Сказ про Вовку-чекиста, удальца-молодца!
На опушке Волшебного леса, под большой елью сидел аккуратный седобородый старичок с ноготок, в тулупе и валенках. Взгляд его был устремлен в поля, откуда доносилось глухое, всё усиливающееся стрекотание. Вскоре к лесу, подпрыгивая на кочках, с треском подкатил мотоцикл. Восседал на нём дюжий парень, богатырского вида. Одет он был в черную кожанку, брюки военного покроя, непомерно широкие на бедрах, на ногах красовались фасонистые сапоги с «ушками». Из-под козырька кепки выглядывал русый чуб. На ремнях кожанки с одного боку висел маузер в деревянной кобуре, с другого – лимонка.
— Чрезвычайку вызывали, — спросил парень, заглушив мотоцикл и вопросительно поглядев на старичка. — Ты что ли SOS отбил, дедуля!
— Какой я тебе дедуля, — насупился тот. — Зовут меня Порфирий Лешаков. Сторож я, этому лесу хранитель! Для друзей — дядя Лёша.
— Леший, стало быть, — понятливо кивнул парень. — Ну я Вовка-чекист. Слышал, небось?
— Не доводилось.
— Вот те на? Я же – герой народного фольклора, про меня девки в деревнях частушки складывают. Вот послушай:
Вовка – парень молодой, не боится драки!
Носит брюки-галифе, пистолет – на...
— Тихо, тихо! — замахал руками дедок. Ты тут не хами. Тут место особое, Волшебный Лес — культурное наследие, можно сказать. Цыц!
— Частушки же, — обиженно поморщился парень. — Там и не такое слагают!
— Я думал, они Иван-царевича пришлют, Илюху Муромца или Федота-стрельца, — буркнул дядя Лёша, недоверчиво глядя на гостя.
— Ну а прислали меня, — гордо подбоченился Вовка. Остальные ещё после новогоднего корпоратива не просохли. Только ВЧК бдит. На такие случаи мы и созданы — Волшебная Чрезвычайная Команда!
— Что-то я команды не вижу, ты же вроде один тут?
— Остальные позже подтянутся, — отмахнулся Вовка. — Ты лучше говори, что стряслось. Только самую суть!
— Ох и беда у нас, Вовка! — развел руками дядя Лёша. — Жили мы тихо-мирно: и ведьмы, и водяные, и русалки, и кикиморы болотные, и прочий лесной народец. Ворожили помаленьку, не без того, но без экстрима, в рамках приличия.
Но намедни нагрянуло к нам нашествие. Чужаки! Беспредельщики полные. Первым Бармаглот явился. Всех задирает, огнем блыщет, Горыныча нашего опустил, ниже некуда!
– Горыныча? – нахмурился Вовка.
— И не говори! Одну голову ему оторвал, с горы Кудыкиной согнал и сам на ней теперь сидит. А следом, представь, попёрло всякое невиданное зверьё. Явилась здоровенная обезьяна, Кинг-Конг! Носится по лесу, по ёлкам скачет, ветки ломает, шишки рвёт...
— Так, так, — мрачно кивал Вовка. — Ишь, чего творят!
— Вот и я о том! А ещё всякие твари поменьше пожаловали. Мумлики в траве так и шмыгают, за ноги кусают. А ещё...
— Стоп, дядя, — прервал Вовка. — Всё мне ясно, чай, не дурак. Ты лучше дорогу покажи. Для начала – на Кудыкину гору.
— А дорога тут одна, — хитро подмигнул дядя Лёша. — Пойдёшь по неведомым дорожкам, они тебя и выведут, куда надо!
— Лады! Ты только за моей мотоциклеткой пригляди!
Вовка дернул свою кепку за козырёк, надвинул на брови и шагнул в лес.
Только его и видели.
Долго ли, коротко ли, а не успел дядя Лёша свернуть себе самокрутку и закурить, как к нему, бренча бубенцами, подкатила лихая тройка. Управляла ею дева-краса, длинная коса, в кожаной тужурке и красной косынке. Рядом сидела ещё одна, была она черноброва и бела, в модной гимнастёрке, да так ушитой, в такую обтяжку, что грудь выпирала колесом, а на груди той бант пылал алый.
— Кто вы, девицы, будете? — ахнул Леший. — Кто вы, красавицы? Марья-царевна? Василиса Премудрая?
— Муркой меня кличут, — сказала дева в косынке, соскочив на землю и оправляя кожаную тужурку. — А это — Анка! Ты, дедуля, Вовку тут нашего не видел?
— Так вы тоже из ВЧК? — смекнул Леший. — В лес он пошел, Вовка ваш. То ли славы искать, то ли горя мыкать.
