Первые на Лаппинкотте
Митрий и Грег стояли около шаттла и наблюдали за посадкой «Виталии» — одной из двенадцати башен террагенераторов, созданных специально для системы Лаланда. Митрий Нолин был одним из их разработчиков, и два года назад руководство университета поставило его перед выбором: либо он летит в систему Лаланд вместе с террагенераторами, либо об успешной карьере учёного можно забыть. Митрию пришлось согласиться.
Ему выпало устанавливать «Виталию» на Лаппинкотте — наиболее перспективной планете системы. На ней имелась начальная атмосфера, отдалённо напоминавшая марсианскую, вода, скрытая в подповерхностном океане, и обширные залежи полезных ископаемых, особенно железа. В остальном планета была неприветливой и скучной. Лаланд — красный карлик, величиной в половину Солнца, — тускло освещал Лаппинкотт, который, впрочем, находился достаточно близко к звезде, чтобы на Земле приняли решение о начале колонизации. Поверхность планеты представляла собой сплошное серое каменное плато, лишь местами присыпанное красноватым, богатым оксидом железа песком и щебнем. Немного разнообразия добавлял огромный тектонический разлом, тянувшийся от полюса к полюсу. Благодаря ему и не застывающей в разломе магме на планете было много гейзеров, обеспечивающих высокую влажность. Особенно эффектно это проявлялось местной зимой, когда все скалы покрывались ровным пушистым слоем инея, сверкающего в тусклом багровом свете звезды.
Второй терраформер, Грег Яков, был родом с Марса. Он окончил Марсианский университет, прошёл практику на Азимове и с радостью ухватился за возможность начать терраформацию на новой планете с самого начала, «с нуля». Огорчал лишь тот факт, что вся слава опять достанется рейнджерам. На первом этапе освоения терраформеры лишь устанавливают террагены, шесть стандартных месяцев следят за их работой, а затем передают вахту людям, которых несправедливо считают первыми на новых планетах. Рейнджеры, по мнению Грега, просто сидят в бункерах годами и ничего не делают, отправляя на Землю подготовленные компьютерами отчёты. И лишь когда атмосфера становится пригодной для третьей фазы колонизации, на планету возвращаются терраформеры, гидрологи, биологи — и начинают заселение флорой и фауной.
Первая «Виталия» успешно опустилась на поверхность и, выпустив якорные буры, надёжно зафиксировалась в скале.
— Пойдём, — позвал Грег Митрия и направился обратно в шаттл.
После посадки им предстояло запустить процедуру «подключения» террагенератора к планете и осуществить его запуск.
В тесной кабине шаттла каждый из терраформеров занял своё место. Строго говоря, шаттл был не совсем шаттлом — скорее, большим катером. Комитет по колонизации, экономя на всём, решил, что терраформерам достаточно одного малого шаттла, чтобы спуститься на нём с грузовика на орбите, облететь места установки генераторов и через полгода вернуться на другой грузовик, который привезёт уже рейнджеров.
— Принимай управление, — сказал Грег Митрию. — Ты их разрабатывал, тебе и начинать. А я посмотрю.
Митрий был немного польщён, что Грег решил доверить запуск первой башни ему, и подумал, что это вполне заслуженно. В их небольшой команде не было старшего, но Митрий считал себя главнее. Всё-таки он кандидат наук, в отличие от Грега, который был, по сути, выпускником технического училища. Марсианский университет многие на Земле не принимали всерьёз — отчасти потому, что там больше внимания уделяли практической науке, нежели теоретической.
— Интерфейс тут стандартный, — заметил Митрий, — но есть и новые функции. Управляемый бур, например.
Митрий вывел на экран интерфейс первого этапа подключения террагенератора к планете. Под этой фразой подразумевался поиск водоносного слоя, бурение скважины и запуск процесса забора воды, необходимой для работы «Виталии». Митрий включил сканеры, и на мониторе появилось изображение структуры пород под генератором — пустоты, естественные полости с водой, образованные конденсацией подземных гейзеров.
Найденный ранее ботами-разведчиками подходящий резервуар оказался в двадцати метрах от места посадки. Митрий отметил на экране оптимальную точку входа и запустил процесс. Грег увидел, как отмеченный на картинке синим бур выдвинулся из башни и по дуге начал двигаться к полости. Через час процесс завершился, и датчики террагенератора уведомили компьютеры шаттла о начале заполнения танков жидкостью.
— Фильтрам нужно ещё часа два, — сказал Митрий. — Затем можно запустить «Виталию».
Места установки двенадцати террагенераторов на Лаппинкотте были рассчитаны заранее. Митрию и Грегу нужно было лишь проконтролировать посадку, запуск и убедиться в работоспособности. На это им давалось трое суток. В случае, если какой-то из генераторов не запустится, у них будут ещё сутки на замену. После этого грузовик, висящий на орбите, отправится дальше.
Два из двенадцати террагенераторов были жилыми. Тот, который терраформеры сейчас запускали, был первым из жилых и первым по порядковому номеру. В нём они и предполагали жить эти шесть месяцев. Вторая жилая башня, расположенная на другом полушарии, была запасной. Башни террагенераторов, предназначенные для проживания терраформеров, собирали отдельно. В них встраивался вертикальный жилой модуль, ради которого изменяли расположение узлов, чтобы освободить место. Пять уровней жилого блока обеспечивали самый минимум комфорта — только чтобы продержаться положенный срок.
Зелёный индикатор на экране известил, что терраген готов к запуску. Митрий выполнил необходимые настройки, и они вместе с Грегом вышли из шаттла на поверхность. Вскоре над башней появилась струйка пара — «Виталия» успешно начала генерировать кислород.
Специалисты вернулись на корабль, и Грег перегнал его поближе к генератору. Вскоре им нужно будет лететь к следующей башне, но пока они решили осмотреть свой жилой модуль.
— Чёрт! — выругался Грег, когда зацепился рукавицей скафандра за торчащие при входе в модуль острые края крепежа, удерживающего балку между рёбрами охлаждения. — Что так узко-то?
