О слухах не спорят

   В дом к Ирине постучалась Татьяна. Хозяйка дома уже из-за двери слышала, зачем зашла к ней шумная взбудораженная женщина:

   - Ирин, мимо шла, дай-ка, думаю загляну, может, ты свободна сейчас, возьмёшь меня подстричься?

   - Да заходи, конечно, нет никого пока на ближайшее время, - Ирина кивнула в сторону передней комнаты, где она обычно принимала своих немногочисленных, но постоянных клиентов.

   Татьяна с довольным видом уселась на стул перед зеркалом, сообщила свои пожелания по поводу причёски и затрещала словно сорока о местных новостях. О том, что дочь фельдшера Марии Николаевны, учившаяся в городе в педагогическом вузе, учёбу забросила и работает в кафе официанткой. О том, что Павел, муж кассира Нины в Пятёрочке, не вернулся с вахты из Москвы, не иначе подругу себе завёл, да в столице-то и остался.

   - Вот каков подлец, Ирин, а? У них же детишки совсем малые, дочурка ещё в садике, а сын первоклашка. Ты чего молчишь?- с жадным любопытством вопрошала сплетница, желая обсудить горячую новость. Глазки её при этом возбуждённо поблёскивали.

   Парикмахер отмахнулась, пытаясь пошутить:

   - Не отвлекай, а то постригу под новобранца!

   Раздался телефонный звонок. Вот, и легка на помине: звонила та самая Нина, просилась тоже постричься, желательно прямо сейчас. Ирина согласилась принять её после Татьяны.

   Та же и вовсе раздухарилась:

   - Зачем ей стричься! Лучше бы лишнюю копейку сэкономила, разве вспомнит о ней и детях москвич их?

   Ирина закончила стрижку, феном придала форму причёске, и, судя по всему, Татьяна осталась довольна. Однако, рассчитываться не спешила, перебирала в памяти всех общих знакомых, кто расставался, кто сходился, чувствовалось, что ей хотелось встретить Нину. Но парикмахер довольно бесцеремонно выпроводила клиентку:

   - Мне ещё подмести нужно, да чаю хоть глоток выпить!

   После ухода Татьяны Ирина как следует смела всё настриженное на совок, аккуратно ссыпала на газету, и понесла во двор к уличной печи, дрова, ветки в ней практически прогорели, но жара хватило, чтобы бумажный кулёк вспыхнул ярко, чёрный дым из невысокой трубы завился чёрными змеями. Однако, ветер подхватил их и быстро развеял, так что и следа не осталось в ярко-синем апрельском небе. Ирина выдохнула:

   - Ну, вот и славно!

   Войдя в дом мастерица долго и тщательно мыла руки.

   Тут и Нина осторожно постучалась.

   - Заходи, открыто! Раздевайся, проходи в комнату, сейчас подойду.

   Ирина, надо сказать, с опаской зашла в комнату. Но, увидев Нину, тихую радость в её глазах, приятную улыбку, облегченно вздохнула. И, пока парикмахер выполняла свою работу, Нина радостно щебетала о детях. О том, как Сашу хвалила учительница, что выучил самое сложное стихотворение о весне на выбор, а потом рассказал без запинки и с выражением всему классу. И что Валечка уже учит буквы и даже сообразила, как читаются слоги. Ирина в этот раз не отмалчивалась, расспрашивала подробности, но стригла медленнее, то ли и в самом деле боялась ошибиться, то ли ей подольше не хотелось расставаться со второй клиенткой. Лишь на чуть-чуть глаза Нины стали грустными, когда сообщила, что мужа сменщик попросил поменяться вахтами и остаться на вторую двухнедельную смену:

   - Зато потом целый месяц с нами будет! Словно отпуск. И как кстати, что в мае. Всё в огороде посадим не спеша.

   Ирина подмела постриженное за второй клиенткой, снова отнесла сжигать в уличную печку. Дым был неплотным, светло серым, и опять ветер тут же подхватил и развеял эту лёгкую дымку-грусть в безоблачном небе. Ирина легонько вздохнула и отправилась в дом. Но руки мыть не спешила. А отправилась к своей рассаде перцев, томатов, петуний на окне. Нежно провела по макушкам крепких тёмно-зелёных сеянцев, приговаривая:

   - Ну как вы тут, мои хорошие? Растёте? Только не балуйтесь!

   Потом перешла к другим окнам, выходящим на главную улицу. Там на подоконниках красовались горшки с цветущей геранью. Герань цвела ярко и пышно. Окна из-за этого смотрелись с улицы очень нарядно и празднично. Мастерица поливала их, приговаривая и трогая нежно за мягкие пахучие листья.

   Ирина размышляла, что скоро май, а затем и начало лета. Тогда не только окна, но и палисадник, и клумбы во дворе вспыхнут разноцветными огнями цветов. Нежных и ранимых. Словно судьбы людские, что поломать можно одним лишь словом неосторожным, словно змеей, заползшей в душу и разъедающей своим ядом.