Балаган Красного Ока

Когда Ория проснулась, Боно ещё спал. Её разбудили крики мальчишек: «Балаган! Балаган приехал!» Накануне вечером караван из шести камневозок добрался наконец до луга Иворы и встал на стоянку. Разбивать лагерь, а тем более ставить шатёр, сил уже не было, поэтому все просто уснули — как и с кем попало. Днём Боно будет ставить шатёр, остальные актёры сыграют небольшой спектакль для малышни на временной сцене из двух повозок, а ночью, когда на небе взойдёт Красное Око, начнётся основное представление.

Потянувшись, Ория села на лежанке. Меховое одеяло сползло, и она почувствовала ещё сохранившуюся в воздухе утреннюю свежесть. Ория встала и вышла на свет. Дневное Око было уже высоко. В центре луга стояли две повозки, которым предстояло стать сценой. Ни остальных актёров, ни Толстого Толсона видно не было.

Надо было освежиться перед долгим днём. Ория стащила с лежанок простыню, завернулась в неё и, спрыгнув с камневозки, пошла к реке, туда, где паслись шестеро их конелонов. Берег был пологий и песчаный. У самого края воды резвилась мелкая рыбёшка, выхватывая с поверхности упавшие семена нависающей над водой травы. Ория сбросила простыню и потрогала воду пальцами ног. Рыбёшки в панике разбежались. Несмотря на относительно ранний час, вода была тёплой — день обещал быть жарким. Ория смело вошла в реку, сделала пару гребков и перевернулась на спину. Течение оказалось несильным, и её тело медленно относило вдоль берега в сторону зарослей осоки. Одна из пар конелонов подошла к воде; животные синхронно сорвали пучки травы и заинтересованно уставились на актрису.

— Привет! — помахала им рукой Ория.

Правый конелон фыркнул и попятился. Второму, с которым они были сращены рогами, пришлось следовать за ним.

Искупавшись, Ория почувствовала себя готовой к выступлению, но сначала надо позавтракать. И ещё одеться. Она вернулась на луг. У жилых повозок она увидела остальных актёров. От передвижной печки поднимался дымок — Боно уже что-то готовил.

— Привет! — поприветствовала Ория труппу.

— О! Вот она! — воскликнул Ниссен, один из близнецов.

— Где была? — поинтересовалась Таша — ассистент директора, а также его очень личная помощница и по совместительству их билетёр.

— Купалась, — ответила Ория. — Что на завтрак?

— В принципе, уже обед, — отозвался Боно, помешивая варево в котле на походной печке. — Но всё равно то же самое, что и вчера, только свежее и горячее. Похлёбка.

— Боги, когда мы уже доедем до Гейты и нормально поедим? — вздохнула Ория.

— Не нравится — не ешь, — пробубнил Боно. — В деревне на холме есть трактир.

— Бу-бу-бу, — передразнила его Ория. Она подошла к нему сзади и обняла, прижавшись всем телом. — Ни за что не променяю твою похлёбку на деревенское хрючево.

— Давайте, наваливайте в тарелки, — поторопил повара Минар, второй близнец. — Есть уже хочется.

Актёры расселись за хлипким раскладным столом, поставленным между повозок, чтобы скрыться от чужих глаз. Пири и Кари, ещё две актрисы странствующего театра «Балаган Красного Ока», принесли тарелки, ложки и стаканы.

— А где сок? — поинтересовалась Ория.

— Никакого сока, — услышала она ответ за спиной.

К трапезе присоединился Иан «Толстый» Толсон — хозяин театра, директор, режиссёр и драматург в одном лице.

— Никакого сока, — повторил он, присаживаясь и пододвигая себе плошку с дымящимся варевом Боно. — В день спектаклей — сухой закон. Чтобы не было, как в прошлый раз.

— А что сразу мы? — воскликнул под общие смешки Ниссен.

Близнецы Ниссен и Минар любили над всеми подшучивать, и не только над членами труппы. Но если Ниссен в основном болтал и отпускал колкие шуточки, то его более молчаливый брат устраивал розыгрыши — да такие, что тому, на кого они были нацелены, оставалось только посочувствовать. Прошлый раз, о котором говорил Иан, они так напоили крепыша Боно, что тот помочился со сцены прямо на зрителей во время спектакля. После этого случая хозяин театра вообще запретил сок и дубор на целую неделю, но в Миране они закупили четыре бочонка отличного сока, и сухой закон стал распространяться только на день представления.

— Да ладно тебе, — попыталась уговорить Иана Ория. — Сколько времени-то прошло? Опять весь день воду пить?

— Сказал нет, значит нет. Мы уже близко от Гейты, — директор был непреклонен. — Слуги Совета могут быть среди зрителей.

Окончив трапезу, Ория вернула простыню в свой вагончик и пошла к фургону, который использовался как гримёрка и примерочная, наряжаться для представления. Боно оттащил повозку со сложенным шатром туда, где предстояло его установить, и сейчас ворочал леви-камень, который должен был поднять вверх тяжёлый конус из раскрашенной красным и синим парусины. Близнецы, после того как подкатили гримёрку к уличной сцене, стали разгружать декорации. Пири и Кари, подготовив костюмы для актёров-мужчин, занялись собой. Ория присоединилась к ним.

В предстоящем спектакле она играла роль принцессы, которой после доблестных подвигов предстояло стать королевой Гейты. Когда балаган гастролировал по королевству Калимы, где король — мужчина, Ория менялась ролями с Боно: он играл принца, а она надевала его костюм медоедя, полностью скрывающий лицо и тело.

— Жарко будет, — заметила Ория, обращаясь к подругам и надевая платье. — В ваших обносках вам будет прохладнее.

— Мне всё равно будет жарко, — ответила пышнотелая Пири.

— Ничего, в четвёртом акте полегче станет, — заметила Кари.

Обе они, Пири и Кари, играли бедных крестьян. Кари из-за своего худосочного телосложения вполне сходила за мальчика.

— Да, — согласилась Ория. — Только в четвёртом акте мне ещё мечом махать. Сока бы сейчас.

— Я заначку вчера допила, — вздохнула Кари.

Дневное Око нещадно палило. Зрители сидели и стояли на склоне холма, который образовывал естественный амфитеатр перед сценой. Всё было готово. На сцену поднялся Иан. Раздались редкие аплодисменты.

— Друзья! — громко поприветствовал он зрителей. — Мы рады приветствовать вас в балагане «Красное Око»! Это прекрасно, что столько добрых людей пришло посмотреть спектакль и привело, как я вижу, детей. А много тут из Холмогоров?

Примерно четверть зрителей зашумела и замахала руками.

— Замечательно! — продолжал Толстый Толсон. — А из Иворы?

Ещё одна часть публики ответила ему разрозненными возгласами.

— Чудесно! А остальные, я надеюсь, из Заречья?

— Да-а-а! — раздались немногочисленные возгласы с холма.

— А может, есть кто-то не местный, как мы? — поинтересовался Иан под резкие смешки.

Многие из сидящих на склоне зрителей в ответ подняли руку.

— Я рад, спасибо! — снова поблагодарил публику директор театра. — К сожалению, мы не можем останавливаться в каждой деревне. Поэтому это прекрасно, что кто-то находит силы и время приехать издалека. Сегодняшний спектакль называется «Странствующая принцесса против злых горгов». Он очень понравился жителям других королевств. Согласно указу Совета, спектакль поставлен с учётом несовершеннолетней аудитории и полностью бесплатен. Но если вы захотите отблагодарить актёров — перед сценой вы найдёте специальные бочонки. Мы будем благодарны за любое вознаграждение. Оно поможет нам ставить новые спектакли и приехать к вам снова. И не только нам — другие театры, а также музыканты и даже цирк обычно любят приезжать в наиболее щедрые и гостеприимные места. Такие, как ваш. Но не буду больше вас утомлять, встречайте — «Странствующая принцесса против злых горгов»!

Зрители зааплодировали, на этот раз гораздо громче и веселее. Близнецы раздвинули занавес, и публика увидела нарисованный на большом холсте, натянутом поперёк сцены, пейзаж с характерным для королевства Ирока видом — синее небо, зелёные поля, пасущиеся овоцы и конелоны. Изображение было легко узнаваемо ещё и потому, что повторяло королевский герб местной династии монархов. Перед декорацией Пири и Кари изображали крестьян, пасущих мохнатых овоцев.

По бескрайним просторам степей Ироки, в предгорье Круглых гор шла странствующая принцесса Элина. Под безоблачным голубым небом колыхались поля сочной зелёной травы, на которой паслись стада рогатых конелонов и пушистых овоцев. Принцесса увидела пасущих овоцев пейзан и подошла к ним.

— Здравствуйте, трудолюбивые пейзане, — поздоровалась она. — Я — странствующая принцесса Элина. А вы кто?

— А мы — пастухи овоцев в славном королевстве Ироки.

— А что вы такие грустные? — спросила принцесса у пастухов.

— Дневное Око нещадно палит, — ответили пастухи. — Овоцам жарко в их толстых шубах, и из-за этого они не дают молока.

— Так состригите шерсть, — посоветовала принцесса. — Овоцам будет не так жарко, а из шерсти вы сможете сделать удобную одежду.

— Как же это мы сами не додумались! — обрадовались пастухи.

Они подстригли овоцев, собрали шерсть, спряли из неё пряжу, из пряжи соткали ткань, а из ткани сшили мягкую и удобную одежду.

— Спасибо тебе, странствующая принцесса Элина, — сказали пастухи на прощание и поклонились. — Если будет нужно — мы всегда тебе поможем.

И пошла принцесса дальше.

Шла она, шла, и дошла до широкой дороги, уходящей за горизонт под бирюзовым небом. И вдоль этой дороги прямо в воздухе висели округлые, как морская галька, камни разных размеров. Принцесса увидела пейзан рядом с большой телегой, запряжённой четырьмя конелонами, и подошла к ним.

— Здравствуйте, трудолюбивые пейзане, — поздоровалась она. — Я — странствующая принцесса Элина. А вы кто?

— А мы — возчики в славном королевстве Калимы.

— А что вы такие грустные? — спросила принцесса у возчиков.

— У нашей тяжело гружёной телеги сломались колёса, — ответили возчики. — И мы не сможем доставить груз вовремя.

— Так возьмите эти леви-камни, — посоветовала принцесса. — Приделайте к телеге, и конелоны вмиг довезут ваш груз.

— Как же это мы сами не додумались! — обрадовались возчики.

Они набрали леви-камней, прикрепили их вместо колёс, запрягли конелонов по одному на каждом углу, и те быстро довезли груз.

— Спасибо тебе, странствующая принцесса Элина, — сказали возчики на прощание и поклонились. — Если будет нужно — мы всегда тебе поможем.

И пошла принцесса дальше.

Шла она, шла, и дошла до густого леса, где деревья со стволами в шесть обхватов доставали до самого неба. Принцесса увидела пейзан, рубивших, обстругивающих и распиливающих брёвна на доски, и подошла к ним.

— Здравствуйте, трудолюбивые пейзане, — поздоровалась она. — Я — странствующая принцесса Элина. А вы кто?

— А мы — бондари в славном королевстве Сорат.

— А что вы такие грустные? — спросила принцесса у бондарей.

— Наши бочки разваливаются и не держат налитый в них сок, — ответили бондари. — Что мы только не делали.

— Так вы возьмите железные обручи, — посоветовала принцесса. — И наденьте их на бочки. Дерево разбухнет и не будет пропускать сок.

— Как же это мы сами не додумались! — обрадовались бондари.

Они выковали обручи, надели их на бочки, дерево разбухло, и бочки перестали течь. Бондари наполнили бочки лучшим в Найлии крепким соком и угостили им принцессу.

— Спасибо тебе, странствующая принцесса Элина, — сказали бондари на прощание и поклонились. — Если будет нужно — мы всегда тебе поможем.

И пошла принцесса дальше.

