От VHS до Гагарина

Костик смотрел в окно на дымящуюся, видную даже из Черёмушек Останкинскую башню и думал, что детишки сегодня "Спокойной ночи, малыши" не увидят. Показывают ли им сейчас "Ну, погоди!"?.. И мысль поскакала дальше. Хронологическим, примерно, ходом. По волнам легенд-баек, расхожих среди детства и юношества.

Начиная как раз с игры "Ну, погоди!" ("Электроника ИМ-02") – наберёшь тысячу очков, запустится мультик (на этом крошечном экранчике?!). А вот проберёшься к памятнику Гагарину на площади Гагарина в полночь на двенадцатое апреля, он поднимет руки, станешь свидетелем – и тебе будут открыты все космические пути. На метромосте через Москву-реку в Нагатине, заметив дельфинов, нужно крикнуть: "Дельфины, дельфины!", и чтобы весь вагон поверил и посмотрел – летом поедешь на море. Есть в природе аудиокассета с бесконечной музыкой (потом появился в плеерах автореверс, и легенда эта из умов детства и юношества выветрилась). А с видеокассетой чуть другая история – на ней, на этой загадочной плёнке фильмы всегда такие, которых ещё даже в кинотеатрах самой Америки не показали.

И в те годы Костик, работая над собой, пытаясь вырваться из роли ботана-очкарика, искал себя, дабы поставиться уверенно среди сверстников, и проверял все байки на правдоподобие.

Мозоли на пальцах приобрёл, кнопки на "Электронике" стёр, набирая тысячу. Достиг заветного рубежа – мультика никакого не увидел и от разочарований швырнул игру в стену. На грохот пришла матушка в очках с кухонным полотенцем на плече: "Костенька, нужно держать себя в руках", – сказала и ретировалась обратно на кухню, готовить для сына тефтельки (ненавидел, но покорно жевал, чтобы не расстраивать маменьку – держал себя в руках).

А как она шипела на него, когда он залез с ногами на сиденье в поезде метро и заорал "Дельфины!" – показалось, что мелькнула горбатая блестящая спина в мутной воде – народ похихикал, а кое-кто даже и посмотрел. Мало ли. В то лето маменька вывезла его в дом отдыха "Ручеёк" на Иваньковское водохранилище.

В последнюю школьную свою весну Костик, умный во все стороны, знающий и то, и это, готовый уже первокурсник, смотрел на одноклассников с завистью: те дурели от забот и соблазнов, кидались то к учебнику, то на гулянку; страсти клокотали вокруг и бурлили, минуя Костика. Мучимый своей окраинной жизненной позицией, он решил встречать день Космонавтики на площади Гагарина. В полночь памятник, разумеется, не дрогнул, Юрий Алексеевич и так был устремлён в недоступные простым смертным пространства, но Костик ждал до рассвета, задирая голову и ловя мокрые снежинки ртом. Домой приплёлся на рассвете продрогший и с больной шеей. Мать, встретив на пороге, велела: "Иди спать", и повела носом – не веет ли алкоголем или какими другими порочными ароматами. Но в квартире пахло лишь валидолом.

***

Когда загорелась Останкинская башня, и вещание накрылось, полки видеопрокатов опустели – народ, приученный к телевидению, разом заскучал и кинулся за видеокассетами. Костик, отбатрачивший каникулы на даче под руководством бабули, эти последние летние дни скучал в городе в преддверии четвёртого уже курса и телевидение потреблял много и жадно. Впереди толпы быть он не умел никогда и к разбору хороших (и почти любых других) фильмов не поспел, самую же дрянь он брать не решился. Тут кстати на ум и пришла легенда про кассету.

В свежей интерпретации добавился прокат на Павелецкой: "Излагаешь на фильм запрос: описываешь, чего и как, но чтобы нельзя сразу догадаться – какой. Если прокатчик чешет репу и говорит: "Неверный запрос" – бинго! Рассказываешь, что за фильм. Если не наврал, он говорит: "Годится", и выдаёт фильм бесплатно. Плюс Кассету!".

Костик думал, если запрос верный, то почему неверный, а если неверный, то почему – бинго?

Он глядел на дым и видеокассетные беспокойства овладевали им всё сильнее.

***

Пока ехал, готовился, перебирал: "Кобра", "Разрушитель", "Двойной удар", а может "Нечто"? Или по комедиям – "Правдивая ложь", например? Кривился – не то…

От метро направо, вот здесь бывший Центральный детский кинотеатр (хм), напротив в подвальчике, под обычной вполне вывеской "VHS– Видеопрокат". На асфальте кучки сухих тополиных листьев.

Внутри Костик оробел. Низкий потолок, теснота, всё в кассетах – и даже "пожарный" ажиотаж не навёл здесь пустоты. Висела табличка с крупнобуквенным предупреждением: "Фильмы с тем самым актёром, который был в том фильме с актрисой, которая снималась у режиссёра, получившего тот самый приз – НЕ ВЫДАЁМ!!!".

– Что хотели? – Прокатчик был с усиками и в шапке из газеты, в которых раньше работали маляры.

Зачем ему шапка, подумал Костик, и усики… И у него родился запрос.

– Фильм… – пробормотал он.

– Пишите. – Усач положил листок и ручку. – Правила знаете?

Костик кивнул. Но усач, видимо, чувствуя неровные вибрации клиента, всё равно пояснил:

– Пишете запрос. Если он неверный – то берёте кассету по двойному тарифу. Если же неверный, но верный, то фильм бесплатно, плюс бонус. Один клиент – одна попытка в месяц. Ну и можно без попыток по стандартному тарифу.

– Мне по запросу.

– Дерзайте.

