Василий был хорошим малым
Как сейчас помню тот странный, страшный день. Было это девятого июня. Я проснулся и вышел на кухню.
– Доброе утро, дедушка.
– Доброе утро, внучек. Выпей вот какао с пенкой, съешь манную кашу и иди в библиотеку, отнеси мою книгу, и сдай библиотекарше.
Мне очень не хотелось все это делать, но я любил деда и потому взял какао и стал пить, отталкивая пенку языком.
– И ещё, не включай радио и не заходи в Tik-Tok! Я ухожу на работу.
– Хорошо, дедушка, не переживай.
– Главное, не включай радио и не заходи в Tik-Tok!
Как только дедушка ушел, я вылил остатки какао в мойку, кашу смыл в унитаз и включил радио, которое стояло на подоконнике. Прокручивая колесико, я пытался найти «Хит – FM». Сначала везде был только шум и потрескивание, как вдруг сквозь трескотню прорвался суровый мужской голос:
– Василий был хорошим малым.
Василий пионером был.
Через дорогу он бабулю
Однажды смело проводил.
– Что за бред? – сказал я и стал дальше крутить крутилку. Как только шум затих, опять прозвучало:
– Василий был хорошим малым.
Василий пионером был...
Тогда я выключил радио и взял телефон. Войдя в Tik-Tok, сразу же увидел на экране какого-то страшного дядьку с бородой и в чёрных очках, который грубым голосом сказал, словно читал рэпчик:
– Василий был хорошим малым.
Василий пионером был.
Через дорогу он бабулю
Однажды смело проводил.
– Да что за ерунда? – удивился я. – Это какой-то баг, скорее всего. Пойду тогда лучше в библиотеку.
На улице была замечательная погода. У пешеходного перехода смешно топталась на одном месте какая-то бабушка. Она делала попытки перейти дорогу, ставила ногу на проезжую часть, но тут же отпрыгивала обратно на бордюр, боясь машин. Только я прошел мимо неё, как громкоговоритель на столбе вдруг сказал:
– Василий был хорошим малым.
Василий пионером был.
Через дорогу он бабулю
Однажды смело проводил.
И тут та самая бабушка хвать меня за руку:
– Сколько можно тебя ждать? Все утро тут стою. Проводи меня через дорогу, быстро!
– Да вы что, бабушка? Мне не нужно через дорогу, мне прямо нужно.
Я посмотрел на бабушку и почувствовал, как у меня мурашки побежали по всему телу от её вида. Она была одета во всё черное-пречёрное и только волосы, выбившиеся из-под платка, были белые, то есть седые. А на шее на веревочке висел острый блестящий коготь.
– Василий был хороший мальчик... – глядя прямо мне в глаза, медленно начала говорить бабушка.
– Да я даже не Вася.
– Вася, не Вася, Вася, не Вася, – бабушка начала считалкой приговаривать, тыча пальцем то в меня, то в себя, и в конце концов, больно ткнув меня в грудь, сказала, – Вася! Веди меня через дорогу, милок.
– Бабушка, отпустите! Вон пусть вас эта девочка переведёт, – я показал на девчонку в красных-прекрасных туфельках, которая пробежала мимо нас и пошла через дорогу.
Но бабушка даже не посмотрела в её сторону.
– Да и нечестная какая-то считалка у вас была, – тогда возмутился я.
– Не нравится? Я и по-другому могу, – а сама тащит меня к дороге. –
Как на нас из-за двери
Побежали маньяки.
Раз, два, три четыре, пять –
Будем руки отрубать.
Шесть, семь, восемь, девять, десять –
А потом тебя повесим!
– Вы посмотрите только, товарищи, что делается! Он не хочет бабушку через дорогу переводить, – какая-то толстая тётка остановилась рядом и стала показывать на меня пальцем. Тут же встал рядом парень и лысый дядька, и они начали громко возмущаться.