Шла она, шла и дошла до ущелья, перегороженного толстой стеной с коваными воротами и большим замком. Принцесса увидела пейзан, сидящих у костра у подножия ворот, и подошла к ним.

Тут толпа зрителей взорвалась овациями и свистом, узнав в не слишком живописной декорации герб своего королевства, и актёрам пришлось подождать, пока ликование утихнет. Это был добрый знак: представление захватило деревенских жителей, а значит, можно было ожидать хорошие пожертвования.

— Здравствуйте, пейзане, — поздоровалась она. — Я — странствующая принцесса Элина. А вы кто?

— А мы — бывшие торговцы в славном королевстве Ферт.

— А почему бывшие? — спросила принцесса у торговцев.

— Злые горги захватили Круглые горы, заперли ущелье и не пускают нас торговать в славное королевство Таата. Нам холодно и голодно.

Разозлилась тогда принцесса и решила помочь бедным торговцам.

— Я помогу вам! — воскликнула она.

И позвала принцесса пастухов из славного королевства Ироки, и те дали торговцам тёплую и удобную одежду. Позвала принцесса бондарей из славного королевства Сорат, и те дали торговцам бочонки доброго сока и дубора. И когда торговцы были одеты и напоены, спросила принцесса у них:

— Где те самые злые горги, чтобы я могла разобраться с ними?

— Вон там, — ответили торговцы и указали на самую высокую вершину высокой стены, построенной поперёк ущелья.

И позвала тогда принцесса возчиков из славного королевства Калимы. Возчики дали принцессе повозку с самыми большими леви-камнями, запряжённую самыми сильными конелонами, и те вмиг доставили принцессу Элину на самую вершину высокой стены.

— Выходите, злые горги! — крикнула принцесса. — Скажите мне, почему вы заперли проход в славное королевство Таата!

К принцессе вышли два сгорбленных карлика с мерзкой серой кожей.

— Это наши горы и наши ворота, — сказали они. — И мы никого не пропустим в долину.

— Тогда сразитесь со мной, и если я одержу победу, то вы откроете ворота, а сами уберётесь прочь, и никто вас больше не увидит здесь!

На этих словах Ория потянула за специальные петли, и душное платье наконец спало с неё, открыв зрителям расшитый серебром брючный костюм, стилизованный под воинские доспехи. Заодно она вытащила бутафорский меч, всё это время находившийся у неё за спиной и натиравший острым краем позвоночник.

— Хи-хи-хи, — захихикали карлики. — Сразись сначала с нашим медоедем!

Принцесса выхватила меч, и её платье не иначе как по волшебству превратилось в сияющие доспехи. Отпрянули злые горги в тёмную пещеру, откуда пришли, а оттуда раздался грозный рёв, и к принцессе вышел медоедь в человеческом облике.

Ория уставилась на Боно, одетого в какие-то лохмотья вместо костюма медоедя.

— Я — страшный великан по прозвищу Медоедь! — проревело существо. — Сразись со мной!

«Ну великан так великан, представление должно продолжаться», — пожала плечами Ория и сделала выпад мечом, нападая на Боно.

Великан по прозвищу Медоедь махнул рукой и отбросил принцессу на скалу. Та вскочила и снова бросилась на врага. Долго ли, коротко ли они сражались, но в конце концов принцесса победила.

Из тёмной пещеры вышли карлики-горги и, склонив свои мерзкие головы перед принцессой, стали просить прощения:

— Прости нас, великая странствующая принцесса-воин Элина! — стонали они. — Мы откроем ворота и навсегда уйдём из Круглых гор.

— Встаньте, — приказала им принцесса. — Вы хоть и мерзкие, но честные существа. Я знаю, что на западе, за Промежным океаном, есть большая гора Оргия, размером с целый континент. Там вдоволь тёмных пещер, где вы можете жить, и вдоволь камней, которые вы можете добывать. Идите туда!

— Спасибо, добрая странствующая принцесса-воин Элина, — поблагодарили её горги, отдали принцессе серебряный ключ, и больше их в Круглых горах никто не видел.

Принцесса открыла ворота, и торговцы славного королевства Ферт наконец повезли свои повозки с товаром в долину. А саму принцессу за то, что она открыла проход через ущелье, провозгласили королевой Элиной славного королевства Ферт. И стала она править строго, но справедливо, преумножая благоденствие земель и благосостояние их жителей.

Публика щедро одарила актёров аплодисментами. Вся труппа вышла на поклон, включая директора. Актёры ушли за кулисы, а Иан остался поблагодарить зрителей.

— Спасибо, спасибо! — повторял он, слегка кланяясь. — Мы рады, что вам понравилось, вы потрясающая публика, спасибо, добрый человек!

Последние слова относились к жителю деревни, который, судя по звону, бросил в бочонок для пожертвований приличную горсть монет.

— Напоминаю, — продолжал Толстый Толсон, — позже, ночью, ровно в полночь, взрослых мальчиков и девочек ждёт особое представление. Вас ждёт пикантное зрелище, увлекательная история и завораживающая магия! Действо будет происходить в нашем уютном шатре, вход платный, но цена чисто символическая — всего пять сотен гирнов. Приходите, не пожалеете. Там будет на что посмотреть и мужчинам, и дамам, если вы понимаете, о чём я.

— Что-то я устала, — вздохнула Ория.

Они с Пири и Кари сидели между жилых камневозок. Око уже клонилось к закату, воздух начинал веять вечерней прохладой, и актрисы наслаждались опускающейся на луг свежестью. Боно и близнецы занимались подготовкой сцены под шатром. Иан считал пожертвования.

Ория лежала на расстеленном поверх травы тенте, снятом с повозок, которые сейчас служили сценой. Сразу по окончании спектакля она сняла толстый костюм из шерсти овоцев, имитирующий доспехи. Её тело блестело от пота и было покрыто красными полосами от давивших на кожу швов.

— Надо уболтать Ташу, — предложила Пири. — Не может быть, что у Иана не осталось сока. Наверняка он его спрятал, и она точно должна знать.

— Бесполезно, она с ним не для того, чтобы нам помогать, — возразила Кари.

— Боги, у меня нет сил даже до реки дойти, — пожаловалась Ория. — А неплохо бы было искупаться.

— Да, — согласилась Кари. — Что-то под конец сезона мы совсем выдохлись.

— Это всё из-за жары, — сказала Пири.

— И отсутствия вина, — добавила Ория.

— Может, попросить Боно принести воды? — Пири стянула с себя залатанную рубашку, изображавшую в спектакле одежду деревенских жителей, обтерла ею пот и бросила на траву.

— Он в шатре, — напомнила Ория. — Хотя вон там кто-то стоит.

Ория поднялась и пошла посмотреть, чьи ноги она заметила под повозками с той стороны.

— Прикройся, — крикнула ей Кари.

— Да ладно, — отмахнулась та, но всё же схватила простыню, с которой ходила утром на реку, и накинула её на себя.

За театральными фургонами топтался на месте какой-то парень, явно местный, в характерном кожаном жилете — такие в этой местности носили даже женщины.

— Привет, — обратилась к нему Ория. — Ты местный?

— О, а, да, — замялся парень. — Я с Холмогор, сын ремесленника.

Ория подошла ближе — с виду он был неопасным. Пару раз их грабили на стоянках, но известия быстро разносились, и там, где причиняли вред актёрам или музыкантам, больше никогда не появлялись ни те, ни другие. А это было невыгодно в первую очередь местным, для которых день представления сродни ярмарке: можно пообщаться, поставить лавку и продать товар, тем более что вокруг шатра собирались жители из всех окрестных деревень.

— И как зовут сына ремесленника с Холмогор? — поинтересовалась актриса.

— Рион, — ответил тот.

— Красивое имя, Рион, — сказала Ория и подошла ещё ближе. От сына ремесленника пахло смолой и мылом. — Скажи, ты не мог бы нам помочь? — Она провела рукой по краю его жилета.

— Ну… да, конечно, — закивал парень.

— Мы очень устали, — Ория картинно припала на одну ногу и приложила руку к голове. — И нам очень хочется освежиться. Ты не мог бы принести пару вёдер воды с речки?

— А… да, конечно, я принесу, — Рион выглядел ошарашенным. — Давайте.

— Что? — не поняла Ория.

— Ну, эти… вёдра, — парень впервые за весь разговор прямо посмотрел на актрису.

— Ой, — изобразила растерянность девушка. — А у нас нет вёдер. Но я уверена, что ты что-нибудь придумаешь. Ты ведь сын ремесленника?

На этих словах она подошла совсем вплотную, и простыня невзначай соскользнула с её плеча.

— Д-да, конечно, — Рион заметался, пытаясь обойти улыбающуюся Орию, и, наконец справившись, быстрым шагом удалился в сторону Иворы — ближайшей к лугу деревни, давшей ему название.

Рион вернулся примерно через полчаса. Запыхавшийся, раскрасневшийся, он с видимым усилием нёс два больших деревянных ведра, полных воды. Ория всё это время сидела на краю повозки и смотрела, как Око плавно опускается за холм. Маленькая фигурка паренька медленно, шатаясь, приближалась со стороны реки. Ноша была явно ему не по силам. Но он всё-таки справился.

— Поставь тут, — приказала Ория, указав Риону место рядом с колесом.

Сын ремесленника из последних сил бережно опустил вёдра на землю и с гримасой боли разогнулся, разминая руки и тяжело дыша.

— Девочки, воду принесли! — крикнула Ория подружкам и обратилась к парню: — А ты хочешь посмотреть?

— Ой, — смутился тот. — Нет, извините. Я… я пойду.

Он поспешно развернулся и всё ещё шатающейся походкой направился прочь.

Ночь почти уже опустилась на луг. В сумеречной темноте белые тела совершающих омовение женщин были особенно хорошо видны, но их это мало беспокоило. Жители деревень давно разошлись, а второй спектакль будет ещё не скоро. Луг пустовал и хранил тишину.

Освежившись, Пири и Кари стали готовить ужин для всех — работы в шатре должны были уже закончиться. Пришло время отдохнуть и расслабиться перед ночным представлением. Ория зажгла и развесила масляные светильники. Ночью их маленький дворик среди повозок выглядел особенно уютно. Она любила это время между спектаклями. Вот уже девять лет она объезжала Найлию вокруг Круглых гор вместе с театром Толстого Толсона. В труппе она была самой старшей, не считая, конечно, самого Иана. При ней сменились несколько актёров, при ней хозяин нанял почти всех, с кем она играла на сцене. Исключение составляли только близнецы — они уже были, когда Ория встретила Иана. Их он нашёл ещё раньше в каком-то цирке совсем юными.

С первыми звёздами на небе пришла ночная прохлада. Ория принесла из камневозки меховое одеяло и сидела, закутавшись в него. Другие члены труппы вяло переговаривались. Разговор не завязывался. Все они уже давно всё друг другу высказали, все друг о друге всё знали. Давно позади были и ссоры, и страстные сближения. Теперь актёры притёрлись друг к другу, они год за годом делали общее дело и понимали друг друга без слов. То же касалось и личных отношений. В маленьком коллективе людей, по долгу профессии не скованных моралью и стыдливостью, все уже по нескольку раз переспали друг с другом и теперь просто периодически сближались то с одним, то с другим. Бывали, конечно, связи и на стороне, особенно когда балаган заезжал в город, но чаще всего на это не было времени. Время было только в путешествиях между селениями, когда рядом были только коллеги-актёры, готовые сделать буквально всё, что было в их силах. Несмотря на шуточки близнецов, замкнутость Боно, легкомысленность Пири и Кари, строгость Иана, они были одной семьёй, объединённой единственным чувством, которое у них осталось, — жалостью. Жалостью к себе и к друзьям, сочувствием к ближнему. Остальные чувства давно высосало чудовище с тысячами глаз, которое стояло перед сценой и пожирало их эмоции, их чувства, их тела. Ория и другие могли полноценно жить только на сцене, потому что в реальной жизни у них уже не осталось ни гордости, ни страха, ни любви.

