Мост через реку. Часть 2
Они вывалились из переулка на площадь, и Вера на мгновение зажмурилась — так резок был переход. Там, за спиной, остался мир серой плесени, вони и безысходности. Здесь же сияло. Площадь Красных Товарищей была вылизана до стерильности. Гранитные плиты блестели, отражая строгие фасады домов с идеально ровными рядами окон. По бульвару, расчерченному ровными линиями газонов, не спеша прогуливались люди в опрятной, аккуратной одежде. Воздух пах скошенной травой и свежестью от работающих атмосферных фильтров. Ни соринки, ни бумажки, ни тени беспорядка.
На той стороне, в конце Бульвара Славы, уходящего прямой стрелой к горизонту, виднелись новые кварталы. Белые башни из стекла и бетона, где в одной из них на двадцатом этаже была её квартира. Её и мамы. Там было безопасно. Там пахло уютом.
Вера перевела дыхание и только сейчас почувствовала, как сильно дрожат колени. Адреналин схлынул, оставляя после себя противную слабость.
— Совсем стыд потеряли! — прошипели сбоку.
Вера обернулась. Мимо, огибая их по широкой дуге, словно они были прокажёнными, прошла женщина в строгом сером платье до колена. На лице её была написана такая брезгливость, будто она наступила в фекалии. — Я сейчас полицию вызову! Бродят тут всякие...
Женщина ускорила шаг и скрылась за углом.
Вера недоумённо посмотрела на Виктора. Тот смотрел не на неё, а куда-то ей за спину. Лицо его побледнело ещё сильнее.
— Твоя спина, — выдохнул он. — Снимай китель. Снимай скорее!
Вера, ничего не понимая, быстро расстегнула пуговицы и стянула белый форменный китель с красной полосой скорой помощи на рукаве. Повертела в руках. Спина...
Красной, ещё не до конца просохшей краской на белой ткани был намалёван грубый квадрат. А внутри — кривой, косой крест. Символ. Она видела такие граффити на стенах в информационных сводках. «Четырежды сорок» — так называли себя радикалы из деклассов, те, кто иногда прорывался в гражданские районы, чтобы малевать свои знаки на стенах учреждений или разбивать камеры слежения. Хулиганьё. Саботажники.
А теперь эта метка была у неё на спине.
— Господи... — прошептала Вера.
Она посмотрела на себя. Низ комбинезона был тёмным от грязи с пола в той комнате, брюки пропитались грязной водой. От стерильного вида гражданки не осталось и следа.
Она быстро, дрожащими руками, вывернула китель наизнанку. Подкладка была серая, невзрачная. На ней, конечно, не было нашивок, но и позорной метки — тоже. Она натянула китель обратно. Выглядело чудовищно — мешковато, странно, неправильно. Но квадрат с крестом был спрятан.
— Надо сообщить диспетчеру, — спохватилась она, хватаясь за коммуникатор. Он был цел. — Форс-мажор, нападение, машина...
— Уже написал, — перебил Виктор, доставая свой планшет. Экран горел красным. — Что бы ты без меня делала? Я отправил сигнал, как только мы выбежали. Все наряды на сегодня сняты. И... — он поморщился. — Штраф. Нам обоим. А я так рассчитывал в этом месяце на премию!
— Не важно, — Вера махнула рукой. Голос её сел. — Пойдём. Тут недалеко, за перекрёстком моя квартира. Надо... надо прийти в себя. Умыться хотя бы.
Виктор кивнул. Они пошли через площадь к пешеходному переходу. Идти по чистому граниту в грязной, вывернутой наизнанку форме было физически больно. Казалось, каждый прохожий смотрит на них, каждый взгляд — это укол.
На углу, у перехода, стояла полицейская машина. Бежевый, песочный броневичок с гербом города на двери. Рядом, опершись на капот, стоял полицейский в такой же бежевой униформе и фуражке с лакированным козырьком. Он смотрел прямо на них. С любопытством. Нехорошим таким любопытством.
— Только не дёргайся, — едва шевеля губами, прошептал Виктор. — Не хватало только попасть в их протоколы. Иди спокойно. Мы просто идём по делам. Мы медики. В конце концов, мы нормальные граждане.