«Ну, – подумал я, – придётся перевести её через дорогу, а потом обратно вернусь».
Ступили мы на шоссе и сразу все машины и автобусы остановились, и стало так тихо-тихо. И все водители, и пассажиры смотрели на нас молча, провожая тревожным взглядом.
Идём, мы идём, и вижу, что стало уже темнеть вокруг, а шоссе всё не кончается, и не кончается. Оглянулся я, а вокруг уже никого и ничего, только пустое двадцатиполосное, или даже стополосное шоссе.
– Бабушка, а нам ещё далеко идти, а то я в библиотеку спешу? – спросил я дрожащим голосом.
– Поспешишь, людей насмешишь. Она вот тоже спешила, – сказала и так мерзко засмеялась бабушка.
Гляжу, а на дороге красные туфельки стоят полные крови, и из них косточки торчат!
– Бабушка, может вы уже одна дойдёте? Машины куда-то все подевались?
– Куда они подевались? Никуда не подевались. Вон они уже едут.
А вокруг туман откуда-то появился, и слышу я где-то рядом скрип-скрип, скрип- скрип... И из тумана появился нам наперерез чёрный-пречёрный гроб на колёсиках. Гляжу, а в гробу та самая тётка лежит. Вдруг она как откроет глаза, как зыркнет на меня, руку подняла и говорит:
– Если только обернёшься, то назад ты не вернёшься.
И мне сразу же захотелось оглянуться, но я сдержался. Тут смотрю, а у неё на руке одного пальца нет! А гроб дальше в туман уехал: скрип-скрип, скрип-скрип. Тут мне совсем страшно стало.
– А-а-а-а, – закричал я.
А бабушка та и говорит:
– Ты чего орёшь на дороге? Никак проголодался? На вот тебе пирожок, подкрепись.
Она сунула мне в руку пирожок и добавила:
– Кушай, дорогой, кушай и никого не слушай!
Только она сказала так, как я услышал какой-то голос:
– Не останавливайся!
Вдруг я увидел, что слева и справа от меня, как вдоль аллеи, памятники стоят и все одинаковые: бронзовые пионеры, трубящие в горн. И тут они, как по команде, повернули головы и посмотрели на меня. Я остановился, а памятники руки мне протянули, ну вроде, чтобы поздороваться. А руки у них красные-красные и с них капли красные капают на асфальт.
Тут вырвал я локоть из бабушкиных цепких пальцев и побежал по дороге. Смотрю, а бабушка рядом бежит, не отстаёт. Я уже уставать начал, а она все равно не отстаёт, бежит рядом со мной и гаденько так улыбается. Ну, думаю, что бежать, если все равно не убежишь? Лучше уж переведу её поскорее через эту странную дорогу.
Тут я вспомнил, что все это время у меня под мышкой была книжка дедушкина. Посмотрел я на обложку, а книжка называется «Не оглядывайся назад». И так захотелось оглянуться, но я опять сдержался и решил, чтобы отвлечься пирожок съесть. Откусил пирожок, гляжу, а из начинки палец с накрашенным ногтем торчит! Тут уж я не выдержал и оглянулся.
И как только я оглянулся, всё вокруг пропало, всё: бабушка, дорога, туман! Пустота. Во все стороны, куда не гляну – везде серая пустота. Говорили же мне: «Не оглядывайся». Зачем, дурак, оглянулся? И так сильно опять захотелось оглянуться, что я опять оглянулся и тут, щёлк, как будто кто-то свет выключил – темнота.
Чёрная-пречёрная темнота окружила меня. От страха у меня аж дыхание перехватило. Тогда я книгу засунул за пояс штанов, выставил перед собой руки и медленно пошел. На третьем шаге мои руки коснулись какой-то стены. Я ощупал преграду и понял, что она сделана из досок. Я толкнул стену, но она не поддавалась. Тогда я отступил на шаг назад, повернулся боком и со всей силы ударился телом в дощатую стенку. И вдруг стенка поддалась и открылась, а я упал на пол какой-то комнаты:
– Это что ещё такое? Ты почему вламываешься в двери? Тишина должна быть в библиотеке!