Ночной спектакль приближался. Все уже переместились в шатёр, где ночная свежесть уже не так чувствовалась, как снаружи. Но скоро тут станет совсем жарко. В шатре труппа показывала не совсем представление. Скорее, это было шоу — весёлое, бесстыдное и абсурдное, с множеством неприличных шуток, импровизаций и, конечно, демонстрацией того, что приличные люди обычно не показывают, но не прочь подсмотреть у других. Представление состояло из разрозненных сценок, слабо связанных сюжетом, которого, казалось, даже сами актёры не старались придерживаться. Но тем не менее сюжет был. Он заключался в том, что некую принцессу похищает злой колдун с большим, светящимся при помощи особой мази жезлом. По пути в своё логово колдун с похищенной принцессой останавливается на берегу реки, где к ним выходит водный дух и колышущимся танцем завораживает и усыпляет колдуна. Принцесса сбегает, переплывает реку и на другом берегу встречает говорящего прыгуна с большим рогом. Тот сообщает ей, что он — заколдованный принц, и она должна поцеловать его в рог, чтобы расколдовать. Принцесса целует, прыгун превращается в обнажённого принца, так как прыгуны и вообще животные не носят одежду. Тут появляется фея, машет волшебной палочкой, и на принце и принце появляются свадебные наряды. И жили они долго и счастливо.

Ближе к финалу число зрителей заметно уменьшилось. Кто-то, несмотря на афиши и анонс на дневном спектакле, решил, что представление слишком разнузданно и вульгарно; кто-то не выдержал бодрствования в столь поздний час. В любом случае, деньги за билеты Иан никогда не возвращал, и спорить с ним и Ташей было бесполезно.

После того как вся публика ушла, актёры завалились спать, едва добравшись до вагончиков. Боно же устал так, что заснул прямо в шатре.

На следующий день Орию растолкала Таша:

— Вставай, Иан уже ждёт!

Она бесцеремонно стянула с актрисы одеяло и не давала той заснуть снова, пока Ория не села на лежанке и не уставилась на помощницу хозяина злым взглядом. Удовлетворившись результатом, Таша наконец ушла. Ория встала и обнаружила, что вся постель и местами её тело покрыты бледными зелёными пятнами от грима, в который был покрашен Минар, игравший накануне речного прыгуна. Выругавшись и на близнеца, и на себя, Ория натянула своё повседневное платье и вышла из повозки. Дневное Око стояло уже высоко, но небо покрывали белые облачка, дул приятный ветерок, и было уже не так жарко, как вчера.

— Госпожа Ория? — услышала актриса за спиной, только собираясь пойти к шатру.

Она обернулась. Перед ней стоял и интенсивно стеснялся парень в кожаной коричневой жилетке и серых рубахе и штанах.

— А, — узнала Ория. — Водонос.

— Рион, — напомнил юноша. — Я ждал, когда вы проснётесь. Не хотите позавтракать?

Сообщение о том, что кто-то слонялся рядом с камневозкой, пока она спала, немного разозлило Орию. Но предложение позавтракать звучало заманчиво. Она представила себе что-то свежее, деревенское, не такое, как извечная похлёбка Боно. Он, конечно, старался, но есть одно и то же на протяжении недель было невыносимо. Но это было лучшее, что они могли себе позволить. В начале странствия по королевствам Найлии Боно ещё удавалось приготовить что-то разнообразное и съедобное, но потом свежие припасы заканчивались, а то, что оставалось, лучше было употреблять в виде похлёбки с доброй порцией аркских пряностей. Лучше всего было, когда они приезжали в какую-нибудь бедную местность, где жители расплачивались за представление свежими овощами, колбасой и выдержанным соком. Но в такие места Иан, к сожалению, старался балаган не привозить.

— Завтрак — это звучит интересно, — ответила Ория. — Но мне надо на собрание труппы. Но если ты подождёшь где-нибудь поблизости, я потом с радостью с тобой позавтракаю. Хорошо?

— Да, конечно, спасибо, — обрадованно засуетился Рион. — Я буду ждать, сколько нужно. Мне очень понравилось представление, спасибо.

Ория не нашлась что ответить на его сбивчивую речь и, лишь улыбнувшись, помахала ему рукой и пошла к шатру.

— А вот и наконец наша примадонна соизволила явиться, — произнёс Иан, когда Ория вошла в шатёр, где уже находились остальные члены труппы.

— Мне приятно, что ты признаёшь, что я — прима твоего театра, Толсон, — ответила ему актриса.

— Будешь зазнаваться — урежу жалованье, — предупредил директор.

— Если уменьшить те крохи, которые ты нам платишь, то мы уйдём в минус, — сказала Ория, присаживаясь на большой куль свёрнутых в рулон декораций.

— Это хорошая идея, чтобы это вы мне приплачивали за право выступать в моём театре, — ответил Иан, обращаясь уже не конкретно к Ории, но ко всем. — Вы все знаете, что, кроме балагана, вас возьмут только в одно заведение.

— Господин Толсон, — решила отвлечь его Таша, — нам лучше поторопиться.

— Да, ладно, — немного успокоился хозяин театра. — План — как обычно. Боно и мальчики собирают шатёр и готовят караван, девочки — пакуют вещи. Едем всю ночь до Кариши, там небольшой привал и дальше в обычном режиме до Гейты. Ночью дежурим по очереди. Сначала я, потом Боно, потом близнецы.

— Я? — перебил его Ниссен.

— Оба! — Иан был не в настроении шутить. — Хватит с меня ваших перепалок, кто первый дежурит, чтобы потом в итоге проспали оба, думая, что очередь брата. Будете сидеть спереди вместе. Ясно?

Близнецы промолчали. Минар — потому что всегда молчал, а Ниссен — потому что он хоть и был с виду клоуном, но понимал, когда надо отнестись к делу серьёзно. В прошлый раз они с братом действительно провинились.

— Потом ты, Ория, — продолжил директор.

— Я? — удивилась она.

— Ну, ты уже выспалась — сможешь встать завтра пораньше, я надеюсь, — тон Иана не подразумевал возражений.

— Ладно, — вздохнула Ория. — Это всё? Я бы хотела позавтракать.

— Завтрак ты проспала, принцесса, — подал голос Ниссен.

— Ничего, — парировала актриса. — Я найду что-нибудь. Кстати, Минар, почему у меня вся постель в твоём гриме? Ты помыться не мог? Река рядом.

— Знаешь, ты тоже не фиалками пахла после представления, — ответил Минар.

— Причём тут «пахла»? У меня вся постель зелёная, — возмутилась Ория, но знала, что спорить бесполезно, да и бессмысленно, и быстро остыла. — Ладно, забудь. Теперь-то ты помылся, я надеюсь?

— Да, — ответил за Минара брат. — Мы сходили на реку и встретили там пару селянок.

— Извините, что перебиваю, — громко сказал Иан. — А давайте вы все быстро возьмётесь за работу?

Актёры резко прекратили спорить и стали подниматься. Ория решила, что будет справедливо, если она использует ещё какое-то время на себя и сходит позавтракать с этим мальчиком, а потом ей надо всё-таки вымыться и привести себя в порядок. В конце концов, Минар был прав — ночью она завалилась спать, даже не обтеревшись, и постель всё равно теперь придётся стирать не столько из-за зелёной краски, сколько из-за пропитавшего её пота.

Рион покорно ждал Орию в тени шатра. Рядом с ним на траве стояла корзинка.

— Куда пойдём? — спросила Ория.

— Там есть небольшой яр с развесистым сенем, — махнул в сторону реки Рион. — С него красивый вид.

— Ну, раз так — пойдём, — согласилась Ория.

На самом деле ей уже жутко хотелось есть, но этот юноша так старался, что она не хотела ломать ему все его планы.

— И каким вы с отцом ремеслом занимаетесь? — спросила она, надеясь, что болтовня немного отвлечёт её от голода.

— О, вы помните! — восхитился Рион.

— Конечно, — ответила Ория. — Ты же рассказывал уже. И давай на «ты», пожалуйста, а то я чувствую себя старой.

— Ой! — забеспокоился юноша. — Ну что вы! То есть, прости… те — ты. Ты прекрасна. У нас многие женщины выглядят гораздо старше тебя.

— Звучит как комплимент, — улыбнулась актриса, скорее неловким попыткам быть любезным от этой деревенщины, чем самому комплименту. — Так чем вы занимаетесь?

— А… мой отец делает инструменты. Ну зна… знаешь — для плотников, столяров, скорняков, бондарей. Ну и вообще, ну ты знаешь.

— Да, конечно, — вежливо кивнула Ория, хотя совершенно не представляла, о чём он говорил. — Молотки?

— Да! — обрадовался Рион. — В основном универсальные, но и кровельные, и слесарные тоже. Иногда кувалды — но это на заказ. Киянки, конечно, тоже.

— Конечно, — кивнула актриса, делая вид, что понимает. — А ты ему помогаешь?

— Ну… я в основном на подхвате, — смутился юноша. — Или делаю рукоятки.

— Рукоятки — это тоже важно, — заметила Ория.

— Это точно! — Юноша, обрадованный знакомой темой разговора, осмелел, активно жестикулировал и даже взял её за руку. — Рукоятка должна точно повторять хват руки — вот так. Чтобы пальцы не скользили и не тёрлись, и чтобы размер был точно по ладони и обеспечивал нужную длину рычага.

То, как он показывал, как согнутые в кольцо пальцы скользят вдоль воображаемого цилиндра, выглядело очень эротично. Ория даже подумала, что, может, он на что-то намекает. Но он так увлёкся рассказом, и Ория не заметила в его словах ни толики двусмысленности.

— А вот и сень! — заявил вдруг юноша, выхватив Орию из размышлений.

Место действительно было довольно симпатичное. Крутой берег реки, над которым нависали густые ветви старого сеня. Невысокая мягкая трава и впечатляющий вид на излучину, на пляж, где вчера Ория купалась, на узкую полосу противоположного берега, поросшего высокой осокой, и на стену леса, уходящую за горизонт плавными волнами вдоль покрытых дымкой холмов.

Рион расстелил поверх травы своё серое полотнище, поставил посередине корзинку, помог сесть Ории и сам сел напротив. У актрисы от предвкушения еды предательски заурчало в животе; она надеялась, что её кавалер, увлечённый ритуалом пикника, ничего не заметил. «Давай уже», — подумала Ория, еле сдерживая себя, чтобы не открыть корзину самой.

— На самом деле, — произнёс Рион, открывая наконец корзинку, — ничего особенного. У нас в деревне питаются просто. Тут есть домашний хлеб, колбаса и овоций сыр. Ну и сок.

— Сок? — Ория уже захлёбывалась слюной, но старалась вести себя прилично. — Миранский? Калимский полусухой?

— Да нет, — смутился юноша. — Домашний. У матушки небольшая плантация, и она делает для себя сок и немного дубора. Он хороший, совсем не кислый. Попробуйте… попробуешь?

— Конечно, — с радостью согласилась Ория.

Хлеб и колбаса были восхитительны. Она заглотила несколько кусков, совершенно забыв об этикете. Хотя какой может быть этикет в деревне? Сыр немного отдавал запахом сырой шерсти овоцев. Сок оставлял желать лучшего. Непонятно, что означало в местных деревнях «кислое» по отношению к соку — наверное, что-то совсем близкое к уксусу. Но, несмотря на вкус, сок был довольно крепкий. Если быстро заесть хлебом, кислый вкус почти не чувствовался.

— Можно спросить? — прервал молчание Рион, наблюдавший, как Ория увлечённо ест.

— Да, конечно, — кивнула та.

— А вы действительно владеете магией? — почему-то приглушив голос почти до шёпота, спросил он.

— Ты о чём? — не поняла уже захмелевшая Ория.