— А если та женщина правда вызвала? — выдохнула Вера, чувствуя, как сердце снова уходит в пятки.
Они подошли к переходу. Загорелся зелёный. Но едва они ступили на «зебру», как сзади раздалось резкое, крякающее «КВАК» полицейской сирены — короткий, но властный звук, от которого подкашивались ноги.
— Стоять! — голос у полицейского был усилен динамиком, отчего казался металлическим и очень громким.
Они замерли.
Полицейский не спеша отлепился от машины и подошёл к ним. Тяжёлые сапоги чеканили шаг, на поясе — парализатор и дубинка. Лицо молодое, но глаза цепкие, сканирующие.
— Документы, — коротко бросил он, не глядя на них, а разглядывая вывернутый китель Веры.
Вера полезла в карман, протянула пластиковую карточку. Виктор сделал то же самое.
Полицейский поднёс их к своему сканеру, экран пискнул, принимая данные. Он изучал информацию пару секунд, потом перевёл взгляд на Веру, с головы до ног.
— Гражданка Вера Михайловна Шилова, — прочитал он с экрана. — Объясните мне, пожалуйста, почему вы, в рабочее время, в таком непотребном виде, гуляете по городу, пугая добропорядочных граждан? — Он хмыкнул. — На вас только что жалоба поступила, между прочим. «Подозрительные личности в грязной одежде, похожие на деклассов».
— Мы не «гуляем», — Вера постаралась, чтобы голос звучал ровно. У неё это плохо получилось. — У нас машина сломалась. Мы идём на вызов. Тут недалеко.
— Сломалась? — бровь полицейского поползла вверх. Он оглядел пустую дорогу. — И где же она? Я что-то не вижу сломанных машин медслужбы в радиусе видимости. И куда именно вы идёте? По какому адресу у вас вызов?
— Мы... мы идём за оборудованием, — вмешался Виктор. — Вера Михайловна тут живёт неподалёку. У неё дома дублёр аптечки, нужно забрать. А форма... мы упали, когда машина заглохла. Техническая неполадка.
Полицейский перевёл взгляд на Виктора. Тот смотрел прямо, но Вера видела, как на его скулах ходят желваки, а в глазах светится испуг.
— А вы, гражданин Виктор Сергеевич Березин? Стажёр медслужбы, — он снова сверился с экраном. — Что ж вы, доктор, за своей наставницей уследили, что она в таком виде по городу ходит? Деклассов изображает?
— Мы не изображаем, — отрезал Виктор наглее, чем следовало, и тут же осунулся. — Мы выполняем свои трудовые обязанности в меру возможностей. Нам спешит надо. Пациент может умереть, если вы нас задержите.
Полицейский прищурился. Пауза затянулась. Он снова оглядел Веру — особенно её забрызганные грязью брюки.
— А краска на спине, гражданка Шилова? — неожиданно спросил он. — Только не говорите, что вы упали в лужу с краской.
Вера похолодела. Китель был вывернут, но краска, видимо, проступила насквозь или оставила пятна на воротнике. Она открыла рот, но Виктор опередил её:
— Ремонт был в доме по предыдущему вызову. Прислонилась.
Полицейский смотрел на них ещё долгих пять секунд. Потом усмехнулся, но как-то нехорошо, одними губами.
— Ладно, идите. Но если я ещё раз вас увижу в таком виде — оформлю протокол за нарушение общественного порядка и саботаж профессиональной деятельности. — Он протянул им карточки. — И форму приведите в порядок, граждане. Вы же представители государства. Стыдно смотреть.
Он развернулся и пошёл к машине, бросив напоследок через плечо:
— Свободны.
Вера и Виктор, стараясь не бежать, пересекли переход и свернули на Бульвар Славы.
— Он не поверил, — прошептала Вера.
— Конечно, не поверил. — Виктор вытер пот со лба. — Но в протоколах копаться ему лень. Проще припугнуть. Главное — мы ушли.
— Ты хорошо врёшь, — заметила она.
— Жизнь научила, — уже более нагло, как обычно, ответил Виктор.
Вера посмотрела на свои грязные руки. Где-то там, в шестом секторе, остался Пётр. Осталась разгромленная машина. И труп женщины, которой она помогла умереть.
— Ладно, пойдём, — только и сказала она.