Передо мной, точнее, надо мной стояла старая библиотекарша в чёрном-чёрном платье, а на цепочке у нее был блестящий кулон, похожий на коготь.
– Я нечаянно, я книгу сдать пришёл.
Я отдал ей книгу и уже пошел было к выходу.
– Василий был хорошим малым.
Василий пионером был...
Хорошие стихи писали раньше, – библиотекарша стояла на верхней ступеньке стремянки со стопкой книг в руках и читала ту, которую я ей только что сдал.
Потом она взяла другую книгу, открыла и прочитала:
– Вот тоже неплохо. Детское:
Маленький мальчик брёл домой неспеша
Мимо бабуля с сумками шла...
– А можно я вам помогу книги по полкам раскладывать? – бросился я к ней. Она, недочитав стих, закрыла книгу и сказала:
– Помоги, милок, помоги!
Мне нравится что и как вы пишете!
Спасибо, автор…
…
А вот и не просто. гг изменился и есл дедушку он не слушался, то тут решил добровольно сделать хорошее дело.
Так это ж страшилка! Вы не знакомы с детским страш илочным фольклором?
…
Ожидал чего-то такого-эдакого.
С другой стороны, с концовками у меня проблемы. Вот и смотрю на других авторов — каким образом они справляются, какие приёмы применяют.
Здесь замах весьма неплох. А концовку не подрулили.
Не знаю, как сказать. Рассказ просто закончился. Как бы его закончил я?
К примеру, Василия зациклило в считалочке, как в карусели. Да так, что и не выбраться.
Если полегче. Вася вдруг запомнил считалочку, спел её в классе, на уроке химии ученики обезумели, а учительницу
сожглинапугали, что та поседела.Вынуждаете давать ответы на вопросы. В первую очередь себе самому))
Походила-подумала, всё-таки здесь мой ГОЛОС. В каждом из трёх рассказов финал обманывает ожидания, но именно здесь он обманывает их самым удачным образом. Общая атмосфера сюра и абсурда, хорошая динамика — по нарастающей, сплав узнаваемых мотивов — всё это складывается в успех рассказа, по крайней мере, в моих глазах. Этот рассказ из трёх — самый живой для меня, я понимаю его героя и охотно ему сочувствую (Василису я тоже понимаю, но для меня там финал очень многое ломает). И написан он хорошо, и удерживает внимание при чтении.
Необычно, очень оригинально.
Жанр Абсурд. Но сейчас пообвыкся на БС и уже понимаю и принимаю такой жанр. Кстати, в нём написано очень хорошо.
Очень хорошо передана атмосфера и сюжет для ребёнка.
Думаю, что дети были бы крайне напуганы, а потом хэппиенд. Крутой рассказ для ц.а. – дети 9-15 лет.
Поэтому, думаю, что его надо куда-то продвигать и издавать, публиковать. Это очень важно.
Снаружи он выглядит стыдным не шедевром, но это для взрослого. Для ребёнка всё будет иначе.
Очень сильный приём с пирожком с пальцем. Я сразу заранее понял, что в пирожке палец. И типа «Не ешь его, не ешь». Это сразу повлияло на сопереживание герою.
«Смотрю, а бабушка рядом бежит, не отстаёт. Я уже уставать начал, а она все равно не отстаёт,»
Стилистическая ошибка. не отстаёт — Уставать — не отстаёт. Использованы три похожих слова, что снизило читабельность. Из-за трудности чтения, споткнулся. Это выбило из образа. Снизило динамику.
«Тут я вспомнил, что все это время у меня под мышкой была книжка дедушкина.»
Хороший приём. Ожидание – книга спасёт героя, а в истории она наоборот его «погубила». И это как раз тот, хороший случай, когда получился твист, переворот, а не разочарование от ожиданий.