— Ну, про превращения, как на тебе платье появилось, фею, — пояснил юноша.

— А… — улыбнулась актриса. — Нет, что ты, это просто фокусы. Дым для отвлечения глаз, специальные костюмы, светящиеся порошки. Что-то от ведуний, что-то от горгов. Ты же фейерверки видел?

Рион кивнул.

— Ну вот, что-то типа того. Извини, я, наверное, разрушила тебе всю веру в волшебство? — произнесла Ория, глядя на разочарованное лицо юноши.

— Да нет, — вздохнул тот. — Я, в общем-то, догадывался. Когда не понимаешь, как что-то работает, всегда кажется, что это магия. Я маленьким про леви-камни думал, что это магия. А потом узнал, что их тоже горги делают. Куда вы дальше поедете?

— По большой дороге до ближайшего трактира, — ответила Ория. — Как обычно. Сегодня отправимся, и завтра утром, наверное, будем в Карише.

— Сегодня? — удивился Рион. — Уже?

— Конечно, — ответила Ория. — В поле, знаешь ли, жить не очень удобно. Хочется нормально поесть, помыться, извини за подробности.

— Я думал, вы останетесь хотя бы до завтра, — юноша погрустнел.

— Хозяин сказал — сегодня, — пожала плечами актриса. — У него обязательства. Мы должны быть в Гейте вовремя.

— Ясно, — вздохнул Рион. — Будешь ещё сыр?

— О, нет, спасибо, он очень вкусный, но уже хватит, — Ории пришлось себя остановить, чтобы не переесть: эта с виду простая деревенская еда действительно была очень вкусна и хорошо сочеталась с домашним вином, к привкусу которого быстро привыкаешь.

Она отпила ещё вина.

— Не хочешь сходить поплавать? — предложила она.

Ория предполагала, что за едой и вином последует логичное продолжение. Иначе зачем он вообще это устроил? Он, конечно, немного стесняется — она для него выглядит как опытная женщина, лет на десять старше. Но всё-таки после вина он должен был немного расслабиться.

— Нет, — как-то опять засмущался Рион. — Я тут тебя подожду.

— Как хочешь, — пожала плечами Ория.

Это было странно, конечно. Она спустилась с пригорка, дошла до пляжа и скинула платье. Изящно повернувшись, она удостоверилась, что он смотрит на неё. Она медленно вошла в реку, зачерпнула руками воды и вылила на себя, плавно водя пальцами по мокрой коже. Зайдя по пояс, она присела, помахала Риону и поплыла на спине. Немного проплыв вдоль берега, она снова встала на ноги и вышла из воды. В обычной ситуации она бы вернулась как есть — платье всё равно не надеть на мокрое тело. Но Ория решила не смущать парня и всё-таки оделась.

Вернувшись, она села рядом с юношей, прижавшись к нему плечом.

— Вино ещё осталось? — поинтересовалась она.

— Да, конечно, — ответил Рион.

Он разлил остатки в грубые глиняные кружки.

— Спасибо тебе, — произнесла Ория в качестве тоста.

Они выпили. Ория, отставив пустой бокал, положила руку на бедро юноши.

— Чем бы ты хотел заняться дальше? — прошептала она, приблизив губы к его уху.

— Ну… не знаю… мне пора возвращаться в мастерскую, — проговорил Рион и немного отстранился.

— А разве сегодня не выходной? — напомнила она.

— Да… но… — юноша поднялся. — Я должен проверить инструмент, пополнить запасы материалов, прибраться перед рабочей неделей. Хочешь — пойдём со мной?

Ория встала, подняла с травы покрывало и, отряхнув его от крошек, стала аккуратно сворачивать.

— Знаешь, — произнесла она медленно. — Я не та женщина, которую юноши вроде тебя обычно приводят домой.

— Почему? — Его удивление выглядело искренним. — Отец был сегодня на представлении — ему понравилось.

— Ночью? — уточнила Ория.

— Нет, — покачал головой Рион. — Его матушка не пустила. Я понимаю, о чём ты. Но это же театр, это… как её… аллегория. Метафора незащищённости и того, что внутри каждого человека может таиться зло.

Теперь настала очередь удивляться Ории. Такой трактовки простенького балагана для взрослых она ещё не слышала. «Неужели он настолько наивен?» — подумала она.

— Нет, прости, — она подошла к нему, помогла убрать сложенное покрывало в корзинку и положила руки ему на плечи. — Мне тоже пора. Караван скоро отправляется — мы едем дальше.

— Но… но ты можешь задержаться! — Похоже, парень осознал наконец, что всё закончилось, и теперь пытался придумать, как всё исправить.

— Нет, — покачала головой Ория.

Она притянула его к себе и прижалась губами к его губам. Она почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по его телу, но через мгновение он расслабился и отдался поцелую.

— У меня быстрые конелоны, — не сдавался он. — Завтра мы догоним ваш караван.

— Прости, — актриса сделала шаг назад, потом развернулась и пошла прочь. Она боялась, что он закричит что-то вслед или догонит и начнёт уговаривать остаться. Но, к счастью, у парня хватило ума этого не делать.

— Ты где была? — спросила появившаяся из-за вагончика директора Таша.

— Завтракала, — ответила Ория. — Ну или обедала, как тебе угодно.

— Ты что, пила? — поинтересовалась помощница хозяина театра.

— Да, а что? — ответила актриса, подпёрши бока.

— Ничего… — пожала плечами Таша, показывая, что не собирается делать из этого проблему. — В деревенский трактир ходила?

— Нет, угостили, — Ории в общем-то было всё равно на мнение билетёрши, тем более что представления сыграны и требование Иана, чтобы актёры не пили перед спектаклем, больше не актуально.

— Кто же это? — не отставала Таша.

— Поклонник, — решила похвастаться Ория.

Поклонников у странствующих театров было немного. Так, редкие индивиды в городах, куда труппы приезжали регулярно, — и то в основном их интересовал сам театр в целом: стиль постановок, характер игры, а не какие-то актёры в частности. На просторах же Найлии у простых селян и в мыслях не было считать своим кумиром какую-то заезжую актрису. У них для этого были короли, принцессы, графы и бароны.

— Это тот парень, который со вчерашнего дня около повозок тёрся? — догадалась Таша.

— Ага, — кивнула Ория.

— Ну и как, получил, что хотел? — улыбнулась помощница.

— Ты о чём? — наигранно удивилась актриса.

— Ой, ладно, ты знаешь о чём — это, — продолжала ухмыляться Таша.

— Это уже моё личное дело, — одёрнула её Ория.

— Ну как хочешь, — наконец успокоилась та. — Тогда иди помоги Пири и Кари. У нас все работают одинаково, независимо от того, примы они или нет.

— И ты тоже? — поинтересовалась Ория.

— И я тоже, — резко ответила Таша и, развернувшись, скрылась в повозке Толстого Толсона.

Караван тронулся на закате, как и планировал Иан. Орию, которой предстояло править конелонами на рассвете, уже клонило в сон из-за выпитого вина. Минар, с которым она теперь делила повозку, что-то читал. Слава Дневному Оку, он всё-таки отмылся от грима. Повозка мерно покачивалась в такт поступи конелонов. Ория разделась, закуталась в большое меховое одеяло и уснула, едва коснувшись подушки.

Её разбудил всё тот же Минар. От него несло горелой травой, и выглядел он бодрым и свежим.

— Вы что, — спросила его пытавшаяся продрать глаза Ория, — опять проспали с Ниссеном?

— Нет, — ответил молчаливый близнец. — Я вообще не ложился. У одной из деревень, которую мы проезжали, было поле ночной травы. Позаимствовали у них немного.

— Фу, гадость, — фыркнула актриса, нехотя вылезая из-под одеяла. — Где моё платье?

— Одевайся теплее, там прохладно, — посоветовал Минар.

— Тогда дай свои штаны, — потребовала она.

— Не коротковато тебе будет? — усомнился низкорослый близнец.

— Нормально, — отмахнулась Ория.

Она натянула мужские штаны, заметив, что Минар их давно не стирал, свою куртку, разношенные ботинки и ещё захватила с собой на всякий случай меховое одеяло — если действительно будет холодно. Выйдя из своего фургона, она перешла в вагончик Иана, к которому их повозка была прицеплена, пробралась мимо спящих в обнимку Таши и директора и вышла на переднюю площадку. Там сидел Ниссен и курил трубку с ночной травой.

— Доброе утро, — поприветствовал он Орию, протягивая вожжи.

Актриса расстелила поверх досок своё одеяло, села и взяла у него вожжи.

— Хочешь? — предложил близнец ей трубку.

— Фу, — сморщилась Ория.

— Ну, тогда пост сдал! — отсалютовал Ниссен, поднялся и скрылся за дверцей повозки.

Конелоны шли бодрой рысью. Воздух был действительно свеж и прохладен, и набегающий встречный поток неприятно продувал одежду. Ория запахнулась поплотнее, пожалев, что не надела под куртку какую-нибудь рубашку, села боком, вытянув ноги вдоль площадки, и оперлась спиной в угол между стеной повозки и перилами. Так было не так холодно, и спина не напрягалась.

Караван шёл строго на север. Справа едва-едва брезжил рассвет — из-за гор поднималось Дневное Око. Слева простирались поля, и Ночное Око, именем которого был назван их театр, ещё даже не дошло до горизонта, заливая окрестности красным светом. Здесь, на подступах к столице этого королевства, дорога была относительно неплохой, поэтому близнецы разогнали конелонов. До Кариши, где Ианом была запланирована остановка, они должны были добраться раньше срока.

Мимо в темноте промелькнули редкие тусклые огоньки — наверное, очередная деревня. У селян жизнь была простая. Каждая семья из поколения в поколение занималась своим делом. В королевствах никто, кто работал, не терпел нужду. Совет королевств позволил прекратить междоусобные войны, каждый край занимался своим делом: кто-то рубил лес, кто-то разводил овоцев, другие занимались работорговлей. Все были довольны, а недовольных королевская стража и слуги Совета быстро переубеждали. Случались, конечно, пограничные стычки, если одному соседу казалось, что у другого урожай лучше или что овоцы того поели слишком много чужой травы. Но опять же — всё эффективно решалось или местными баронами, или Советом. Правда, говорили, что в морях пираты нападают на торговые суда и у них даже есть своё островное государство где-то в Промежном океане, но на размеренную жизнь простых обывателей в Найлии это никак не влияло.

Ория подумала, что, может быть, тот юноша, подмастерье из Холмогор, был прав, и ей пора где-то осесть, заняться чем-то полезным, вместо того чтобы сверкать прелестями со сцены. Ей уже почти тридцать. Сколько она ещё продержится примой, прежде чем Иан найдёт кого-то помоложе? Лет пять, от силы семь. Возможно, он уже сейчас её ещё держит только потому, что они вместе начинали, Ория, по сути, помогла ему создать его театр — «Балаган Красного Ока». Но всему когда-нибудь приходит конец. Конечно, такой, как она, актрисе будет сложно влиться в приличное общество. Простолюдины будут до конца её дней припоминать ей прошлое. Но чем раньше она станет примерной гражданкой, а, может, даже селянкой, тем проще будет стать среди них своей, послушной, трудолюбивой подданной.

Проблема была в том, что ничего из того, что ценилось бы в приличном обществе, Ория делать не умела. Обычный путь актрис после отставки — это содержанки, проститутки, а потом — уборщицы, посудомойки и торговки до конца жизни. Единственный на всю Найлию королевский театр в Зелате — столице королевства Таата, родине Ории — актёров странствующих балаганов не жаловал. А ведь она училась там. Её родители, землевладельцы и коммерсанты, разрешили ей пойти в театральную школу при этом театре. Она проучилась там три года и, по словам преподавателей, подавала надежды. Но родители погибли вместе с кораблём, перевозившим их зерно. Поля и их дом пошли в уплату долгов. Ория в одночасье оказалась бездомной сиротой. Директор театра, из уважения к её родителям и из жалости к девочке, порекомендовал её Иану Толсону — бывшему актёру, уволенному за финансовые махинации с казённым имуществом, но оставшемуся другом директора. Иан как раз собирал труппу для своего странствующего театра, и Ория стала его актрисой. Тогда она была рада, но теперь, спустя десять лет, она уже не питала иллюзий насчёт романтики странствий по Найлии, выступлений, популярности.