— Это было оптимальное место для входа в шлюз, — ответил Митрий. — Внутри должно быть попросторнее.
Внутри жилого модуля действительно оказалось чуть больше места. Два рабочих стола с мониторами и планшетами для контроля башен, связи со спутниками, сбора телеметрии. Вертикальная лестница вела наверх — в столовую, первый и второй спальные отсеки и склад, располагавшийся на самом верху.
— Ты где будешь? — спросил Грег. — Выше, ниже? — Он имел в виду спальни.
— Да мне всё равно, — задумался Митрий. — Давай нижнюю. Ближе к столовой.
— Договорились.
На этом размещение закончилось. Модуль уже был укомплектован всем необходимым для проживания, но процесс заселения с занятием койки был важным ритуалом. Митрий засомневался: возможно, следовало выбрать верхний уровень, чтобы обозначить своё превосходство, но потом подумал и решил, что всё сделал правильно. Чем ниже, тем меньше лазить по лестнице — значит, расположение более выгодное.
Последующие сорок восемь часов терраформеры практически безвылазно жили в шаттле, изредка залетая в жилую башню за едой, водой и чтобы очистить гигиенический блок корабля. Почти всю работу делал Грег. Митрий поначалу лишь контролировал его действия, а затем, на четвёртом террагенераторе, просто заснул в кресле. Грег его будил иногда, но сам попросил дать ему передохнуть только на седьмой башне. Митрий запустил её и ещё восьмую, вернулся в жилой модуль, спокойно поел, забрал еды для Грега и вернулся на шаттл. Оставшиеся «Виталии» запускал снова Грег.
Им повезло — из новых террагенераторов ни один не отказал. Только седьмой, в котором был второй жилой модуль, не сразу запустился из-за сбоя в контроллере РТГ — радиоизотопного термоэлектрогенератора, ядерной батарейки. Из-за этого не хватало мощности для установки электролиза. Но перезапуск системы всё исправил.
Наконец они вернулись в первую башню, которая на долгие, по мнению Митрия, шесть месяцев станет их инопланетным домом. Уставшие за двое суток, они смогли лишь отправить кораблю на орбите краткий отчёт об успешном запуске всех террагенераторов и после этого проспали почти ещё целые сутки.
Проснувшись, Грег первым делом проверил телеметрию со всех башен, убедился, что генераторы работают, и снова отправил отчёт. Грузовик всё равно будет ждать положенные девяносто шесть часов, но лучше было сообщить, что всё в порядке.
Митрий проснулся позже и спустился злой и невыспавшийся. Он сделал себе в столовой кофе, сел с кружкой на своё место и стал отсутствующим взглядом смотреть на двенадцать маленьких прямоугольников, на которых отображались общие данные со всех «Виталий». Почти все показатели были одинаковыми, они варьировались лишь незначительно — в зависимости от места установки башен. У первой, например, была немного повышена температура и снижена влажность из-за близости разлома.
Митрия с самого начала беспокоила эта близость. Но в отчётах по планете утверждалось, что опасной сейсмической и вулканической активности нет, возможны лишь незначительные толчки и разовые выбросы лавы. Однако огромный каньон под самым боком, полный расплавленной магмы, действовал на Митрия угнетающе.
— Ты что такой хмурый? — спросил его Грег.
— Ты не слышал, пока спал, ничего странного? — поинтересовался тот.
— Нет, — ответил Грег, подумав. — Мы так измотались, что я спал как убитый. А что?
— Я слышал, как будто кто-то скребётся. Как когтями по металлу, — ответил Митрий.
— Нет, такого тут не может быть, — засомневался Грег. — Наверняка это просто какие-то шумы в террагенераторе. Может, крыльчатка насоса где-то вибрирует.
— Нет, это именно что-то или кто-то скрёбся, — настаивал Митрий. — Настойчиво, и всегда в разных местах. Будто проверяет на прочность.
— Всякое может показаться. Мы тут единственные живые существа. Первые, кто вообще ступил на эту планету. Некому тут скрестись.
— Но я слышал! — воскликнул Митрий. — Это не сраный генератор, это что-то живое!
— Так, — Грег встал со своего места и подошёл к напарнику. — Давай успокоимся. Ты устал, не выспался к тому же. Иди, ещё отдохни. Я подежурю. До отчётного облёта ещё есть время — я тебя разбужу.
Митрий, сделав усилие, молча встал, оставил недопитую кружку на столе и пошёл обратно наверх. Он понимал абсурдность своих страхов, но был уверен, что звук, который он слышал, не был рождён какими-то процессами внутри башни. Он шёл снаружи, возникал где-то внизу, поднимался по стальному каркасу и проникал в жилой отсек.
Митрий хорошо запомнил этот звук с детства. Когда-то он жил с родителями в Южно-Ростовской республике Славянской Федерации, у самого края Азовской соляной долины. До подросткового возраста всё было хорошо. Семья как семья. Родители, конечно, ссорились, но потом всегда мирились. Но потом Митрий стал замечать, что отец начал приходить домой очень поздно. Иногда его вообще не было по нескольку дней. Мать вроде относилась к этому спокойно, не подавала вида, и Митрий тоже как-то не обращал внимания. Отца он любил, и когда его долго не было — скучал. Однажды в конце весны мать перестала ходить на работу. Сказала, что хочет отдохнуть и найти что-то более интересное. Она взяла Митрия, и они вместе уехали на все летние каникулы на море, в Кавказский регион. Когда вернулись, родители объявили сыну, что разводятся. Так как мама больше не работала, суд оставил Митрия с отцом, чему мальчик был рад, однако и с матерью он не хотел расставаться. Но она забрала вещи и уехала. Больше он её никогда в жизни не видел.