«памятники стоят и все одинаковые: бронзовые пионеры, … А руки у них красные-красные и с них капли красные капают на асфальт.»
Тут немного негативный эффект. Для меня пионеры – это хорошие ребята. А дан образ пионеров-злодеев. Это выбило из образа и немного отвратило от истории, ведь она стала противоречить моим убеждениям. Но современные дети не знают, кто такие пионеры. Им точно зайдёт. И это ново.
А здесь хуже, можно было бы сказать чья-то бабушка (вместо какая-то), но лучше все-таки старушка.
Помнится, у кого-то из авторов была подобная системная ошибка.
отпрыгивала, испугавшись.
Сделала бы «чёрное-пречёрное» фишкой рассказа, продолжив: белые-пребелые волосы, на дороге стоят красные-прекрасные туфельки, серая-пресерая пустота, зеленые-презеленые руки бронзовых пионеров, черное-пречерное платье библиотекарши.
Повторы (стена-стенка; доски-дощатая).
Повтор слов однокоренных и с омонимичными корнями (бежать-побежать-убежать; не отставать-уставать). Замены легко подбираются, например:
1). Я уже уставать начал — я уже выдохся; язык на плече; весь в мыле.
2). Ну, думаю, что бежать — что рыпаться; дергаться; сопротивляться бесполезно.
Прежде, чем она прочла пару строк из книги, сначала — сказала, произнесла.
*
Узнаваемые страшилки, традиционно рассказываемые на ночь в пионерлагерях, удачно скомпилированы.
Рассказ оставляет приятное послевкусие, как и обложка. Но текст желательно поправить.
Выигрывает за счет динамики и рефрена (Василий был хорошим малым). ГОЛОС
Хорошо, что мнения разошлись, автору будет из чего выбрать.
Не надо менять, хуже будет. Здесь это не ошибка.
Но ошибка не перестанет быть ошибкой, если не нравится кому-то.
Поэтому я и говорю, что убери здесь повторы и неправильно составленный предложения — убьёшь героя. Уничтожишь то немногое, из-за чего рассказ ещё можно читать.
*
Что здесь потерялось? Какая характеристика ГГ убита?
Или все-таки динамики добавилось минимальной правкой с сохранением авторского стиля?
Только вы убили героя. Его больше нет. Есть автор, который рассказывает о действиях героя, а до этого сам герой это делал.
Иногда правильно не есть хорошо.
Можно ли написать «ложит»? Можно, если это реплика персонажа. Но текст от первого лица — это одна сплошная реплика персонажа. Об этом очень часто забывают. Да всегда забывают. А я никогда не забываю, и когда пишу, и когда читаю. Ведь в текст от первого лица глупо вставлять описание героя. А если кто-то это и делает, то получается убого. Тем более что описания по сути не нужны и даже вредны, потому что текст от первого лица позволяет читателю на время стать героем. Читатель должен на месте героя видеть себя. Но себя живого и настоящего. Правдоподобного.
Один из основных способов показать живого героя — речевая характеристика. Делаем то же самое, что и в реплика персонажей — оживляем. Только помним, что у нас весь текст — это реплика героя. А герой у нас кто? Мальчик. Поэтому и текст должен быть в стиле мальчика. Не поверю я в героя, если он будет изъясняттся грамотным литературным языком. А вот с повторами, заиканиями, корявостями — поверю.
От «это неправильно» мы пришли к «я не верю». Я тоже не очень верю, когда в тексте появляются причастные обороты, например, но в правильную и хорошо поставленную речь не поверю тем более.
А главное, что это уже не важно. Как и не важно то, осознанно ли автор допустил ошибки или он просто не умеет правильно. Мы не можем с уверенностью сказать, что второе. Мы можем только сказать, нравится нам это или нет, но советовать, как исправить, не можем, потому что не знаем, как герой говорит на самом деле. Только автор знает.