— Ну тогда и мы пойдем, — вздохнула Анка, стаскивая с повозки пулемет. — Ты, дедуля, за тачанкой пока присмотри.
В Волшебном лесу всё не так, как в обычном, тут куда ни пойдёшь, сразу и придёшь!
Вовка и пары шагов не успел сделать, как оказался у Кудыкиной горы. На вершине её, расправив крылья, пуская дым из ноздрей, восседало хвостатое чудо-юдо.
— Ну что, гражданин Бармаглот, биться будем или мириться? – грозно спросил Вовка, доставая маузер. — По-хорошему будем или по-плохому?
— По-плохому, по-плохому! Биться, — заревело чудо-юдо, опасливо косясь на ствол.
— Сам напросился, не жалуйся, — сказал Вовка и пальнул.
В Волшебном лесу оружие тоже волшебное. Из ствола маузера вылетела лента серпантина, красивая, блестящая, завертелась, закружилась, да в нос Бармаглоту ударила.
Чихнуло чудо-юдо, качнулось в испуге, крылами дернуло, но устояло.
А потом завертело хвостом и как шмякнет Вовку по кепке. Так, что тот по колено ушел в землю. Даже сапог не стало видно.
Осерчал Вовка, схватил с ремня лимонку, швырнул в злодея.
Взорвалась лимонка, вылетели из нее тысячи лимонных косточек и кедровые орешки, посыпались шоколадная крошка и кокосовая стружка.
Не ожидал такого Бармаглот, поперхнулся, заколдобился, но снова устоял.
И ещё раз брякнул молодца хвостом по кепке.
На этот раз Вовка ушел в землю аж по самые галифе. Тут бы и нашел он свою погибель, но явилась ему подмога.
Тра-та-та... раздалось в лесу.
Это Анка с Муркой подоспели, установили свой пулемет и пустили первую очередь. Стрелял пулемёт вишнёвым сиропом, яблочным джемом, хмельной медовухой, портвейном креплёным и ещё чем-то, таким липким и сладким, что у Бармаглота крылья и лапы едва не склеились.
Пробовал он было огнем блыкнуть, но Анка погасила его, застрочив очередями шипучего советского лимонада «Буратино».
Такого никто бы не вынес. Не выдержало и чудо-юдо...
— Злые вы, — заныл Бармаглот. — Недобрый у вас лес. Уйду я от вас!.
Запорхал он мокрыми крыльями, поднапрягся и как прянул в небо! Открылся над ним круглый портал, рванулся он туда и сгинул. Только хвост его какое-то время торчал, понемногу уменьшаясь, пока и тот не пропал.
— Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая! — расчувствовался Вовка при виде девиц и попросил — Девчонки, тащите меня!
Взяли его девицы за руки, да за шиворот, потянули из сырой земли, куда его Бармаглот заколотил выше сапог, словно гвоздь какой.
Тянут-потянут, а вытянуть не могут!
Вдруг откуда ни возьмись появился подле них старичок с ноготок. То дядя Лёша прибыл со своего поста. Ухватил Вовку за нос и помог вытащить.
Сели они в круг на полянке. Достал дядя Лёша скатерть-самобранку, развернул и появились на ней самогона бутыль, колбаска домашняя, сыр пошехонский, огурчики маринованные, раки вареные – да много ещё чего появилось.
И пошел у них пир, да такой, что позавидуешь.
И тосты были, и танцы, и частушки, и былинные песни хором пели.
А слегка захмелевшая Анка поглаживала свой пулемёт и мечтательно бормотала: «Завтра на Кинг-Конга пойдём...
***
Но завтра никто никуда не пошёл. В лесу Волшебном вдруг наступил порядок. А всё потому, что в библиотеку студенческого общежития зашла уборщица баба Маша. Зашла и ахнула. Какая-то парочка накануне затеяла тут любовь и часть книг с разных стеллажей упала на пол. Там они и лежали в одной куче, перемешавшись, разных жанров и разных авторов.
«Ах, молодёжь, когда за собой прибирать научитесь», — покачала головой баба Маша. Стала она по одной поднимать книги, любовно обтирая их от пыли и расставляла по полочкам: русские народные сказки – на своё место, «Алису в стране чудес» – на своё, фантастику зарубежную и сказочную классику – на своё.
И наступил порядок!
Только с одной книжкой она не знала, что делать, она называлась «Запретные частушки и блатной фольклор советского времени». На ней и штампа-то библиотечного не было. Видать, какой-то студент обронил да позабыл.
Подумала, подумала и взяла домой – почитать на досуге...
Москва, январь 2026
С Новым Годом!
Изображение сгенерировано нейросетью по авторскому эскизу