Отец сказал сыну, что хочет подготовиться к новой жизни без мамы. Пообещал, что сделает в комнате Митрия ремонт. А пока ещё месяц Митрий должен пожить у бабушки. Та жила в Феодосии, в Крымском регионе. У неё был старый частный дом из оцилиндрованного бревна — Митрий даже не представлял, что такие ещё сохранились. На участке рос сильно запущенный сад. Старые абрикосовые деревья стояли все переплетённые толстыми виноградными лозами. Спелые плоды никто не собирал, они падали вниз и там гнили, распространяя странный сладковатый запах.
Бабушка выделила внуку просторную комнату на первом этаже. Митрий, оставив в ней чемодан, первым делом пошёл на пляж. Море здесь было не таким, как на Кавказе. В воде плавало много водорослей, берег был каменистый, с множеством деревянных обломков, обтёсанных прибоем и выброшенных на сушу. Митрий гулял вдоль кромки воды, пока не начало темнеть, и затем вернулся в дом.
Уставший, он разделся и лёг в кровать. Но только положил голову на подушку, как услышал странный писк. Подушка пищала и, казалось, шевелилась. Потом он почувствовал, как что-то пробежало вдоль его тела от ног к голове и, остановившись у лица, страшно зашипело. Митрий с паническим криком буквально скатился с кровати, попятился от неё и замер, упёршись спиной в старый шкаф. На кровати сидела огромная серая крыса. Вскоре к ней присоединилась ещё одна. На постельном белье валялось множество маленьких чёрных шариков, подушка была разорвана, и в ней что-то копошилось с противным писком.
Митрий осторожно, стараясь не делать резких движений, встал, вышел из комнаты и закрыл дверь. Он услышал, как за дверью по дощатому полу цокают мелкие коготки. Митрий видел тень: крыса подбежала к двери, понюхала щель и затем убежала. Бабушка уже спала. Митрий обошёл дом и нашёл на втором этаже другую комнату с кроватью. Белья на ней не было, лишь матрас. Митрий тщательно проверил его — не живёт ли в нём ещё кто-то — и только после этого лёг, накрывшись покрывалом, которое забрал внизу с веранды. Покрывало пахло палой листвой.
Утром бабушка ничуть не удивилась, что крысы свили в её доме гнездо.
— Некому садом заняться, вот они там и плодятся, — сказала она. — А как похолодает, начинают в дом перебираться. Скребутся. Просто возьми новую подушку, — предложила она.
Но Митрий даже заглядывать в ту комнату больше не собирался. Он застелил себе кровать на втором этаже, тщательно проверив и подушку, и одеяло.
Все эти дни он старался меньше находиться в доме — подальше от мрачного бабушкиного сада, всего перекопанного кротами. В слое гнили у самой земли обильно плодились черви, сороконожки, огромные жуки, которые с низким гулом срывались с веток абрикосовых деревьев и стремительно летели, каждый раз норовя врезаться в лоб. Белёсые личинки этих жуков постоянно копошились в листве, то и дело выползая на дорожку от двери до калитки. Митрию приходилось их осторожно перешагивать, чтобы не наступить на мерзких созданий.
Он гулял вдоль моря, лазил в горы. Местные уже ходили в школу, взрослые работали. Небольшой посёлок и его окрестности днём были безлюдны, и Митрий представлял, что он один на далёкой, лишённой жизни планете. Часто он забирался куда-нибудь повыше, откуда было видно море, устраивался у какого-нибудь камня и весь день играл на адвизоре или смотрел аниме.
По ночам Митрий каждый раз слышал, как крысы скребутся в доме, бегают по полу, мелко перебирая лапками. Иногда раздавался громкий писк, шипение и возня. Но больше всего Митрия пугало методичное царапание — звук настойчиво скребущихся по дереву когтей. Примерно в одно и то же время, глубокой ночью, к запертой им двери на первом этаже подходила крыса и начинала царапать и грызть её. Митрий не знал, сможет ли она прогрызть дерево насквозь, но он был уверен, что если это случится, когда он уснёт, то крыса придёт и перегрызёт ему горло. Поэтому он не спал, пока скрежет и царапанье не прекращались.
Через месяц, как и обещал, за ним вернулся отец. Митрию он показался более весёлым, чем раньше. Он шутил, улыбался, рассказывал, какой сюрприз ждёт его дома. Бабушка, обрадовавшись новой встрече с сыном, не захотела отпускать их просто так. Она попросила Митрия слазить в подпол и достать оттуда пару банок домашнего варенья. От одной мысли о том, что придётся спускаться в подвал этого насквозь гнилого дома, кишащего насекомыми и грызунами, Митрия передёрнуло. Но отец сказал, что нехорошо отказывать старушке, пусть даже это варенье никто и не будет есть.
Митрий полез. Крышка люка в подвал с обратной стороны, как инеем, была покрыта белой пушистой плесенью. Из подпола пахнуло затхлостью и сыростью. Освещения внизу не было, и Митрию пришлось подсвечивать лестницу экраном адвизора, который то и дело автоматически гас. Он спустился до самого низа и осветил выглядывающие из сумрака полки. На них рядами стояли оплетённые паутиной и покрытые пылью разнокалиберные банки с коричневатым содержимым. Видимо, бабушка имела в виду именно их. В любом случае, Митрий не собирался копаться и искать тут что-то, тем более есть содержимое этих банок. Он сделал шаг, потянувшись за ближайшим вареньем, и тут же почувствовал, что его нога наступила на что-то вязкое. Раздался неприятный хруст и истошный писк. Не в силах пошевелиться, Митрий направил свет от адвизора вниз. Под его ногой копошились раздавленные, но ещё живые маленькие чёрные шарики. Лужица крови медленно вытекала из-под подошвы и быстро впитывалась в рыхлый пол. Рядом с ботинком в то, что раньше было его детёнышами, слепо тыкался усатой мордой большой крот.
Митрий схватил банку и поспешил наверх, едва переступая по лестнице ватными ногами. Вывалившись наружу, он трясущимися руками поставил банку на пол и поскорее закрыл люк. Ему казалось, что крот, чьё потомство он убил, будет гнаться за ним.