Это же надо так выкручивать! Реакции на события и реплики героям пишет автор, и, на мой взгляд, желательно стараться избегать грамматических и стилистических ошибок.
Вы считаете иначе — ваше право.
Не пойму только, почему вы пытаетесь мне доказать, что герои должны говорить без ошибок. Как мне реально предъявляли, что у меня герои говорят «ложит».
Это не я, а вы пришли мне доказывать и до сих пор пытаетесь убедить, что в упомянутых мной 2х отрывках текста повторы оправданы, используя принцип «от частного к общему». Но так это не работает, каждый случай индивидуален.
Здесь не ошибка, а наоборот, лексические повторы (идём, не кончается) умело использованы для придания художественной выразительности тексту.
Но, возможно, вы не увидели мой вопрос, заданный многократно. Почему герой не может говорить, как ему хочется, а должен, как вы считаете правильным?
Герой должен говорить так, как умеет. И никак иначе.
Не задумывались, почему Петрушка с рукой в заднице говорит противным визгом, а не голосом обладателя руки?
Это не ошибка.
А мы говорим об ошибках в речи персонажа.
Сначала я думал, что вы, как многие, не задумываетесь о сути текста от первого лица. Что вовсе не то же, что от третьего, пусть даже с элементами несобственно-прямой речи. Но нет, вы вроде бы согласились, что здесь весь текст — монолог героя, а потом вдруг заявили, что нельзя допускать стилистических ошибок в реплика героев. Надеюсь, вы не серьёзно? Разом перечеркнуть всего Щукшина, половину Чехого и кого ещё там? Ну хотя бы Бажова (больше писателей не знаю).
Нет, я не спорю, не пытаюсь вас убедить в том, что моя точка зрения единственно верная, просто интересно узнать, почему вы думаете неправильно.
Если так тяготеете к Театру верховых кукол (перчаточных), проведем параллель: спектакль — художественное произведение, кукловод — автор, Петрушка — ГГ.
Управляя из-за ширмы Петрушкой, кукловод говорит за него видоизменяя собственный голос в диапазоне от визга до шепота, от гогота до рыданий, в зависимости от сцены/акта.
.
Полагаю, чем художественный стиль речи (произведение художественной литературы) отличается от разговорного (повседневное общение) объяснять не нужно. Автор, как кукловод, одушевляя в литературном тексте ГГ, в его репликах и передаче мыслей, или выстраивая повествование от 1-го лица, может использовать языковые средства разговорной речи (эмоционально-окрашенную лексику, фразеологизмы, междометия, больше местоимений/глаголов и меньше прилагательных). Но если автор только этим и ограничится, да еще грамматических ошибок добавит, то создаст пусть и эмоциональный, но словесный поток, подходящий для записи в дневник или статьи в блог.
.
Написание художественного произведения (независимо от жанра) требует от автора не только понимания эстетической, социальной функций и особенностей (образность, динамичность, интерпретируемость и др.), но и тщательной работы с текстом, направленной на устранение закравшихся грамматических и стилистических ошибок, как то: не соответствие выбранному стилю, нарушение выразительности, избыточность/недосказанность высказывания, если коротко.
Но об этом — без меня. Всего доброго!
Потому что мы говорим о разном.
Вы говорите про текст художественного произведения. Всё правильно говорите. Банально, но правильно. А я говорю про живую речь персонажа. Вы упорно предлагаете автору говорить за героя, и у меня волосы от этого предложения шевелятся. Каждому дать бумажку с текстом и заставить читать по бумажке. Это художественное произведение, по вашему? Насчёт Шукшина вы мне не ответили. Хочу понять, как ваше понимание стилистически правильной речи персонажа стыкуется с репликами у Шукшина.
Автор (кукловод, актёр) должен говорить голосом персонажа (куклы, роли).
Поэтому и я с вами соглашусь.
