вокруг ветви вяза, крона (crown) которого качалась от порывов резкого противного (cross) ветра, препятствовавшего (cross) его движениям. Вокруг валялись выпотрошенные овцы. А этот упрямец (cross-grained) не хотел умирать (croak).

Круглоголовый (croppy) красномордый кузнец, в фартуке из дублёной шкуры (crop), решивший дорого продать свою жизнь, обрушивал железный лом (crow-bar) на каждую тень, медленно сползавшуюся к нему[28]. Иногда раздавался знакомый Конору звук ломающейся шеи – бывало ему приходилось откручивать головы курам.

Дольше всех отбивались жнецы изогнутыми (crooked) серпами и косари (cropper) – прямыми косами.

Люди помчались к ним по бездорожью (cross-country) кратчайшим путём (cross-cut), топча брошенные, не собранные злаки (cropplants).

Началась давка (crowd).

Слабых вытесняли (crowd) наружу из безопасного круга, набитого (crowded) самыми расторопными, и они лишались выступающих частей тел, либо от нападений чего-то невидимого, либо после неосторожных ударов обезумевших от отчаяния косарей и жнецов – это было ужасное недоразумение (crosspurpose): одни лезли туда, где другим не хватало Вокруг них образовалась коричнево-серая зловонная масса (crop).

Конор и Каролина устремились в противоположную сторону, потом незаметно припали к земле (crouch), за большим валуном, желая лишь пережить это испытание (cross).

Закатное солнце: ярко-жёлтое, точно зоб (crop) молодого клёста (cross-bill), сидевшего на ели впереди, глядело с небес сочувственно, но совершенно неспособное помочь.

А рядом с юношей и девушкой лежал Крёс. Негодяй! Подлец! Несомненно, он нечестивостью своей накликал на них беду (croaker).

И покинул селение первым – сбежал подобно крысе с тонущего пинаса.

Но получил заслуженное «вознаграждение» (crown).

Обманщик (crook), постоянно находивший способ выскользнуть из петли, скрючился (crook) от боли в промежности (crotch). Его белые штаны очень быстро становились бордовыми. День завершился (crowned) победой рабов.

Но Конор не радовался, потому что те, кого он хотел спасти, были убиты. Лишь Каролина оставалась ещё с ним.

Юноша невольно обнял девушку, боясь, что если отпустит – потеряет навсегда, а потом взял себя в руки и попятился вместе с ней через колючие кусты кизила[29], не дожидаясь, пока умрёт Крёс.

Он знал единственный путь к спасению – через перекрёсток (crossroad) за мостом. Но для этого им нужно было перейти реку.

Только как, чтобы остаться незамеченными невидимым нечто, продолжавшим истреблять переселенцев?

Вброд!

Пройти удалось по камням, но лишь потому, что река обмелела. Не поскользнуться оказалось трудновато: то Конор хватался за Каролина, то Каролина – за Конора, чтобы не бухнуться в воду. И девушке это нравилось! Морщинки собрались в уголках её глаз (crow’s-foot). А смешок сорвался с губ… Лёгкий. Невинный. Громкий, как пронзительный удар погребального колокола!

Предчувствуя недоброе, Конор соскочил на берег и прошептав: «Здесь подожди», начал карабкаться по обрыву, чтобы оглядеться. А потом сразу вылез и помчался к перекрёстку, потому что к нему со стороны селения уже несся Ку. Своенравный (crotchety) корноухий (crop-eared) и очень сердитый (cross) волкодав! Он явно гнался за кем-то, не Конором, к которому относился дружелюбно, хоть и без восторга. Поэтому юноша повторил смешок девушки точь-в-точь, решив увлечь невидимого убийцу за собой.

Будто в ответ раздался визг Ку, тут же оборвавшийся. Волкодав не сумел остановить неизвестное.

Оказавшись на перекрёстке и резко повернув[30]: вправо, Конор поднял кулак, не рассчитывая, что сумеет отбиться или хотя бы ненадолго задержать невидимого врага, пока Каролина догадается и пойдёт к пинасу: влево и прямо вниз по течению, как нужно было поступить раньше. Но юноша осознал это лишь теперь… когда в его пальцы вонзилось что-то острое, и те осыпались на землю. Он сначала ужаснулся, а потом ощутил боль, опустошающую его голову от мыслей. Сознание у него помутилось. Конор увидел индейца, который… прыгнул!

И ударил томагавком сверху, так, словно хотел отрубить его искалеченную руку.

Под исчезнувшим в воздухе лезвие, которое начало окрашиваться коричнево-серой жижей, забившей из разлома в черепе, проступили очертания лица настолько ужасного, что Конор не смог подавить стон, вырвавшийся из его горла неожиданно, словно последний выдох.

Пасть чудовища, наполненная (crowded) острейшими клыками, обкорнавшими его кисть, способна была целиком вместить маленькую девочку.

Монстр оказался зубастее крокодила (crocodile), но походил на человека[31].

Когти, кривые как крюки (crooks), которыми он пытался достать индейца, тоже осыпались, срезанные ножом.

Его друг вне селения[32] сумел спасти Конора. Последний кроатоан[33] на острове. Про себя юноша называл его Крылатый Король (crown) Кромахи, потому что тот был Вороной в Короне (crowincrown): носил чудную серую боевую раскраску с лиственным орнаментом (crocket) и чудной головной убор из воронье перьев (crow-quills) на макушке (crown) – всё, что касалось индейцев было чудным. Благодаря ему Конор научился ставить силки (crow’s-foot) и самострелы (cross-bow), различать следы зверей и раны, нанесённые им – охотиться.