За такими размышлениями Ория встретила рассвет. Как только Око целиком показалось над горами, стало заметно теплее. Она сбросила одеяло и расстегнула куртку. Набегающий поток воздуха теперь приятно обдувал тело. Конелоны устали и перешли на шаг. Хорошо бы им дать отдохнуть и напиться, но вокруг были только дикие рощи, без намёка на ручьи или озёрца. Река была далеко, у самых гор, и дорога пересечёт её только у самой Гейты. Поэтому конелонам придётся потерпеть до деревни, где запланирована остановка. Там их напоят, накормят и оботрут. Ория не подгоняла их, предоставив им самим выбирать темп. Пара, которую Иан запрягал впереди каравана, была с ними с самого начала, и эти конелоны давно сами знали маршрут, все остановки и, по сути, сами вели камневозки.

Толстый Толсон вышел из своего вагончика как раз когда впереди показалась Кариша — большое село с трактиром, гостиницей, конелонюшней и своим почтовым отделением. Толстым хозяина балагана называли не потому, что он действительно толстый (хотя брюшко, как и у всех мужчин в его возрасте, у него имелось), а за прижимистость, граничащую с жадностью. Все знали о его маниакальной страсти к экономии и, в то же время, о его доходных домах в Гейте и Миране, долях у работорговцев в Порте-Славо, которые он приобретал за счёт жалования своим же актёрам. Но труппу это, как ни странно, особо не беспокоило. Во-первых, потому что тратить гирны всё равно было негде среди лесов и степей, по которым странствовал театр. Накоплений никто из них не делал — каждый жил сегодняшним днём. А во-вторых, потому что Иан знал, когда надо сжать волю в кулак и потратиться ради других.

Как, например, сейчас. Ория знала, что в Карише их ждал обильный стол с соком и, возможно, даже дубором, купальни с парилкой, цирюльня и прачки. И всё за счёт Толстого Толсона.

— Как дела? — спросил он, присев рядом с Орией.

— Нормально, — ответила та.

— Что-то мы совсем замедлились, — заметил он.

— Конелоны устали, близнецы долго гнали их рысью, — пояснила актриса.

— Травой тоже они надымили? — спросил Иан.

— Естественно, — пожала плечами Ория.

— Ладно, — директор поднялся. — Всё равно, похоже, мы прибудем раньше. Досидишь до Кариши?

— Да, конечно, — ответила Ория.

— Выпить хочешь? — предложил хозяин театра.

— Как ни странно, но — нет, — ответила она. — Рановато ещё даже для меня. Вот доедем — тогда будет в самый раз.

— Ну хорошо, — подытожил Иан и вернулся к себе.

Наконец караван прибыл в село. Конелоны, уже по привычке, свернули не на площадку перед трактиром, а пошли по узкой дорожке на просторный задний двор. Когда камневозки остановились, из сарая вышел заспанный конелонюх.

— А… балаган, — протянул он лениво и снова скрылся.

Вскоре из соседней конелонюшни, открыв большие ворота, вышли молодые подмастерья и стали распрягать животных, чтобы заняться ими.

Из своей повозки высунулся Ниссен:

— Что, уже приехали? — лениво спросил он и, не дождавшись ответа, залез обратно будить остальных.

Ория спрыгнула с передней площадки и пошла в трактир. Тесные брюки Минара неприятно натирали бёдра, и от этого походка у неё получалась странная. В трактире в дальнем углу был приготовлен стол на восемь человек, но он стоял пустой. Людей в трактире тоже не было — благодаря близнецам они приехали слишком рано. Однако они здесь были не в первый раз, поэтому Ория сама подошла к бару, взяла стакан и налила себе из бочки браванды. В воздухе пахнуло дрожжами и горечью обжаренных зёрен.

Только актриса устроилась на стуле и сделала большой глоток пенного напитка, как в трактир зашёл сам Иан. Он огляделся, строго посмотрел на Орию, пересёк зал и скрылся в дверях, ведущих на кухню. Оттуда раздался его недовольный голос — похоже, там был кто-то из персонала. Директор театра вернулся с парнем в чёрном переднике — то ли официант, то ли уборщик.

— …придётся подождать, — извиняющимся тоном говорил тот, следуя за Ианом, который направлялся к Ории. — Или можете пока сходить в купальни — печи растоплены, и парилка готова. Помоетесь с дороги, а мы пока всё приготовим.

— Как тебе идея? — спросил директор у Ории, уже почти допившей браванду.

— Я — за, — ответила та.

— Тогда идём в купальни, — заключил Иан и приказал, обращаясь уже к парню в переднике: — Принеси нам туда браванды и каких-нибудь закусок. Если кто сюда будет заходить из наших — отправляй в купальни.

— Будет сделано, — заверил его человек из кухни и быстрым шагом удалился.

Иан вышел обратно на задний двор, а Ория, допив последний глоток, прошла через резные двери в коридор, который вёл к гостинице и дальше — в купальни.

В купальнях было тепло и влажно. От большого бассейна с горячей водой поднимался пар. Купальни были построены под обрывом, из которого бил естественный ключ. Вода проходила внутри большой каменной печи, нагревалась и вытекала в бассейн. Вторая печь была в соседнем помещении — парилке. Ория не любила, когда слишком жарко. Она скинула наконец неудобные штаны, куртку, ботинки и, только опустившись в воду, вспомнила, что не взяла ничего, во что можно было бы переодеться.

Горячая вода приятно обтекала тело. Бассейн был неглубокий — можно было сидеть на дне, и голова оставалась на поверхности. Ория закрыла глаза. Она слышала, как в купальню зашли другие актёры. Шумный Ниссен, его замкнутый брат, вечно сплетничающие о чём-то Пири и Кари. Раздался бас Боно, затем ворчание Толстого Толсона. Кто-то опустился в воду и сел совсем близко. Ория открыла глаза — Таша. Худая, невысокого роста, бледная кожа, не слишком густые чёрные волосы и глубокие тёмные глаза.

— Будешь браванду? — предложила она, протягивая Ории полную кружку.

— Спасибо, — поблагодарила та.

— Ну, так чем займёшься в Гейте? — поинтересовалась Таша, придвинувшись ближе, почти вплотную.

— Не знаю, — Ория сделала глоток. — Смотря как долго мы там пробудем.

— Иан хочет выплатить жалованье после представления и сказал, что мы задержимся там на пару дней — у него в Гейте есть дела, — сообщила помощница директора.

— Хорошо, — кивнула та. — Опять же, смотря сколько нам заплатят. Но, в любом случае, первым делом пойду к цирюльнику.

— Ну, это понятно, — улыбнулась Таша. — Все к нему пойдём. А потом?

— Не знаю, честно, — задумалась Ория. — В Зелате скучно, поэтому в любом случае имеет смысл пройтись по магазинам в Гейте, но я вот думаю, может тоже во что-то вложиться. На старость.

— На старость? — Таша рассмеялась. — Да ты что? Ты шикарно выглядишь!

— Спасибо, — улыбнулась в ответ актриса. — Возможно, ты и права.

— Хочешь, вместе пройдёмся по магазинам? — предложила Таша.

— Привет, дамы, — к ним подошёл Боно. — О чём сплетничаете?

— Хорошо, пройдёмся, — ответила Ория Таше, и та, сдержанно улыбнувшись, оттолкнулась от края и поплыла к Толстому Толсону, оставив недопитую кружку браванды на краю купальни.

— Что она от тебя хотела? — поинтересовался Боно, присаживаясь рядом с Орией.

— Ничего, — ответила та. — Просто болтали. Говорит, в Гейте Иан выплатит гирны.

— Хорошо, — кивнул Боно.

Он взял кружку Таши и сделал из неё большой глоток.

— Слушай, — сказал он. — Я хотел извиниться за прошлый раз. Я наговорил всякого. Это от усталости, наверное.

— Наговорил? — осторожно спросила Ория. — Когда?

— Ну после ночного представления, — Боно сделал ещё глоток. — А потом ушёл в общежитие.

Общежитием они называли большую жилую повозку на шесть спальных мест с просторным отделением, где все актёры хранили одежду и другие личные вещи, которые не были нужны каждый день. Эта повозка шла в караване третьей. У Иана был свой вагончик, ярко раскрашенный снаружи и богато отделанный внутри. Он ехал первым. Второй шла камневозка Ории. Это был небольшой фургон с большой двуспальной лежанкой, которую актриса делила попеременно с разными членами труппы. Не потому что она была настолько ветрена, просто чтобы не быть одной. Хотя выбор из шести актёров и актрис был невелик.

— Я боюсь тебя обидеть, — медленно произнесла она. — Но, если честно, я ничего этого не помню. Наверное, когда ты что-то говорил, я или уже спала, или была в отключке от усталости. Но теперь мне уже интересно, что такого ты наговорил?

— Да ничего, — смутился Боно. — Понимаешь, что-то накатило. Я собираю-разбираю шатёр, готовлю еду, разгружаю и устанавливаю декорации, потом всё обратно. А ещё приходится играть, хотя именно ради театра я и согласился уехать из деревни. А сейчас такое впечатление, что как актёр я нужен в последнюю очередь. Кроме вас я вообще никого не вижу. Я мог бы стать уже кузнецом. А тут какое у меня будущее? Я не знаю…

Боно залпом допил браванду и с громким стуком поставил пустую кружку на каменный пол.

— Поздравляю, малыш, — улыбнулась Ория. — У тебя первый профессиональный кризис. Ты долго держался. У меня первая истерика случилась через три года. У Кари вообще через год. Хотя уж для неё балаган стал гораздо лучше того, что её ждало, если бы Иан её не подобрал.

Она помахала человеку из таверны, чтобы тот принёс ещё браванды.

— Расслабься, — продолжила Ория. — Ты нужен театру — и это главное. Толстый Толсон никогда никого не нанимает, если не уверен, что его можно будет использовать по полной, круглосуточно, каждый день недели. Хуже было бы, если бы тебе нечего было делать. Это верный признак, что скоро тебя вышвырнут. Но пока ты нужен. Ты нужен нам. Мы же — семья, хотя это и довольно банально звучит.

— Ну… это понятно, — Боно явно немного успокоился и вернул себе часть уверенности. — Но ты не обиделась, что я так ушёл?

— Боги, — улыбнулась та и обняла его, легко поцеловав в щёку. — Куда же ты денешься? Ушёл он. Переселился в соседнюю повозку — это разве ушёл? Вспомни, что было в прошлый раз? Мы поссорились из-за одеяла. А потом на новый сезон ты подарил мне то меховое. Не переживай. Как бы мы ни ругались, что бы мы ни говорили друг другу, нам всем друг от друга не уйти. То есть, теоретически, мы, конечно, можем уволиться, но кто будет это делать по собственной воле в здравом уме?

— Минар пытался, — напомнил Боно.

— И где он теперь? — усмехнулась Ория. — Всё тут же и остался. А знаешь, кому тяжелее всего? Толсону. Ему из своего же балагана уйти невозможно.

Они рассмеялись.

— Я тебя люблю, — сказал Боно и крепко поцеловал Орию в губы.

— Я тебя тоже люблю, крепыш, — ответила та. — Иди, а то Пири уже ревнует.

— Ой, да она просто шутит. Ты всё равно лучшая, — сообщил он уже не совсем трезвым языком и пошёл в противоположный угол купальни, где над чем-то смеялись Ниссен и остальные актёры.

— Я знаю, — прошептала Ория ему вслед. — Я знаю.