— Что случилось, Мить? — спросил отец. — Ты какой-то бледный.
Митрий не ответил. Он выбежал из дома, оставляя на полу кровавые отпечатки подошвы.
— Варенье, что ли, разбил? — поинтересовался отец, глядя на красные следы. — Не переживай, оно всё равно давно испортилось. Мать ещё меня пыталась им накормить, когда я был как ты.
Но Митрий его не слушал. Он вытер обувь о траву, залез в кабину ровера и сидел там, пока отец не вернулся и они не поехали домой.
— Что ж ты с бабушкой не попрощался? — упрекнул его отец.
— Я попрощался, она просто забыла, — соврал Митрий.
— Ну тогда ладно.
Дома Митрия ждала его новая комната с большим медиавизором, новым планшетом и новой мебелью. Старой кровати, в которую его укладывала мама, старого стола, за которым она помогала ему делать уроки, больше не было. Но настоящим сюрпризом стала новая женщина, поселившаяся у них дома. Митрий старался избегать мачехи, она тоже не настаивала на общении. Закончив средние классы, Митрий уехал поступать в колледж в Московию. Затем был университет, аспирантура — и вот теперь он на далёкой, лишённой жизни планете, устанавливает башни террагенераторов, чтобы когда-нибудь планета ожила и на ней поселились люди.
Грег разбудил Митрия шесть часов спустя. Тот был уверен, что не сможет заснуть, но всё-таки незаметно для себя задремал. Проснувшись, Митрий почувствовал себя лучше. До конца четвёртых суток на планете они занимались последней инспекцией установленных террагенераторов, прежде чем отправить финальный отчёт кораблю на орбиту. После этого их ждало шестимесячное одиночество — без связи, без поддержки, без помощи.
— Это нормально, что рядом с башнями концентрация кислорода больше? — поинтересовался Грег, когда они наконец вернулись домой.
— Да, — подтвердил Митрий. — Это основное отличие новой конструкции. Раньше генераторы пытались создать равномерную атмосферу. «Виталии» создают вокруг себя области с оптимальными для жизни характеристиками, а дальше эти области расширяются и распространяются по всей планете естественным путём. Это позволяет быстрее приступить к работе рейнджерам, быстрее начать осваивать планету.
Следующей ночью Митрий спал спокойно. Посторонних звуков, напоминающих скребущихся крыс, не было — или он просто их в этот раз не слышал. Он проснулся раньше напарника, сделал себе кофе, гидрировал пару ломтиков сыра и решил проверить, как работает его новая схема терраформации. В конце концов, кто же сможет отказать себе в удовольствии первым выйти на поверхность неизведанной дикой планеты без скафандра и с кружкой горячего кофе в руке?
Митрий подождал, пока давление в шлюзе сравняется с внешним, и сделал свой первый вдох свежей атмосферы Лаппинкотта. Дышать можно было. Атмосферное давление пока оставалось низким, но достаточным для поддержания минимальной концентрации кислорода. Митрий отошёл от башни, осматривая окрестности. Справа алело зарево от разлома. Ветер приносил с той стороны слабый запах сероводорода. За башней террагенератора начиналось ущелье, уходящее вниз по трещине в скалах. Напротив же, насколько хватало взгляда, простиралась обширная каменистая долина. Обломки базальта, словно торосы, наползали друг на друга, образуя то там, то здесь причудливые ломаные фигуры.
Митрий сделал глоток и почувствовал, как что-то течёт из носа. Он подумал было, что это конденсат, скопившийся на прохладном воздухе от его тёплого дыхания. Но, поднеся палец к верхней губе, увидел кровь. Видимо, от быстрой смены давления лопнул сосуд. Кровь капала на камни, привнося что-то сюрреалистичное в этот одноцветный серый пейзаж. Митрий поспешил обратно.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил его уже проснувшийся Грег, когда он вернулся внутрь.
— Всё нормально, — успокоил его Митрий. — Сосуд лопнул. Дышать можно, но давление пока низкое.
— Ясно. Я начал собирать метеорологию по восточному полушарию, — сообщил напарник. — Займёшься западным?
Закончив с работой и составив план корректировки работы «Виталий», Митрий решил снова пойти прогуляться. Грег выйти с ним отказался, сославшись на усталость. Снаружи действительно не на что было смотреть, к тому же за последние несколько суток они вдоволь насмотрелись местных пейзажей, облетая башни. Серые скалы на фоне серых плато с серыми расщелинами. Лишь разлом вносил небольшое разнообразие.
Терраформер надел на этот раз скафандр и вышел из башни. Ни скалистая долина, ни ущелье, ни разлом не изменились. Но метрах в тридцати от террагенератора, примерно там, куда Митрий ходил в прошлый раз, он заметил странное образование. Одинокую конусообразную насыпь, выглядевшую инородной в окружающем ландшафте. Митрий много раз видел похожие кучи на Земле, в том странном саду у бабушки. Это была кротовина — отвал породы, образующийся, когда крот выкапывается на поверхность. Это было настолько невероятно, что Митрий, не задумываясь, подошёл ближе. Кротовина оказалась большой — почти два метра высотой и столько же в диаметре. Она состояла из обломков скал, щебня, песка, словно её создало нечто, способное прогрызаться сквозь твёрдые породы планеты. В отличие от земных кротовин, у этой сбоку имелась выемка — как будто часть конуса осыпалась в образовавшуюся под краем пустоту.
Митрий был уверен, что раньше этого тут не было. Находка заново всколыхнула былые страхи. Он вспомнил раздавленных детёнышей. Если эту насыпь сделало живое существо, то оно должно быть достаточно большим, чтобы представлять опасность для человека. Митрий попятился. Ему показалось, что из насыпи кто-то лезет, но это оказался ветер — порыв переместил песчинки и несколько мелких камней на отвале.