Монстр перестал быть невидимым. Высокий. Очень худой. И весь полупрозрачный, как тающий лёд. С безгубым ртом. Он раздувал ноздри, словно хотел обнюхать Конора[34], запомнить аромат того, из-за кого умирал. Вертикальные зрачки монстра сузились, как у кошки.

Индеец предвосхитил его рывок вперёд, отрезав монстру голову!

– Он был отважный воином: отдал душу, чтобы защитить племя от первых переселенцев. А потом, когда белых не осталось – ушёл в лесную чащу, и мы с тех пор о нём ничего не было слышно. Он был моим братом, но я не могу его узнать. Он потерял человеческий облик, пожирая людей. Он укусил тебя, и ты тоже станешь таким: будешь есть плоть.

Индеец сказал Кромахи на своём каркающем языке, который юноша не смог выучить, но понимал. Его снова затошнило. И на этот раз першение в горле не прекратилось, даже после того, как он выдавил из себя завтрак[35].

– Уплывём на Кроатоан[36]. А оттуда переправимся (cross) на большую землю. Там шаман тебе поможет, только потерпи.

– Дай мне нож, – тихо попросила Каролина, подходя к ним ближе, а когда получила, что хотела – вырезала CROATOAN на стволе ели, стоявшей за перекрёстком, как придорожный столб: первые три буквы чётко, остальные – не очень, потому что не хватило сил, но она не попыталась снова.

– Зачем? – подавляя желание извергнуться, спросил Конор.

Его глотка саднила невыносимо сильно: так, словно монстр рвался изнутри наружу.

– Чтобы нас могли найти, – мудро, с насмешливой улыбкой, ответила девушка.

[2] Адаптация ирландской народной песни Dulaman («Водоросли»).

[3] Аллюзия на последнего царя Лидии из рода Мермнадов, правивший в 560-546 гг. до н. э. Считается, что Крёс одним из первых начал чеканить монету, установив стандарт чистоты металла (98 % золота или серебра). По этой причине он считался умопомрачительно богатым.

[4] Аллюзия на английское народное стихотворение «Дом, который построил Джек».

[5] От гаэльск. corbmac – «возничего сын».

[6] От др.-ирл. имени сonchobhar – «собак обожающий».

[7] От гаэльск. ciar («тёмный») + уменьш. суффикс.

[8] В период колонизации по всей Британии крали детей, чтобы продавать в Америке.

[9] Крупный город. В современности – столица Северной Ирландии.

[10] Парусно-гребное судно. Использовалось как посыльное, разведывательное, канонерская лодка, или как рабочий баркас корабля. Могло быть разборным.

[11] Аллюзия на героиню повести Нила Геймана «Каролина» в оригинале «Caroline».

[12] Каламбур: в переводе с английского line значит «линия».

[13] Аллюзия на героя американского фольклора Джона Генри.

[14] Аллюзия на «Историю Нака» автора этого произведения.

[15] Аллюзия на персонажа из телесериала «Баффи – истребительница вампиров», который притворялся священником.

[16] Псалом 22.

[17] От др.-ирл. cu – «сторожевая собака». Кличка легендарного пса из кельтской мифологии.

[18] Каламбур связанный о значением имени персонажа.

[19] «Ноябрь» (др.-ирл.). У кельтов считался первым месяцем зимы.

[20] Название индейского племени, жившего во времена европейской колонизации Америки на одноимённом острове, соседствующем с островом Роанок в нынешнем штате Северная Каролина.

[21] Адаптация из романа Роджера Желязны «Этот бессмертный»: «Скорее греческое, чем арабское коварство».

[22] Имеется в виду Томас Кромвель. Он был крайне противоречивой личностью. Одни называют его «идеальным государственным деятелем тюдоровской Англии», другие — «самым коррумпированным канцлером». Умный, хитрый, смелый, практичный, легко сплетающий и распутывающий самые сложные интриги, он мог быть также бескорыстным и великодушным. Кромвель являлся одной из самых ярких личностей эпохи английского Ренессанса, который опередил своё время.

[23] Аллюзия на сюжет фильма «Исчезнувшая колония».

[24] Часть женского платья, охватывающая грудь, спину и бока.

[25] Аллюзия на Джона Уайта – английского художника и мореплавателя, губернатора колонии Роанок.

[26] Губернатор перед отбытием просил всех переселенцев оставить ему заметное послание с названием места, куда они уйдут, если придётся покинуть остров, и пометить то крестом в случае опасности. Но маленькая умненькая девочка не правильно: буквально, восприняла это слово (прим. автора).

[27] Аллюзия на Вирджинию Дэйр, названную в честь Елизаветы IДевственницы – первого английского ребёнка, который родился в Америке.

[28] Аллюзия на Чарли из видеоигры Don't Starve.

[29] Цветок кизила – официальный символ штата Северная Каролина, где, собственно, и происходят события (прим. автора).

[30] Аллюзия на кинофраншизу «Поворот не туда»

[31] Аллюзия на вендиго. Упомянутый ранее свист ветра, также намек на них: людоеды им приманивают к себе жертв. Они были полупрозрачные, как лёд.

[32] Аллюзия на фразу: «Это мой друг с работы», из кинофильма: «Тор: Рагнарёк». Сценарист: Эрик Пирсон.

[33] Аллюзия на роман ДжейсаФенимора Купера «Последний из могикан»

[34] Аллюзия на сцену из кинофильма «Джиперс Криперс 2». Сценарист и режиссёр: Виктор Сальва.

[35] Первым признаком превращения человека в вендиго является позыв к рвоте. Если тот не прекращается, несмотря на все усилия шамана, человека уже не спасти.

[36] Совр. Хаттерас. Барьерный остров на побережье Северной Каролины в составе Внешних отмелей.