Горгона

Острозаточенные когти угрожающим стакатто барабанили по офисному столу. В такт им в пластиковом стаканчике подпрыгивали красные карандаши для подчёркивания ошибок и чёрные гелиевые ручки для «верность перевода подтверждаю». Смятые листы распечатанного контракта были больше похожи на мишень для дротиков, чем на официальный документ. Славика, недавно зачисленного на место ушедшей на пенсию Маргариты Валентиновны, целый час терзала в своём кабинете Галина Григорьевна - директор переводческого бюро, для своих - Горгона.

- Вячеслав, твою дивизию! Кто так переводит? Я сегодня же свяжусь с милейшим деканом вашего переводческого факультета, чтобы посочувствовать его напрасным трудам. Бедный Кирилл Матвеевич, с какими «грамотеями» приходится работать!!! Как Вы вообще умудрились закончить университет, если… Ой, Леночка, принесите мне валерьянки.

Горгона - высоченная брюнетка среднего возраста с чёрными вьющимися волосами, стала похлопывать себя в районе сердца по белоснежной блузке. Худая узловатая левая рука с массивным перстнем и кровавыми ногтями растягивала воротник. Женщина пучила глаза и противно кривила напомаженный рот.

«Вообще, какое сердце может быть у таких злобных существ. Директриса только и орёт с утра до вечера за малейшую ошибку. Вон, сейчас пар из ушей пойдёт, а из пасти ядовитая слюна капнет на стопку бумаги». Угрюмо размышлял Вячеслав Ищенков – белёсый с рыжими ресницами парень, приклеившийся своими брюками из дешёвого материала к серому офисному стулу.

За последний месяц, стул серии «Стандарт» хорошо изучил габариты нового, судя по всему, бездарного переводчика и не жаловался. Вес Славика не превышал пятидесяти килограммов вместе с несовременным прикидом и дешёвой Нокией. Не то что, Маргарита Валентиновна. Та весила центнер без малого, но, правда, приходила реже. Иногда вечерком после работы, хозяйка кабинета вызывала «Маргошу» и «девочки» гуляли: выпивали бутылку шампанского и съедали коробку «Птичьего молока» на двоих.

Зацепившись за вешалку у входа в кабинет, на лаковых копытцах прибежала встревоженная секретарша Леночка. Мелко трясущимися руками накапала кошачий наркотик - отвратительно пахнущую жидкость в стопочку для водки. Горгона добавила туда грамульку воды и, одним залпом маханула спасительное снадобье, чтобы успокоиться и продолжить экзекуцию. Галина Григорьевна стала глубоко дышать. Пуговицы её блузки расходились в стороны, а в растворе стала виднеться её белая кожа и даже женское бельё.

Славик смутился, ещё больше понурил голову. Распекаемый сотрудник предпочёл с фальшивым вниманием рассматривать потрёпанный линолеум под столом, лишь бы не встретиться с чёрным горящим взглядом своего руководителя и не видеть её растрёпанный вид. Молился про себя: «Только бы эти пуговицы не треснули и не выстрелили в меня!»

Наконец, директор бюро, отказавшись от вызова врача, успокоилась и отправила Леночку назад в приёмную с просьбой заказать обед на двоих в кафе «Орхидея». Дыша на жертву едкой валерьянкой, продолжила допрос. Судя по тону, она устала общаться с ним, и хотела лишь уточнить детали перед казнью. Через неделю у Ищенкова заканчивается испытательный срок.

- Итак, Вячеслав. Скажите мне, великий наш лингвист и мой персональный мучитель, множественное число слова «договор».

Слава всей своей веснушчатой шкурой почувствовал ловушку. Окончания односложных и многосложных, заимствованных и исконных слов не являлись его любимой темой в универе, как, впрочем, и многие другие. Не выспавшийся, не бритый, он обычно списывал домашки у своего сердобольного дружка Тёмы, а задумываться над правилами ему было не досуг. Да и текстовые редакторы помогали. Но этот договор с бельгийской фирмой переводил в полглаза, вечерами и даже не делал вычитку. Понадеялся на авось. Но сегодня, очевидно, что резерв «авося» для него закончился. Всё ещё не глядя на Галину Григорьевну, Слава еле слышно промямлил:

- Договоры…или договора. Ммммм… Я забыл. Простите, я исправлю. У меня времени было мало.

Горгона глубоко вздохнула. Теперь её кровожадные ногти отстукивали легато. Очевидно, она смирилась и приняла решение. В своей безумной фантазии, Горгона уже покусала змеями этого рыжего оболтуса, побила кожаными плётками и его отрубленной головой поиграли в футбол самые страшные преступники. Она достала с ближайшей полки справочник орфографии и пунктуации и протянула Славику.