Эту ночь Митрий опять не спал. Он прислушивался к звукам, проникающим в жилой отсек из башни и снаружи. Слышал, как работает насос, перекачивающий воду в фильтре, периодически раздавался глухой вздох воздушной помпы и стон сервоприводов ультразвукового распылителя. И вот наконец он услышал то, что ждал. Совсем как в детстве: тихий скрип царапающих по металлу когтей. Он ритмично повторялся — зук-зук, зук-зук — словно кошка пыталась раскопать пластик в своём туалете. То, что его производило, явно пыталось попасть внутрь модуля. И Митрий был уверен, что это именно оно сделало ту кротовину.
— У тебя всё хорошо? — поинтересовался спускавшийся вниз Грег, когда увидел, что Митрий лежит в своей койке в одежде и, не двигаясь, смотрит в потолок.
— На планете кто-то есть, — сообщил Митрий.
— Что? — переспросил Грег и подошёл ближе.
— Кто-то живёт под поверхностью, — пояснил тот. — Я видел. Оно выкапывается наружу и пытается проникнуть сюда. Это кроты.
— Боги, какие кроты! — удивился Грег. — Ты опять не спал всю ночь? Слушай, я понимаю, что работа нудная, но её надо делать. Над южным хребтом вчера формировался фронт. Нужно отследить закономерность. Один я не справлюсь, если ты будешь отсыпаться днём.
— Да, хорошо, я иду, — ответил Митрий уставшим голосом.
Выпив кофе, он немного взбодрился, но Грег видел, что тот постоянно замирает, смотрит куда-то в пустоту, к чему-то прислушивается. Во время перерыва Грег сам предложил сходить посмотреть, что такое нашёл Митрий.
Он долго рассматривал кротовину, обходя её вокруг, пока сам Митрий стоял в стороне и периодически озирался. Наконец Грег подошёл к нему.
— Давай снесём её и посмотрим, — предложил он.
— Что, прости? — переспросил Митрий.
— Я говорю, сровняем эту насыпь и посмотрим, что под ней. Ровером. Ты уверен, что её не было раньше?
— Мы можем посмотреть архив с камер — на видео должен быть виден этот участок, — ответил Митрий. — Но я уверен.
— Да, ты прав, на ровной поверхности такое сложно не заметить. Наверняка этому есть какое-то простое объяснение. Какой-нибудь геологический феномен. Тут разлом рядом, может, снизу выпирает породу, может, тут гейзер скоро будет. Я пойду в гараж.
Грег лихо вырулил на ровере из-за башни, подъехал к насыпи и осторожно двинулся на неё. Под пластиковыми кожухами корпуса скрывалась прочная рама, поэтому ровер, которому Грег максимально занизил клиренс, легко снёс её, оставив около двадцати сантиметров щебня. Остальное он раскатал колёсами и затем просто раскидал остатки сапогом.
Митрий осторожно приблизился. Под насыпью обнаружился пролом, покрытый по краям трещинами и забитый всё теми же мелкими обломками скал и камнями. Края были неровные, словно под поверхностью находилась каверна, тонкую крышку которой что-то выломало изнутри. Митрий не был биологом, но видел, что вряд ли провал имел животное происхождение — по крайней мере, однозначно сказать было нельзя. Это его немного успокоило, но всё же насыпь очень походила на кротовину. Да ещё этот скребущий звук.
Прогулка взбодрила его, и до конца дня он работал бодрее и даже остался доделать карту воздушных потоков, когда Грег уже отправился спать. Митрий почти закончил, как снова услышал повторяющийся скрежет. Здесь, в рабочей комнате, он был громче. Терраформеру казалось, что он даже слышит, в каком месте это нечто пытается прорваться внутрь.
Жилой модуль, встроенный в башню, представлял собой вертикальный параллелепипед со скруглёнными углами. Он был полностью автономен и даже имел собственное питание от отдельного РТГ. От «Виталии» он получал только воду. Выход из модуля располагался среди огромных рёбер внешнего охладителя. С противоположной стороны было выделено место для ровера: там часть рёбер вырезали и между ними установили ворота. Сам гараж не был герметичным, доступ в него имелся только снаружи, но оттуда можно было попасть во внутренности башни.
Митрий надел скафандр и вышел под багровое вечернее небо планеты. Обойдя террагенератор, он зашёл в гараж. Ровер стоял пыльный, с поцарапанным кротовиной передом. В дальней стене помещения находился люк, ведущий внутрь. Терраформер зашёл в него и включил фонарь на шлеме. Здесь была лестница, ведущая вверх и вниз. В принципе, башня стояла на уровне поверхности, но при посадке для лучшей устойчивости она немного углублялась, дробя породу ультразвуком. Митрий начал спускаться. Внизу почти не было оборудования. Посадочные двигатели располагались снаружи и после посадки использовались как дополнительная опора. Внутри же, у самого дна, находились буровое оборудование для «подключения» к воде, сейсмодатчики, установки фильтрации и утилизации.
Митрий прислушался. Царапающий звук доносился ближе к внешней стенке жилого модуля, между ней и корпусом утилизатора. Терраформер подошёл ближе и нагнулся. Мёртвенно-белый свет лампы — совсем как тогда, в подвале, свет от адвизора — высветил стальную поверхность днища башни. По ней тянулась странная выпуклая борозда, будто снаружи кому-то уже удалось немного процарапать металл. И стоило ему про это подумать, как прямо под его ногами раздалось: зук-зук, зук-зук.
Митрий аж подпрыгнул. Он мог поклясться, что почувствовал через подошвы сапог вибрацию, которую создавал этот скрежет. Там, под днищем, явно что-то было. И оно, как та крыса, запертая им в старой спальне, пыталось выбраться оттуда.
Ночью Митрий опять не смог уснуть. Он задремал лишь под утро, не в силах бодрствовать вторые сутки. Утром он рассказал про то, что видел и слышал в башне, Грегу. Грег, к удивлению Митрия, отнёсся к рассказанному серьёзнее, чем тот ожидал, и согласился в обед пойти посмотреть на борозду.