Обернувшись в полотенце, Ория вернулась к повозкам и переоделась в платье и тряпичные туфли. Как-никак — почти официальное мероприятие, хоть и не вечеринка. Когда она вошла в зал трактира, где стол был уже полностью готов — заставлен закусками, бутылками с соком и кувшинами с бравандой, — она обратила внимание, что все расселись так же, как в караване. Во главе стола, естественно, сидел Иан, по правую руку от него — Таша, слева — Боно, а далее близнецы, Пири с Кари. Для Ории оставили место рядом с помощницей директора, между ней и Минаром.

За столом разговор не клеился. Толсон произнёс единственный тост — за балаган, за актёров, за успешное окончание сезона. Все выпили, и дальше ели почти в тишине. Возможно, дело было банально в том, что все действительно проголодались, или в том, что всё уже обсудили в купальне. А может, и в том и в другом.

Трактир постепенно просыпался. В зале стало больше официантов. Мимо ходили какие-то незнакомые люди — видимо, другие постояльцы. Вскоре и актёры стали расходиться.

— Госпожа Ория? — вдруг громко произнёс один из служек трактира.

Ория подняла руку.

— Почтальон проезжал мимо и оставил послание для вас, — пояснил официант, протягивая актрисе сложенный листок бумаги, запечатанный смолой.

— От кого? — поинтересовалась Таша.

На самом письме было написано только её имя. Ория сломала печать, развернула листок и, выругавшись, поспешно вышла во двор.

«Госпожа (зачёркнуто) Дорогая Ория. Мне стыдно признаться, но я не смог всё это рассказать, пока вы (зачёркнуто) мы были вместе. Ты мне очень нравишься. Я понимаю, что между нами есть разница в возрасте, которая для такой дамы (зачёркнуто) девушки, как ты, кажется большой. В твоих глазах я ещё неопытный юноша. Но поверь, я могу постоять за себя, и отец говорит, что я готов работать самостоятельно. Я понимаю, что у тебя есть обязательства перед театром, но, как я понял, вы заканчиваете своё путешествие в Гейте. Я ещё раз осмелюсь пригласить тебя провести некоторое время вместе. Как долго — решаешь только ты. Но я надеюсь, что смогу доказать, что достоин остаться с тобой навсегда. Я не знаю, где это письмо настигнет тебя, надеюсь — не слишком поздно и раньше, чем мы встретимся снова. С любовью (сильно зачёркнуто) Рион.»

— Вот ведь мелкий извращенец, — выругалась Ория, скомкав письмо. Она встала со скамьи, стоявшей у стены конелонюшни, и пошла обратно в трактир.

За столом осталась только Таша.

— Где все? — спросила у неё Ория.

— В салоне, — ответила та, показав пальцем наверх.

На втором этаже трактира была небольшая гостиная с баром и большими мягкими диванами. Обычно там собирались постояльцы гостиницы.

— Ясно, — кивнула Ория и села за стол напротив помощницы хозяина.

Один из людей заведения тут же поставил перед ней полную кружку с бравандой.

— А ты что не с ними? — спросила она.

— Я не из их компании, — пожала плечами Таша. — Как и ты.

— Ты о чём? — спросила актриса.

— Ты пойдёшь к ним? — спросила вместо ответа та.

— Не, — покачала головой Ория. — Пойду в повозку, вздремну.

Таша промолчала, и в зале повисла тишина.

— От кого письмо? — наконец спросила она. — От того парня из деревни?

— Ага, — ответила Ория.

— Что пишет? — поинтересовалась Таша.

— Это уже не твоё дело, — ответила Ория, но в её тоне не было ни толики неприязни, просто констатация факта.

— Просто интересно, — спокойно пояснила Таша. — Не так часто у вас, актёров, появляются поклонники.

— Ты завидуешь? — поинтересовалась Ория.

Она ещё осознавала, что уже достаточно выпила и начинает намеренно провоцировать собеседницу. Что бы та ни говорила, Ория обязательно найдёт чем возразить, даже если в душе согласна с Ташей. Отчасти это было вызвано не только алкоголем, но и тем, что та была права насчёт компании. Ория, как и помощница Иана, не особо любила собираться с другими актёрами. Сложно было понять, было ли это следствием того, что труппа считала Орию заносчивой примой, или, наоборот, Ория постепенно отдалилась от остальных из-за этого. Конечно, открыто её никто не игнорировал, и в целом все относились по-дружески, по-семейному. Но последнее время всё чаще её не приглашали на такие, как сегодня, посиделки. Она, конечно, могла просто прийти, и все были бы рады, но и её отсутствия никто особо не замечал. Глупо было, конечно, на это обижаться. Понятно, что никто из их маленького коллектива не нуждался в особом приглашении. Но уже не в первый раз Ория обнаруживала, что она вынуждена искать, где все, в то время как остальные были осведомлены о планах компании. И не то чтобы Ория сильно переживала по этому поводу. Она любила побыть в одиночестве, но сам факт постепенного отчуждения огорчал.

— Хочешь правду? — неожиданно резко ответила на её почти риторический вопрос Таша. — Да, завидую, как и остальные.

— Ты о чём? — Ория была удивлена такой неожиданной реакцией юной девушки.

— О тебе, о твоём таланте, — продолжала та. — Ты ведёшь себя так, будто всё вокруг тебя происходит само собой, будто тебе не нужно прилагать никаких усилий. Ты не представляешь, сколько другим стоит усилий соответствовать твоему таланту. Даже я, которая провела с вами всего второй сезон, уже просто ненавижу тебя за это.

Таша рывком подняла кружку и допила свою браванду.

— Иану нужна была подстилка, секретарь и нянька, — продолжала она. — Но я надеялась, что смогу выйти на сцену. Да, у меня не было опыта, но я надеялась. Хоть небольшую, хоть второстепенную роль. Но, увидев твою игру, я поняла, почему этого никогда не случится.

Официант принёс им по новой полной кружке напитка, но Таша, казалось, даже не заметила этого. А вот Ория сделала большой глоток, заинтригованная столь эмоциональным откровением обычно сдержанной Таши.

— Самое обидное, — продолжала та, — что ты даже не осознаёшь, что делаешь. Ты понимаешь, что близнецам, Пири и Кари, и, особенно, Боно приходится стараться, бороться с собой, изображая своих персонажей?

— Зачем? — удивилась Ория.

Таша промолчала и, лишь вздохнув, встала и вышла из таверны. Ория сделала глоток браванды, глядя ей вслед, и почувствовала, что уже хватит. Глаза слипались и от долгого бодрствования, и от выпитого. В голове чёрными птицами кружили слова Таши. Ория никогда не испытывала никаких затруднений в том, чтобы сыграть роль. Она быстро запоминала текст, и образ её персонажа как бы сам выходил из неё. Это было первое, чему их учили в королевской театральной школе в Зелате. Нужно жить персонажем, не только на сцене, но и вне её. Только когда ты сама поверишь в свою игру, тогда и зритель увидит на сцене не актёра, изображающего кого-то, но истинного героя, сошедшего со страниц пьесы.

Допив всё-таки кружку, Ория направилась к своей повозке и уснула, даже не раздеваясь.

Резкий толчок камневозки на ухабистой дороге разбудил актрису. И тут же в шее разлилась ноющая боль от неудобной позы, в которой она заснула. Медленно перевернувшись на спину, Ория стала ждать, когда к затёкшему телу вернётся подвижность, а в голове хоть немного прояснится после выпитого накануне. Судя по полумраку внутри повозки, был уже вечер. Караван выехал из Кариши и держал путь дальше на север — в Гейту. Ория решила, что лучше всего будет продолжать спать. Она разделась, сходила облегчилась, выпила воды и снова уснула, завернувшись в любимое меховое одеяло.

Через два дня, на третий, впереди наконец показалась столица Королевства Ферт — Гейта. Кольцевые горы, с каждым днём всё выше и выше поднимавшиеся из-за горизонта, заслонили половину неба, и лишь через ущелье, отделявшее долину от остального мира, была видна узкая голубая полоска, заканчивающаяся внизу зубчатой линией уже различимых крыш города.

Ферт были богаты. Они с древних времён контролировали ущелье, а потом и ворота, через которые шёл непрекращающийся поток товаров в долину и обратно. Королева Элина всячески заботилась, чтобы поток людей, торговцев и перекупщиков не оскудевал. В частности, благоволила она и к актёрам, и к музыкантам. Много лет назад Тааты — королевская династия долины внутри Кольцевых гор — построили в Зелате настоящий театр с постоянной труппой и школой, именно ту, которую так и не окончила Ория. Королева Элина в ответ обустроила на окраине своего города Театр Дневного Ока — открытую площадку, окружённую подковообразной насыпью с каменными ступенями. Площадкой мог пользоваться любой театр бесплатно. Впрочем, труппы обязаны были давать представление на площадке тоже бесплатно. Но театрам это было всё равно выгодно из-за обычно щедрых добровольных пожертвований от зажиточных столичных жителей и приезжих купцов.

Сюда и направлялся караван Балагана Красного Ока. Ория всегда думала, что это было очень символично: театр, названный Ианом в честь Ночного Ока, выступает на сцене, посвящённой Оку дневному.

Рядом с площадкой было место для шатра. Если уличное представление было бесплатно не только из-за указа Совета Королевств, но и просто из-за бессмысленности попыток собрать плату со всех, кто мог видеть спектакль, то за действо в шатре Толстый Толсон вполне справедливо требовал гирны.

Так как сцена уже была, незачем было разбирать и ставить повозки. Боно с близнецами просто оставили их с краю площадки, и все отправились на постоялый двор. Представления и концерты в Гейте пользовались популярностью — не такой, конечно, как рынок на другой стороне тракта, ведущего в город, но торговый люд и простые граждане всех шести королевств любили зайти отдохнуть и посмеяться над лицедеями. Естественно, что там, где постоянно толчётся народ, как трава вырастали лавки, трактиры, игорные дома, гостиницы и постоялые дворы.

Ория надеялась, что Иан смягчит свой запрет на сок и браванду накануне представления, но он был непреклонен. Можно было, конечно, проигнорировать и пропустить в трактире пару кружек, но Толстый Толсон всё равно бы узнал, и последовали бы последствия. А в части наказаний Иан был изобретателен и особо жесток. Мог даже не выплатить жалованье или сделать так, что для тебя не будет роли. У него были так называемые запасные спектакли на экстренный случай, если кто-то из актёров не сможет выступать. Но пару раз он использовал их и в качестве наказания. Поэтому актёры, несмотря на всю свою легкомысленность, приказы хозяина выполняли.

Вся труппа, кроме директора и Таши, собралась в кабаке при постоялом дворе. Им пришлось заказать на всех горячего отвара из ягод и трав. Вечеринка вышла тихой. Даже Ниссен нёс свою обычную чушь и шутил как-то с неохотой. Ория выпила пару чашек отвара, съела большой кусок пирога и решила, что лучше она пойдёт спать. Комната была одна на всех, и лучше было заснуть раньше остальных, чтобы не ворочаться до полуночи из-за храпа Пири.

Впервые за несколько последних дней Ория выспалась. В этом была заслуга настоящей кровати, а не лежака в повозке. Хотя то, что она рано легла и не пила всю ночь сок, тоже, возможно, как-то повлияло. Первое представление было назначено уже на полдень. Обычно так рано они не играли — жители деревень, в которых балаган останавливался, в это время ещё трудились. Но в большом городе, живущем торговлей, было своё расписание. Купцы совершали основные сделки утром, клерки делали перерыв на обед, а через ворота начинал тянуться основной поток повозок из долины. Самое время было посмотреть спектакль, выпить кружку-другую браванды и перекусить мясом в лепёшке, которое продавалось в мелких передвижных ларьках тут повсюду.

Отыграв в последний раз в этом сезоне дневное представление, актёры разбрелись каждый по своим делам. Когда караван останавливался в чистом поле, делать там было особо нечего, поэтому сейчас, когда рядом был большой город, все быстро придумали себе неотложные дела, лишь бы вновь окунуться в столичную жизнь.