Конечно, я имею в виду стилизацию. Это больше касается текста от первого лица, чем реплик персонажей. В репликах можно допустить иногда дословное цитирование для придания достоверности, но текст от первого лица (монолог) — это художественное произведение, поэтому влияние героя-рассказчика на стиль изложения должно быть гораздо меньше. Например, если герой — заика, то слушать такой монолог будет невозможно. И, как вы правильно заметили, герой вообще может не произнести ни слова, но все равно он начинает говорить с того момента, как произносит первое «я». У меня есть рассказ немого героя. Как же тогда он рассказал? Очень просто. Написал.
Поэтому в рассказе от первого лица мы видим не живую речь героя-рассказчика, а ее письменное изложение. Как если бы он написал сочинение. Поэтому несомненно текст должен быть художественным. Я это не оспаривал.
Я говорил о стилизация. Например, в рассказе мальчика неестественно встретить длинные развёрнутые предложения, но это не значит, что нужно писать «ну, короче, этсамое» всю дорогу. Однако стилизация должна чувствоваться. Короткие фразы, мальчишеческие эмоции. В этом тексте стилистические ошибки я воспринял как элемент стилизации. Мне легче поверить в повторы в рассказе мальчишки, чем в деепричастные обороты. Однако здесь и дальше уже начинается область вкусовщины. Я в этом тексте повторы воспринял натурально (а в другом буду ругаться), потому что они добавили живость и естественность в речь (монолог) героя. Вам хочется исправить эти явные (нарочито явные) стилистические ошибки. Вам отредактированный текст видится более художественным, мне — менее живым. Поэтому правдоподобную речь я считаю плюсом в рассказе от первого лица, стилизованном под манеру героя — рассказчика. Возможно, в ущерб художественности в традиционном понимании, но в пользу её же, если учитывать элемент доверия к истории как часть художественного восприятия текста.
Поэтому не вижу противоречий. И чего было копья ломать?
Открою секрет: мне всегда интересно, каким будет следующий ваш рассказ.
Прекрасный способ переключиться.
Ну что… Обычная дурацкая страшилка. Без смысла, без идеи, без надобности. Ошибок хоть относительно немного.
Но я хотел улыбнуться и действительно немного улыбнулся. А больше этот текст ни для чего не нужен.
1. Идея
2. Смысл
3. Надобность
Сохранить в ребенке привитую с младых ногтей любовь к чтению в условиях цейтнота родителей очень сложно. Обсудить, что нового прочел/а, что почитать — порой нет ни сил, ни времени. Это большая беда, на мой взгляд.
И тут все методы хороши, не удивлюсь если дедушка и библиотекарша в сговоре.
А страшилки могут быть как введением подростка в «литературу ужасов», так и в жанр трагедии.
А я ценю абсурд, только когда идея — не чушь.
И нет здесь никакой чуши, вы просто спорить любите.
Но даже бессмысленную чушь я не люблю больше, чем люблю спорить.
Все эти страшилки учили слушаться маму и папу и бояться незнакомых людей. В отличие от советских страшилок, здесь хоть все хорошо закончилось.
И думаю, надо такие вещи сокращать. Их долго читатель выдерживать не в состоянии. Он сначала радуется узнаванию и лихой подаче, а потом устает. Не зря же, все эти пионерские басни были очень короткие. Размазывание манной каши по тарелке в данном случае играет против рассказа. Мозг к условном гробу на колесиках быстро адаптируется и второй раз этот номер не катит. Поэтому концовки у таких историй никогда не смазанные. Конкретные такие концовки. Четкие)))
Мне нравится и залихватская манера и энергетический посыл. Претензии по смыслу? Нуууу, это жанр такой. Пионерский триллер. Дети внутри нас типа напугались и взоржали гиеной. Смысл — вернуться в детство. На пол-ноготочка.
ГОЛОС за интересную стилизацию.
Значит жив детский фолклор страшилок.
Вы про объем или про жанр?
Спасибо за внимание и голос