— Я тут подумал, — сказал он. — Звуки, которые ты слышишь, это могут быть подвижки породы под днищем. Башня раскачивается, дно двигается и перекатывает осколки. От них и скребущий звук.
— Нет, — возразил Митрий. — Они слишком равномерные.
— Ну так башня качается как маятник — туда-сюда. Равномерно.
Митрий признал, что эта теория выглядит логичной, но появление кротовины она не объясняла. Где-то в подсознании у него мелькала мысль, которую он никак не мог ухватить. Ему казалось, что он упустил что-то — причину, по которой та насыпь появилась именно в том месте.
После обеда они спустились в подвал террагенератора вместе, и Митрий показал Грегу борозду. Грег присел на корточки, осмотрел её, затем отошёл в сторону и что-то начал рассматривать там.
— Это сварной шов, — наконец заявил он. — Смотри, вот тут такой же, и вот там. Ты же конструктор, ты лучше должен знать, как это всё собрано. Наверняка там внизу какие-нибудь рёбра жёсткости, а это точечная сварка, которая их удерживает.
Митрий понял, что действительно не подумал про это. Ему стало неловко от того, что он, учёный, поддался панике и начал искать какие-то фантастические доказательства своей паранойи там, где их нет. Но он отчётливо слышал, когда был здесь прошлый раз, как о металл что-то скреблось. Это не были камешки — он был в этом уверен.
И тут пол под ним задрожал. Митрию показалось, что днище башни выгнулось внутрь под напором чего-то большого, что вот-вот прорвёт металл и проникнет сюда. Вдруг это не сварные швы? Вдруг это всё-таки царапины, которые оно проделало, чтобы в конце концов одним ударом пробить преграду и добраться до него?
Но дрожь утихла, и корпус башни остался целым.
— Вставай, — услышал Митрий голос Грега.
Тот протягивал ему руку. Митрий схватился за неё и встал. Он даже не помнил, когда упал. Что-то тёплое потекло внутри скафандра по ноге в сапог.
— Сейсмическая активность, — пояснил Грег. — Пошли, надо посмотреть датчики.
Они вернулись в жилой модуль. Грег как был в скафандре — только без перчаток и шлема — сел за планшеты и стал смотреть телеметрию с сейсмодатчиков. Митрий, сказав, что ему нужно переодеться, присоединился к нему позже. Ему было стыдно за свой новый приступ паники, но он очень сильно испугался. Грег не знает, каково это, когда по тебе голому, в кровати, бегает крыса, которая потом каждую ночь не даёт тебе спать. Он не знает, каково это — увидеть огромные когти крота, который тычется носом в окровавленные тельца своих детёнышей, которых ты только что раздавил. Как знать, вдруг на Лаппинкотте действительно есть жизнь и они своей башней тоже раздавили чьё-нибудь гнездо?
Эпицентр толчков находился на другой стороне разлома. У терраформеров были только датчики, расположенные внутри башни, поэтому Грег решил установить дополнительные на пространстве между «Виталией» и заполненным магмой каньоном. Митрий предложил ему взять ровер, на что Грег ответил, что расстояние не такое большое и проще пойти пешком. Он взял рюкзак с датчиками и направился к выходу.
— Твою мать! — вдруг услышал Митрий его возглас.
Выйдя из модуля, он увидел напарника, стоящего в проходе и рассматривающего свою руку.
— Я так и знал, что обязательно порежусь тут обо что-нибудь, — заявил Грег.
С этими словами он показал Митрию распоротую чем-то острым перчатку скафандра с капельками крови, медленно проступающими по краям. Он отстегнул её, и из неё вылилось неожиданно много крови, залившей всю балку и тот острый край болта, о который Грег и порезался. По его руке продолжала течь кровь, стекая по пальцам и капая на стальной пол.
— Неси сюда аптечку, — попросил Грег. — Не хочу внутри всё залить кровищей.
Митрий сбегал за аптечкой, остановил кровь и заклеил рану.
— Дай свою перчатку, — попросил Грег. — Неохота тратить время и доставать запасные. Хочу до темноты успеть.
— Точно не хочешь на ровере? — спросил Митрий.
— Не, — снова отказался Грег. — Прогуляюсь. Будем на связи, если что — заберёшь меня.
У Митрия было нехорошее предчувствие. Возможно, это просто последствие паники, испытанной при толчках. Он бы ни за что не решился идти в одиночку по незнакомой местности — да что там местности, по незнакомой планете, когда под её поверхностью могут водиться неизвестные твари, царапающие башню и строящие насыпи, так похожие на кротовые отвалы. Он стоял и смотрел, как Грег отдаляется быстрой походкой, направляясь к разлому. Вот он остановился, достал из рюкзака датчик, воткнул его в трещину в скале, затем пошёл дальше. Митрий посмотрел на кровь, которой Грег залил опору при входе, и ему показалось, что он снова почувствовал ступнями знакомое «зук-зук» под стальной пластиной корпуса.
— Митрий? Митрий! — услышал терраформер, как Грег вызывает его по местной связи.
— Грег? — ответил он.
— Я всё установил, — сказал Грег. — Но тут в разломе какая-то активность, видимо, толчки повлияли на магму. Забери меня на ровере, а то мало ли что. На локаторе меня видно?
Митрий достал адвизор и открыл приложение локатора. Точка, обозначающая его самого, неподвижно горела поверх башни террагенератора — так она выглядела сверху, со спутника. Точка Грега медленно двигалась от разлома. Над каньоном периодически отлетали в стороны частицы, оставляя за собой дымный шлейф. На самом деле эти частицы могли быть кусками или брызгами лавы в несколько метров в диаметре, но со спутника всё выглядело мелким.
— Да, я вижу тебя, — подтвердил Митрий, но Грег не ответил. — Грег?
Митрий снова посмотрел на адвизор. Точка Грега не двигалась.
— Грег? — повторил он.