Ория зашла в свой вагончик переодеться и намеревалась пройтись по ближайшим кабакам в надежде, что кто-нибудь угостит даму стаканчиком сока.

— Привет, — услышала она громкий возглас, как только спустилась с повозки. Ория повернулась на звук и увидела того самого парня из деревни, где они останавливались в последний раз. Рион, кажется, его звали.

— Привет, — ответила она, слегка удивлённая. — Как ты тут оказался?

— Я уговорил отца, что сам отвезу заказы в Гейту. Ну, помнишь — инструменты. Мы делаем их на заказ. Оказалось, что наши конелоны не такие быстрые. Я только приехал. Повозка вон там стоит, — он махнул рукой куда-то в сторону рынка на противоположной стороне тракта. — Пропустил представление. Не знал, что оно так рано будет. Но на второе приду. Оно ведь будет? В шатре. Ты получила моё письмо? Ты говорила, что у вас будет остановка в трактире. А «Три пня» — ближайший по дороге от нас. Я сказал почтальону отдать, если вы будете там. Ты получила?

— Да, — кивнула Ория, ещё больше удивлённая таким потоком красноречия от того, кто несколько дней назад смущался просто поздороваться.

— Здорово! Это хорошо, что ты его уже прочитала, — Рион продолжал источать неожиданную юношескую энергию. — А то мне было бы неловко, если бы тебе пришлось читать его сейчас. Ну, так, что скажешь?

— Ты о чём? — уточнила Ория.

— Ну… У вас же сегодня последнее представление, — парень снова начал стесняться. — Ты говорила, что у тебя обязательства перед театром. Но раз спектаклей больше не будет, то и ты свободна. Мы можем вернуться в Холмогоры вместе.

— О боги Дневного и Ночного Ока, — вздохнула Ория. — Послушай, ты славный парень, красивый, но я тебе уже объясняла…

— Да, да, — перебил он её. — Я помню. Я говорил с родителями. Они не против. У нас есть отдельная хижина, мы сможем быть там, чтобы им не мешать.

— Что это за родители такие, которые не против почти тридцатилетней актрисы в доме? — пробормотала Ория больше сама себе, чем юноше.

— Так я им не родной, — улыбнулся Рион, будто этот факт был чем-то чудесным. — Я сирота, они меня усыновили. И знаешь, по-моему, они думают, что мне пора уже жить отдельно.

— Это многое объясняет, — снова вполголоса произнесла Ория и добавила уже громче: — У тебя есть время? Не хочешь пойти прогуляться? Зайдём в кабак?

— Ну… если честно… мне ещё надо сдать товар Торвину, — ответил Рион. — Он типа почтальона, только доставляет не письма, а разные штуки… вещи…

— Посылки, — подсказала Ория.

— Да, и я когда приехал и как увидел, что представление уже почти закончилось, так бросил повозку и… ну… выпил для храбрости. Поэтому денег у меня больше нет, но будут завтра, когда Торвин развезёт заказы. Вот…

— Ну ничего, — Ория подошла ближе и нежно приобняла юношу за плечи. — Давай ты закончишь свои дела, и мы встретимся… ну, давай тут же, около повозки. И просто пойдём гулять. Хорошо?

— О да, я быстро! — обрадовался Рион.

— Хорошо, — сдержанно улыбнулась актриса. — Ты только подожди, если меня тут не будет. Мне тоже надо кое-что сделать.

— Да, конечно, — кивнул юноша. — Ну, я пойду?

— Иди, — разрешила ему Ория.

Рион было повернулся, чтобы уйти, но, сделав шаг, вернулся, неловко поцеловал её в щёку и тут же удалился быстрым шагом. Актриса смотрела ему вслед с грустной улыбкой.

Первоначальный план Ории остался прежним и даже стал ещё важнее в связи со встречей с Рионом. Она вышла на дорогу, ведущую через весь город к воротам, и направилась в город. Как раз там, где с одной стороны тракта была рыночная площадь, а с другой — амфитеатр и постоялые дворы, начиналась мощёная камнем дорога. Честно сказать, идти пешком по выпуклым камням было крайне неудобно. Это ещё хорошо, что на Ории не было туфель на каблуке. Многие, как и она, шли по более ровной грунтовой обочине, благо дождей пока не было и было сухо, хоть и пыльно.

Город был вытянут, как капля, вдоль центральной дороги. Тут не было жилых домов — сплошь лавки, конторы банков и стряпчих, ростовщиков и перекупщиков. Они перемежались кабаками и дорогими, по крайней мере с точки зрения актёров, гостиницами. То, что интересовало Орию, находилось на боковых неприметных улочках — тихие заведения для постоянных клиентов, бармены которых не задавали лишних вопросов.

Тот, который в этот раз приглянулся Ории, назывался «Красный глаз». Актриса сочла это за хороший знак и вошла. Помещение кабака было небольшим. Четыре столика, плюс шесть стульев вдоль барной стойки. В центре зала за столом, заставленным кружками разной полноты, сидело трое. Складывалось впечатление, что они, не допив предыдущую порцию, заказывали новую и так несколько раз. В самом тёмном углу зала сидел ещё кто-то, за барной стойкой было двое, один из которых, уронив голову на столешницу, видимо, спал. Женщин в кабаке не было. Ория подошла к бару и села рядом с тем, кто ещё был в сознании.

— Привет, — улыбнулась она, повернувшись полубоком, чтобы показать себя с наиболее выгодной стороны.

Мужчина, к которому она обращалась, был примерно тридцати лет, небритый уже несколько дней, что, впрочем, ему шло. Он был бы даже симпатичным, если бы не давно не стиранная и изрядно помятая одежда.

— Мадам, — обратился к Ории подошедший бармен. — Я уважаю вашу профессию, но у нас тут не приветствуется ваш промысел. Если хотите выпить — добро пожаловать. Но приставать к клиентам лучше не надо.

Ория подозревала, за кого её тут примут, но такая ситуация была для неё не впервой.

— Если бы всё было так, как ты подумал, — улыбнулась Ория бармену. — Я бы и не подумала беспокоить твоих уважаемых клиентов. Ты угадал, я бы не прочь выпить, но, к моему великому сожалению, мне нечем расплатиться даже за маленькую кружку браванды. Я актриса из Балагана Красного Ока, что приехал вчера. Наш хозяин очень строгий, и я надеялась, что кто-нибудь из местных господ угостит даму. Я была бы весьма благодарна такой любезности.

Ория использовала всё своё телесное обаяние и актёрский талант, чтобы выразить, как она нуждается в помощи.

— Я оплачу! — вдруг подал голос незнакомец из тёмного угла заведения.

Бармен, не говоря ни слова, тут же налил кружку браванды и поставил её перед посетительницей. Ория сделала глоток и отметила, что напиток не так уж плох. Многие заведения варят браванду сами, ради экономии, и у некоторых на самом деле неплохо получается. Актриса взяла кружку и подошла к столику, где сидел её благодетель.

— Можно? — спросила она разрешения.

— Пожалуйста, — почти прошептал незнакомец.

Ория села за столик напротив него. Выглядел тот не очень привлекательно. Нестриженый, с густой седой бородой, в мятой мешковатой одежде. Ория даже не смогла определить хотя бы примерно его возраст — ни по лицу, почти целиком скрытому щетиной, ни по голосу. Он мог быть и в два, и в три раза старше её самой, а мог быть и моложе.

— Спасибо, — поблагодарила она.

— Я был на представлении, — произнёс старик, как Ория для себя решила.

Актриса прикинула — спектакль закончился не так давно, а этот, похоже, сидит тут уже не первый час.

— В Миране, — пояснил старик, будто прочёл её мысли.

Миран был главным портовым городом королевства. Балаган давал там представление ещё до Иворского луга, то есть почти две недели назад. Старик оказался не просто местным бездельником.

— И как вам? — кокетливо поинтересовалась Ория.

— Шедевр! — неожиданно громко произнёс тот. — Сюжет, конечно, слабоват, мягко говоря, но твоя игра — моё тебе почтение.

Он поднял кружку, призывая выпить.

— О, вы мне льстите, — наигранно засмущалась актриса. — Но раз так, вы сегодня сможете посмотреть представление ещё раз.

— А… — отмахнулся старик. — То, что вы показываете в шатре, не стоит и лепёшки старого конелона. Я про сказку. Вот она — шедевр, а остальное — разврат и извращения.

— Ну что поделаешь, — попыталась успокоить его Ория. — Нам надо как-то зарабатывать.

— Да это понятно, — отмахнулся её необычный поклонник. — Жалко, что твой талант пропадает зря. Купить тебе ещё браванды?

— О нет, спасибо, — отказалась Ория, обрадовавшись, что появился повод попрощаться. — Хозяин будет злиться, если узнает.

— Это да, это он прав, — согласился старик.

— Спасибо за то, что угостили, — поблагодарила его актриса, вставая из-за стола. Встав, она подошла к незнакомцу и, приобняв его, легко поцеловала в щетинистую щёку. От него неожиданно пахло чем-то сладким.

Ория вернулась на постоялый двор, чтобы помыться. На первом этаже там была общая банная комната с большими бочками с водой и печью, на которой грелись металлические лохани. Нужно было взять деревянную кадушку, набрать ковшом воды нужной температуры и из неё поливать себя. Это, конечно, не купальни и не ванные комнаты в домах зажиточных господ, но всё лучше, чем полоскаться в холодном ручье близ дороги.

Рион уже ждал возле повозки, когда Ория тоже подошла к ней. Она с ходу обвила его шею руками и подарила юноше горячий поцелуй. Тот сначала немного смутился, но потом ответил ей, хоть и неумело.

— Куда ты х… хочешь пойти? — спросил он снова застенчиво.

Похоже, то, что он выпил для храбрости, уже выветрилось.

— Знаешь, уже вечереет, — улыбнулась Ория, нежно проведя рукой по его лицу с едва пробившейся редкой щетиной. — Пойдём в повозку. А потом, если захочешь, немного погуляем перед представлением под Красным Оком.

— Зачем? — робко поинтересовался тот, но Ория лишь улыбнулась и, взяв его за руку, потащила внутрь своего вагончика.

— К сожалению, — сказала Ория, выглянув спустя сорок минут из-за полога повозки, — погулять мы уже не успеем. Мне пора в шатёр готовиться к представлению.

Она вытащила своё платье из скомканной кучи её и его одежды, постельного белья и покрывал.

— Ты придёшь? — спросила она.

— Да, но я его уже видел, — ответил Рион, выворачивая штаны, чтобы их можно было надеть.

— Глупенький, — усмехнулась Ория. — На него ходят не только ради самого спектакля.

— Ну, тогда приду, — ответил он. — Я готов смотреть на тебя постоянно.

— Я помашу тебе со сцены, — пообещала она.

Когда Рион ушёл, она подумала, а не сходить ли помыться ещё раз. Но времени действительно уже было мало. Перед спектаклем нужно было подготовить костюмы, разложить мешочки со смесями, производящими «магию», настроить декорации и многое другое, чтобы для зрителя представление действительно выглядело как волшебство с исчезающей одеждой, внезапными превращениями и невероятными манипуляциями.

В зале внутри шатра Ория юношу не видела. Да и особо не искала. Она, как и обещала, помахала толпе, едва различимой за ярким светом масляных светильников. Толпа ответила свистом и овациями.

Финальное представление удалось на славу. Всё-таки столичная публика — это не деревенские пастухи. Она, возбуждаясь от увиденного, генерирует энергию и отдаёт её обратно актёрам. Получается самовозбуждающийся маятник, амплитуда которого к финалу достигает апогея. Вот именно этот момент и питает труппу. Когда толпа взрывается овациями, свистит, приветствует выходящих на поклон актёров — измотанных, потных, но счастливых. Ради этого каждый из них готов терпеть жизнь в повозках, однообразную еду, придирки директора.