- Вячеслав, проверьте правописание слов, подчёркнутых красным карандашом. Попросите Максима зайти в кабинет. Он будет редактировать перевод. Ваша ставка уменьшилась до 50% с сегодняшнего дня. Я не могу позволить потерять лучших клиентов из-за Вашей лени и невежества. Дедлайн горит. Можете идти.

Скованный в плечах, болтаясь в свободном на два размера пиджаке, Славик уныло двинулся в рабочий кабинет, ощущая на затылке красную точку киллера. Все штатные переводчики спрятались за компьютеры, слышалось лишь быстрое клацанье пальцев по клавиатуре и тихая мелодия из наушников. Наконец, Ксюша, самая молодая и сердобольная девица, оторвавшись от экрана, спросила страдальца голосом участливой медсестры:

- Как ты? Сильно досталось?

- Да, что-то слишком суровая сегодня. Чувствую, уволит она меня. Эх, как не кстати…

В ответ – равнодушное молчание коллег. Слава – хороший громоотвод, что его жалеть.

Через четверть часа, на пороге своего кабинета, появилась Горгона в кожаном чёрном пальто и сапогах на высоких каблуках в сопровождении Максима – холёного всезнайки. Она раздала дополнительные задания до конца дня, сегодня она в офис не вернётся. И ушла на тайную встречу в кафе «Орхидея».

Ни для кого не являлось секретом, что Галина Григорьевна ни мужа, ни детей не имела, поэтому все свои неизрасходованные на семью силы тратила на «обработку алмазов» из «сырого переводческого материала». Периодически, у неё всё же случались романтические встречи, итог которых на следующее утро был очевиден всем, вплоть до вахтёров. При положительном исходе Галиночка Григорьевна всех хвалила, могла и ставку поднять, или отгул оформить. Но при неудачном свидании, сотрудники старались не показываться ей на глаза. Даже пауки, засевшие в углах и за офисной мебелью, молили о пощаде.

Максим – любимчик директрисы, снисходительно улыбаясь Славику, бросил копию перевода на стол и громко объявил своим тестостероновым низким голосом:

- Я в Дом чая, кто со мной?

Переводчики зашуршали плащами и зонтиками, воткнули в уши наушники и гуськом потянулись к выходу. Несмотря на мелкий дождь с утра, всем хотелось пройтись по свежему воздуху и вдоволь посплетничать о злоключениях Славика. О его комических ляпсусах ходили легенды, некоторые делали даже ставки на то, как скоро уволят их неграмотного коллегу. Никто не сочувствовал нелепому парнишке, вечно испуганному и апатичному, который даже на обед никогда не выходил. Говорили, что он спит за столом в это время. Странный такой.

Славик достал из белого помятого пакета «ссобойку» - пластмассовый контейнер с салатом из капусты и свиную котлету, пахнущую хлебом и чем-то кислым. Он размышлял, что вся его молодая жизнь, не то, что у его успешных и красивых коллег, такая же скучная и кислая. Нет ни радости в ней, ни надежды на улучшение. А если уволят его, то совсем тяжело станет. В таких невесёлых размышлениях, Слава доел свой скромный обед и стал кому-то звонить с рабочего телефона.

В кафе «Орхидея» новый знакомый Валера на встречу не явился. Когда Галина Григорьевна заказала изысканную закуску, предвосхищая удивление и восхищение мужчины, она получила его СМС с извинением. Где-то там сломался кран, или канализация затопила полгорода. Форс мажор, короче. Просил его не ждать.

Первой жертвой неудачного свидания Галины Григорьевны стала уборщица тётя Вера. Она разлила слишком много воды в коридоре и Горгона поскользнулась на своих высоких каблуках. Тётя Вера получила выговор и штрафное дежурство в субботу. Подходя к двери своего офиса, директор услышала хорошо знакомый ноющий голос, и решила послушать, о чём разговаривает Слава. Скорее всего жалуется. Ну, ну. Теперь то этому грамотею точно несдобровать.

- Да, мамочка, конечно, всё сделаю… Что доктор сказал?.. Хорошо, я куплю лекарство. Нет, не дорогое, ты же знаешь, я хорошо зарабатываю… Ну что ты, меня все тут любят и уважают… Каждую ночь? Что я делаю? У девушки ночую… Лера зовут. Да, познакомлю… Кто-то меня видел, что я в ночнике ящики гружу?.. Какое у них чувство юмора хорошее. Они обознались…

Если бы Славик был ясновидящим, он бы увидел, как Горгона, опираясь спиной на стенку, тихо рыдает в шейный платок, размазывая тушь и помаду. Затем шатающейся походкой идёт в дамскую комнату, и глядя на себя горящими чёрными глазами в пожелтевшее зеркало, долго умывает лицо холодной водой. Потом звонит в «Орхидею» и подтверждает обед на двоих: её и Славика.