— Митрий! — наконец ответил Грег, и голос его Митрию не понравился. — Скорее! Твою ж мать… Ноги… А-а-а…
Грег замолчал, но связь работала. Митрий через динамики слышал глухие хлопки, и через несколько секунд они повторялись низкочастотным уханьем, как звук далёкой канонады, слышным через корпус башни. Митрий хоть и провёл всю осознанную жизнь в стенах университета, в пыльных аудиториях с тупицами-студентами, но обязательный курс выживания перед отправкой на Лаппинкотт дал ему понять, что такое экспедиция на неизвестную дикую планету. В голове вспыхнули обрывки правил и протоколов на случай непредвиденной ситуации, и он кинулся их выполнять.
Митрий выбежал из башни, растеряв по пути перчатки и забыв на столе шлем. Но это было не важно. Вблизи «Виталии» уже можно было дышать, а в ровере имелась своя система жизнеобеспечения. Он нетерпеливо ждал, пока откроются створки люка гаража. Наконец он вскочил в ровер и помчался, отслеживая местонахождение Грега по навигатору на панели управления. Митрий не обращал внимания на дорогу — мелкие разломы и скальные выступы роверу были нипочём. Трясло, конечно, но подвеска справлялась. Он уже почти доехал, как ровер во что-то врезался, замедлив ход, и град камней осыпал лобовое стекло, проскрежетал дробью по днищу. Митрий притормозил.
Разлом был уже совсем близко. Из него дымящимися шарами выстреливала лава. Огненные капли падали на скалы, разбрызгивая вокруг снопы искрящихся брызг. Где-то тут, совсем рядом, должен был быть Грег. Но не это привлекло внимание Митрия и заставило остановиться. Множество кротовин — отвалов щебня, сформированных в аккуратные пирамидки — высилось на плато. Целые их серии вытягивались в линии, которые пунктиром уходили вдаль, насколько хватало взгляда.
— Митрий! Я здесь, — снова ожил приёмник в ровере.
Голос Грега был слабым, сопровождался тяжёлым прерывистым дыханием.
Митрий вылез из ровера. Воздух был сильно разрежен, но некоторое время дышать можно было. Митрий пошёл туда, где, судя по локатору, должен был быть напарник. Он нашёл его через десяток метров. Грег лежал, привалившись к обломку скалы. От него к большой дымящейся капле лавы, переливающейся красным и оранжевым сквозь трещины в чёрной корке, тянулся кровавый след. Ног у Грега не было — вместо них торчали обугленные культи с продолжающими тлеть расплавленными краями скафандра. Митрий сделал было шаг, чтобы забрать напарника, но остановился.
От ближайшей кротовины к Грегу полз, извиваясь телом и загребая когтистыми лапами, огромный крот. Второй такой же приближался слева. Митрий медленно оглянулся. Как минимум шестеро кротов ползли к Грегу, периодически останавливаясь и нюхая воздух. Один из них задержался и уткнулся мордой в размазанную по камням кровь.
И тут мысль, беспокоившая Митрия всё это время, наконец сформировалась полностью. Та первая кротовина около башни появилась именно в том месте, где Митрий оставил несколько капель своей крови. Кроты лезут на запах крови. Они ничего не видят, но чувствуют её горячий железистый запах. Кровь. Митрий вспомнил тельца маленьких кротёнышей, из которых он, словно меховые виноградины, выдавил кроссовком лужицу крови, и теперь они вернулись за ним. Они идут на запах крови.
Что-то тёплое и солёное коснулось губ Митрия. Он машинально облизал губы и почувствовал тот самый вкус. Кровь. Он вытер кровоточащий нос рукавом и продолжал смотреть. Одна из тварей остановилась, посмотрела на него, принюхалась. Её морда была больше похожа на рыбью, чем на кротовью. Но это было не важно. У неё были такие же мощные передние лапы, как у кротов. Она была чёрная, лоснящаяся, но покрыта не шерстью, а мелкой чешуёй. У этих кротов не было задних конечностей — только короткий мясистый хвост ящерицы, извиваясь которым они, как змеи, медленно передвигались по поверхности.
Тварей становилось всё больше. Грег, видимо, находившийся до этого без сознания, очнулся, увидел напарника и протянул к нему руку. Митрий услышал его голос, доносящийся из ровера, но не расслышал, что тот говорит. Он смотрел, как кроты приближаются к безногому телу. Те, что были ещё далеко, буквально ныряли в свои отвалы и выныривали уже ближе, образуя новые кротовины. Грег попробовал ползти к Митрию, но твари преградили ему дорогу.
Терраформера окружила дюжина кротов и остановилась, принюхиваясь. Вдруг одна из тварей, резко распрямив хвост, прыгнула вперёд, впившись непропорционально большой пастью в кровавый обрубок ноги. Крик Грега через динамики ровера донёсся до Митрия. Крот рвал его, а Грег, извиваясь и катаясь по камням, пытался от него избавиться. Второе животное впилось ему в руку, третье — во вторую культю. Всё больше тварей терзало тело напарника, а Митрий стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Он чувствовал, как кровь из носа течёт по подбородку. Она капала на грудь, украшая белый скафандр ярко-красными потёками. Митрий периодически машинально вытирался рукавом и с хлюпаньем пытался втянуть кровь в себя, ощущая горлом её солёный вкус.
Всё больше тварей обращали внимание уже на него самого. От Митрия воняло кровью, и она привлекала их. Грег уже не шевелился. То, что осталось от его тела, безвольно моталось под натиском кротов, отрывающих куски мяса вместе с тканью скафандра.
Неожиданно скалы под ногами Митрия задрожали. Раздался нарастающий низкий гул, и дымящаяся кромка разлома вдруг начала подниматься. Волна лавы захлестнула край и поползла по нему, разбрызгивая огонь. Митрий сделал шаг назад, и кроты, словно только сейчас обнаружив его присутствие, почти синхронно повернули к нему свои безглазые морды. От вибрации их отвалы стали разрушаться. Вдруг совсем рядом с останками Грега кротовина взорвалась, взметнув высоко в воздух обломки камней и пыль. Из освободившегося отверстия медленно вытек быстро покрывающийся чёрной коркой лавовый язык.