Рион ждал Орию у выхода из шатра. Она заметила его, когда зрители уже почти все разошлись. Он стоял, оперевшись на край тележки, за которой Таша продавала билеты перед началом представления. Ория подошла к нему и уже издалека поняла, что тот сильно нетрезв.

— Ты была прекрасна! — воскликнул он, когда Ория спустилась к нему. — То есть, ты и сейчас прекрасна, и во время представления.

Рион попытался её обнять. От него пахнуло какой-то дрянью, которую он пил.

— Не стоит, — отстранилась Ория. — Я вся потная после представления.

— Ну, — он всё-таки взял её руку в свои. — Теперь мы можем ехать?

— Куда? — не поняла актриса.

— Ну ко мне, в деревню, как договаривались? — Он всё ещё улыбался, но в глазах появился странный огонёк.

— Я не помню, сладкий, чтобы мы о чём-то договаривались, — так же, стараясь наивно улыбаться, ответила та.

— Мы договаривались! — Он притянул её за руку ближе к себе и теперь тяжело дышал на неё парами крепкого дубора. — Я понимаю, что у тебя были эти представления, ты не могла уйти, но теперь они кончились. Я же тебе говорил! А потом ты отвела меня к себе в повозку, и мы… Как ещё я должен был это понимать, как не согласие?

— Ох, малыш, — Ория высвободила свою руку и положила ему на плечо. — Сегодня просто закончился очередный сезон. Потом мы соберёмся и поедем в Зелат — готовиться к новому. Я не могу взять и бросить театр, труппу. Пока существует балаган, этот шатёр — я принадлежу им. Это моя жизнь.

— Но разве это жизнь? — воскликнул Рион. — Это же сплошное бесполезное кривляние. Ты ничего не делаешь полезного. Только показываешь свои… ну эти… толпе. Вы ничего не делаете руками! Ну, то есть… кроме этого… Я хочу помочь. Мы будем вместе. У меня будет своя мастерская. Ты должна поехать со мной!

Он снова схватил её за руку и сделал шаг назад, пытаясь увлечь за собой.

— Отпусти! — приказала она и, высвободив руку, сделала шаг в сторону так, чтобы тележка оказалась между ними. — Не надо. Ты устал, я тоже. Уже поздно. Иди лучше поспи, а утром возвращайся домой. А я обязательно приеду к вам в следующем году, и мы снова встретимся. Хорошо?

Ория, видя, что Рион вроде успокоился, снова подошла к нему и провела рукой по щеке.

— Ты хороший, — продолжила она его успокаивать. — Но я не могу сидеть на одном месте. Мы кочуем. С театром, с шатром — и так будет всегда. Поверь, лучше, если мы будем изредка встречаться. В моей повозке. Ну, иди.

Она улыбнулась ему и подтолкнула в сторону дороги. Рион помотал головой и, шатаясь, побрёл в темноту. Дождавшись, когда он отойдёт достаточно далеко, Ория повернулась и тоже пошла к себе, на постоялый двор. Там она наспех ополоснулась и мгновенно уснула, лишь опустившись на кровать.

Топот ног разбудил её. Где-то вдалеке раздавались крики. По коридору постоялого двора опять кто-то пробежал. Ория открыла глаза. На соседней кровати сидела с испуганным лицом Пири.

— Что происходит? — спросила её Ория.

— Вроде кричат про пожар, — тихо произнесла та.

В двери появилось лицо Ниссена с выпученными глазами.

— Шатёр горит! — прокричал он и убежал.

Ория вскочила, накинула шерстяное одеяло и, как была босиком, побежала за ним. Она выскочила на улицу и оторопела. Окрестности освещал ярко пылающий шатёр их балагана. Он был похож на большую огненную гору. Вокруг суетились люди, пытались заливать водой из вёдер, но жар пожара не подпускал их близко. Ория заметила стоявшего в стороне Иана и подбежала к нему.

— Что произошло? — спросила она.

— Всё пропало, — как-то слишком спокойно ответил тот.

— Боги, святое Дневное Око Соло! — только и смогла выдохнуть Ория.

Полотно шатра горело быстро. В какой-то момент, видимо, лопнули тросы, шатёр стал оседать, а из его вершины в сполохах огня устремился ввысь леви-камень, державший верхушку. Он улетел в темноту, рассыпая снопы искр. Собравшийся народ ахнул. Вслед за этим шатёр быстро опустился, выдохнув во все стороны волны жара и языки пламени. Люди, пытавшиеся тушить пожар, в панике разбежались. Но вскоре пламя утихло. Остались гореть лишь остатки повозок, которые стояли внутри шатра. Люди с вёдрами вернулись и принялись тушить остатки их театра.

К Ории и Иану подбежал запыхавшийся Минар:

— Боно был там! — сообщил он печально.

— Боги… — ахнула Ория.

— Это точно? — спросил директор.

— Да, — ответил тот. — Я последний уходил, он собирался ночевать там. Я всё обежал — его никто не видел.

— Неужели он… — слёзы навернулись на глазах Ории.

Слова повисли в воздухе. Никто не хотел признавать, что Боно погиб. Все надеялись, что он успел выбраться и, может быть, он где-то там, среди тех, кто заливает остатки повозок водой.

Появилась городская стража, и Иан пошёл к ним, оставив Орию одну. Огонь уже почти потух. Над пепелищем поднимался дым и пар. Обугленные остатки камневозок торчали искарёженными развалинами. Какие-то из леви-камней ещё пытались поддерживать изломанные остовы, но после сильного нагрева они потеряли почти всю свою силу. Ория увидела, как к месту пожарища побежал Ниссен. Люди, продолжавшие заливать угли, пытались его остановить — очевидно, заходить туда было ещё опасно, — но близнец вырывался и продолжал идти. Кто-то окатил его водой из ведра. От мокрой одежды пошёл пар. Ниссен бегал между торчащими досками и искарёженными жаром дугами, когда-то державшими полог, пока не остановился. Ория даже издалека услышала его крик, переходящий в рёв. Он стоял и смотрел куда-то вниз. Его одежда начала тлеть, но он продолжал стоять, пока кто-то не оттащил его. Всё стало ясно, хотя Ория до сих пор не могла в это поверить. Слёзы текли по её лицу беззвучными рыданиями. Она даже не могла понять, что её больше ужасает — что не стало Боно или их театра. И от этого слёзы текли ещё сильнее.

— Теперь ты свободна, — вдруг услышала она.

Ория повернулась. Рядом с ней стоял Рион. Он неважно выглядел, будто не спал всю ночь, одежда была вся в пыли, но он отчего-то улыбался.

— Что? — переспросила Ория, вытирая слёзы краем одеяла, которое соскользнуло с её плеча, почти оголив грудь, но актриса этого не замечала.

— Ты свободна, — повторил юноша и подошёл ближе. — Театра нет, шатра нет, ты больше не должна играть. Ты больше не будешь играть.

— Что? — повторила Ория, холодея от зарождающегося подозрения.

— Ты говорила, что принадлежишь театру, шатру, — продолжал говорить Рион. — Шатра больше нет. Ты никому не принадлежишь. Я освободил тебя. Теперь ты можешь быть моей.

— Что ты сделал? — Ория схватила его за руку.

— Освободил тебя, — повторил юноша, казалось, не понимая, что он сделал не так.

— Ты убил его! — воскликнула она.

— Кого? — не понял тот.

— Боно! Он был в шатре! Ты убил его! — У Ории не было сил кричать, её трясло, она только стояла и крепко сжимала руку Риона.

— О, нет, — замотал тот головой. — Там никого не было. Я проверил. Нет. Ты просто расстроена. Пойдём со мной. Всё будет хорошо.

— Да, — вдруг спокойным голосом ответила та.

— Правда? — переспросил Рион, удивлённый, что она неожиданно согласилась.

— Да, — подтвердила та. — Пошли. Поехали. Но мне надо сказать хозяину, что я ухожу. Ты не против?

— О, нет, конечно нет, — закивал Рион, пытаясь высвободить руку. — Иди, я подожду.

— Нет, — возразила Ория. — Пойдём со мной, я вас познакомлю. Он будет рад, что мы теперь вместе.

— Ну… — замялся юноша. — А ты не скажешь, что я… ну…

— Нет, конечно, — заверила его Ория, используя всё своё актёрское мастерство. — Это будет наш секрет. Ведь ты же меня спас!

Она медленно повела его к Иану, держа за руку. Рион сначала неуверенно, но потом спокойно пошёл рядом.

— Иан! — громко произнесла актриса.

Хозяин театра разговаривал о чём-то со стражником. Услышав своё имя, он обернулся:

— Ория?

— Иан! — так же громко повторила та.

Невдалеке кучкой стояли остальные члены труппы. На этот раз они тоже посмотрели на актрису.

— Разреши познакомить тебя с Рионом, — заговорила она быстрее, потому что юноша, видимо, почуяв подвох, стал вырываться. — Это он поджёг шатёр!

Тот наконец вырвался, но кто-то молнией подбежал к нему и в прыжке ударил в висок. Это был Ниссен. Рион рухнул на траву. Близнец начал молотить его по лицу. Брызнула кровь. Подбежали стражники и стали оттаскивать Ниссена. На помощь подоспел его брат, но он успел лишь пару раз ударить Риона ногой в живот, когда другие люди его тоже скрутили. Ниссен ревел и вырывался, пока один из стражников не ударил его по лицу. Ниссен обмяк, опустился на колени и зарыдал. Вырвавшийся Минар подбежал к нему и обнял. Рион лежал скрючившись. Его лицо было всё в крови, из груди вырывался хрип, перемежающийся с кашлем, от которого изо рта вылетали брызги крови. Над ним стояли стражники — то ли охраняя, чтобы не сбежал, то ли чтобы его больше не били.

— Кто это? — спросил Иан у Ории.

— Парень из той деревни, — на удивление самой себе спокойно ответила та. — Ну, помнишь, где луг и холмы.

— Холмогоры, — напомнил директор.

— Да, — кивнула она. — Он ходил за мной. Просил остаться. Письмо написал. Приехал сюда, опять уговаривал уехать. Я решила, что ему просто не хватает женщины. Но это не помогло. Он решил, что освободит меня от непристойного ремесла. Поэтому поджёг шатёр. Сказал, что освободил меня.

— Ясно, — коротко ответил Иан. — Ты как?

— Нормально, — машинально ответила та.

— Я позабочусь о ней, — услышала Ория рядом голос Таши. — Приехала полиция.

— Спасибо, с ними я сам поговорю, — сказал директор и пошёл к чёрной камневозке королевской полиции, появившейся неподалёку.

Таша поправила одеяло, которое единственное скрывало наготу актрисы, и обняла её.

— Что теперь будет? — произнесла Ория вопрос, который метался в её голове с тех пор, как она увидела пылающий шатёр, выскочив из постоялого двора.

— Всё будет хорошо, — ответила Таша. — У хозяина всё застраховано.

— Боно, — вздохнула Ория.

— По нему мы будем скорбеть завтра, на похоронах. Сейчас нам надо прийти в себя. Пойдём.

Таша, не отпуская Орию, повела её к оставшимся трём жилым повозкам.

— У Иана остался сок, — продолжала она говорить. — И я знаю, где он его прячет.

Голос Таши действовал успокаивающе. Её руки нежно поддерживали Орию. На горизонте поднималось Дневное Око. Светало. Актриса обернулась. К пожарищу подъехала ещё одна чёрная повозка. Из неё вышли два человека в длинных фартуках, перчатках и кожаных масках на всё лицо. Они приехали за обугленными останками Боно. Вскоре камневозки уехали с поля. В одной везли закованного Риона, в другой — Боно. Но Ория этого уже не видела. Она была в вагончике директора с Ташей, топила горе в крепком соке, и приятное забытьё постепенно вытесняло всё остальное.