Кротовины взрывались всё ближе и всё чаще. Некоторые из них выплёвывали горящие тушки тварей. Несколько кротов, наоборот, попытались спрятаться под поверхностью, зарывшись обратно, но ныряли в расплавленный камень там, где раньше были их насыпи, и начинали судорожно извиваться, объятые пламенем.
Митрий побежал. Лавовая бомба упала совсем рядом, обдав его искрами. У ровера Митрий остановился, повинуясь какому-то предчувствию. Он обернулся. Кроты следовали за ним. Двое уже вырылись из скалы между ним и дверью ровера, отрезав путь. Но пока они бездействовали. Казалось, они ждут, когда соберётся достаточное количество тварей, чтобы напасть. Митрий сделал шаг. Животные, водящие мордами рядом с передним колесом, попятились. Митрий почувствовал себя смелее. Он вдруг подумал, что они боятся его. Он одним движением раздавил целый выводок, и он справится и с этими инопланетными выродками. Кроты были хоть и большими, но не больше крупной собаки. Один лишь удар тяжёлым сапогом скафандра покажет, кто тут главный. Его мутило от недостатка кислорода, от сильного запаха серы кружилась голова.
Митрий сделал ещё шаг. Ручка ровера была на расстоянии вытянутой руки, и он потянулся к ней, дёрнул пальцами за скобу. Капля крови сорвалась с измазанного рукава и упала прямо на морду отступившего было крота. Лишь миг прошёл с момента, как тот замер и, выпрямив хвост, прыгнул, но Митрий видел это всё как в замедленной съёмке. Широкая пасть, полная острых треугольных зубов, раскрылась и сомкнулась с чавкающим хрустом ломающейся кости. Тварь почти перекусила руку и повисла на рваных остатках. Она сильнее сомкнула челюсти и тут же упала обратно на камни, сжимая в пасти добычу. Митрий от неожиданности даже не почувствовал боли. Он не понимал, как они посмели напасть на него. Он даже попытался пнуть существо, но промахнулся и чуть не упал. Ему казалось, что он в состоянии раздавить любое из них, но твари, почему-то, его не боялись.
Дверь ровера была открыта. Митрий, разозлённый тем, что какой-то крот решился откусить ему руку, нагнулся, чтобы залезть внутрь, и тут что-то тяжёлое ударило его в рёбра. Митрий решил, что это камень, отскочивший от очередной лавовой бомбардировки, но камень висел у него на боку, и с него капало что-то красное.
В глазах Митрия стало темнеть. Существо не смогло сразу перекусить более плотные грудные пластины скафандра и висело на нём, стараясь сжать челюсти до конца. Митрий почувствовал холод. Ноги не держали его. Он сполз по порогу ровера, но успел ухватиться оставшейся рукой за скобу сиденья. Раздался щелчок сломавшегося ребра, и Митрий зашёлся кашлем, отхаркивая кровь из прокушенного лёгкого. Он подтянулся на руке и попытался заползти в ровер, опираясь коленями о выступающий порог. Тяжёлая тварь мешалась. Она мотала хвостом, и от этого Митрий то и дело терял равновесие. Лопнуло ещё одно ребро, затем раздался треск разрываемого кевлара.
Митрий, хрипя и отплёвывая кровь, почти заполз в кабину, когда крот наконец совладал со скафандром и скатился вниз. Обломки рёбер торчали из-под окровавленных обрывков. Митрий сделал рывок и втолкнул себя в ровер. Последним усилием он успел закрыть дверь перед очередной тварью, которая глухо ударилась о корпус и отскочила обратно. Терраформер навалился телом на джойстик и потерял сознание, когда ровер уже помчался вперёд.
Нормальная концентрация кислорода внутри немного привела Митрия в чувство. Ровер не двигался. Вокруг было тихо. Терраформер лежал на приборной панели, уперевшись головой в лобовое стекло. С трудом повернув голову, он увидел, что узкий обломок скалы распорол переднюю часть ровера до самой кабины. Митрий попытался сползти обратно, на сиденье, но резкая боль в боку пронзила тело, заставляя задыхаться и откашливаться сгустками крови. Он осторожно постарался посмотреть, что его не пускает. Джойстик управления почти целиком вошёл в его тело через разорванный кротом бок. Митрий подумал, что, наверное, при ударе о скалу его бросило вперёд и он напоролся прямо на джойстик. Он попытался приподняться. Из раны густо потекла кровь. Сильно мешала откушенная правая рука — Митрий то и дело пытался на неё опереться, и тело, не получив ожидаемой опоры, снова соскальзывало вниз.
Наконец ему удалось перекатиться в сторону, и джойстик упруго выскочил из его бока, обрызгав кровью стекло и панели на потолке. Митрий откинулся на сиденье и попытался включить навигатор, но ровер был мёртв. Наверное, от удара что-то повредилось в электронике, хотя им обещали, что все системы тут продублированы и должны работать до полного разрушения аппарата. Местность за стёклами, забрызганными кровью, была незнакома. Митрий понимал, что потерял много крови и даже если каким-то чудом сумеет вернуться в башню, то выжить шансов у него нет.
Он чувствовал себя глупо. Он никогда не думал, что будет вот так сидеть и просто ждать смерти. Он не чувствовал боли. Единственный дискомфорт доставлял холод. Митрий чувствовал, как немеют конечности, как волна холода медленно поднимается вверх. Хрип его дыхания раздавался всё реже, безмолвная холодная темнота обволакивала тело. Он снова вспомнил темноту подвала и раздавленные тельца детёнышей в тусклом свете экрана адвизора. Конечно, это было бредом, вызванным недостатком кислорода, — представить, что местные твари как-то связаны с теми земными кротами. Непонятно, как разведывательные боты могли пропустить наличие на планете жизни. Оказалось, что они с Грегом были тут далеко не первые живые существа. Но теперь это было всё равно.