Костик написал, пододвинул листок усачу, тот встал из-за прилавка – перебирал имущество, писал и клеил, клеил и писал – прочитал, посмотрел задумчиво на Костика, снова почитал, хмыкнул, потом снял свою шапку, почесал за ухом и сказал:

– Ну-с, слушаю.

– Неверный запрос? – обмирая, спросил Костик.

– А это мы сейчас поглядим. Рассказывайте, что это у вас за "безуспешные физические упражнения с южноамериканским уклоном в зажиме дымных страстей"?

– "Покровские ворота", – ответил Костик и покраснел.

В засмотренном с пелёнок (матушка любила) фильме Костик не без оснований соотносил себя с Хоботовым, а вот быть мечтал таким, как главный герой, его, Костика, тёзка. И в Маргариту ту, что повоздушнее и помоложе, он был влюблён, сколько себя помнил.

Усач вновь надел бумажную шляпу, пробормотал: "Уклон, уклон…", выпятил губу, покивал и сказал:

– Годится.

Домой Костик летел, отдуваясь, возвышенный, будто одновременно старушке дорогу перейти помог, шпалы разгрузил и сдал экзамен по ТОЭ (на "пять"). Бонусную кассету в метро разглядел – картонка без картинок и названий. Лишь надпись – "Кассета тестовая".

По возвращении он первым делом кинулся смотреть "тестовую" – фильм как фильм, под названием "Рейс 93". Обычная катастрофа, ничего особенного, "Армагеддон", например, куда чётче. Помотал плёнку взад-вперёд, поискал, нет ли чего ещё, хоть "Плейбой" какой-нибудь. Нет, пустота и пятнистый экран. Попялился, вдруг какое секретное воздействие. Ничего не почувствовал, вздохнул. Ну и ладно, зато бесплатно. Но и такой аргумент не подсластил общего разочарования. С этим настроением встретил с работы матушку, и после ужина они уселись за совместный просмотр "Ворот".

Телевещание вскоре починили, видеопрокатный ажиотаж сошёл на нет, забыл о нём и Костик. Тут и в институте насели так, словно ничего и нет кроме учёбы на этом свете, что, в общем, Костика вполне устраивало. Он самозабвенно "ботанил", пока зимой не приключилась с ним любовь. Марго из "Покровских ворот" отошла на второй, даже где-то на десятый план, потому как всеми его помыслами завладела Дина. Улыбка у неё была от дьявола, запястья тонкие, глаза восточные и с придурью.

Увидев раз, забыть Костик её не мог, равно как и приблизиться – решив, что не по Сеньке шапка.

***

Пожалуй, Костикова любовь так и зарубцевалась бы со временем без целевого объекта. Но весной он, таскаясь по центру столицы в весенней маяте и ожидании экзаменационной горячки, чуть в Дину ту самую носом и не влетел. Она сказала: "О, привет!", мигом разогнала – кыш-кыш – окружавшую её свиту, взяла Костика за руку (сердце его стучать перестало), и у них, что называется, завертелось.

В любовном тумане Костик чуть не завалил сессию (не завалить помогла репутация), а толком осознал себя лишь в конце июня, обнаружив прежнее своё одиночество – Дина махнула ручкой и укатила к бабуле в далёкую Башкирию, велев писать письма без отправления и складывать "поближе к сердцу".

Костик в чёрной тоске нагрубил без повода матушке. Матушка нахмурилась, сказала: "Тебе это не идёт, Костенька" и уехала в "Ручеёк" без него. Костик же отправился на дачу к бабуле. Которая, разглядев в потухших глаза внука любовный недуг, с огородными и прочими работами не приставала. Он валялся под яблоней, глядел облака и грыз травинку. Дотерпев кое-как до августа, он вернулся в город, догадавшись на прощание обнять бабулю и сказать ей спасибо.

А в сентябре он вспомнил про кассету.

Вернулась Дина; позвала. Костик рванул скоростным бегом, задыхаясь от счастья. Она сказала: "Привет", но смотрела при этом в сторону. Сердце Костика опять остановилось. Дина тихо и быстро проговорила заготовленное: то было что-то мимолётное ("ну, ты понимаешь"), а в деревне у неё там былинный герой, чуть не Салават Юлаев, они с детства повязаны, так что прости. И прощай.

Обратно Костик уже не бежал, но плёлся.

Дома матушка глядела телевидение, показывали подбитые небоскрёбы из Нью-Йорка. Костик уселся рядом. Смотря в экран, косился на полочку с кассетами.

"Ой", – ойкнул он, вспоминая просмотренный год назад фильм "Рейс 93". И бочком по стеночке вылез из квартиры.

Прокат на Павелецкой был закрыт наглухо. И вывески не осталось.

Вернувшись, нашёл квартиру пустой, а телевизор выключенным. Пожал плечами, снял с полки "Покровские ворота" и "Тестовую кассету". В задумчивости пришёл с ними на кухню. На плите стояла кастрюля с тефтелями.

– Неверный запрос, – прошептал Костик, глядя на тефтели.

"Тестовую" кинул в мусорку, "Ворота" положил обратно и помчался к Гагарину.

Пробрался, прижался, посмотрел наверх, зажмурился, пошептал (помолился?). А потом, конечно, орал: "Дельфины, дельфины!" на метромосте, пока распоследний пассажир не приник к окнам, высматривая соответствующих млекопитающих в грязноватых водах Москвы-реки.

Домой притащился мокрый, всклокоченный, за полночь. Мать встречала вновь. Держала в руках кассету:

– Ты зачем это выбросил?

Он пожал плечами, улыбнулся устало.

– Хочешь, оставь. – И пошёл к себе. В дверях обернулся. – А вот тефтели лучше выкинуть. – И дверь в комнату аккуратно закрыл.

На кровать упал с улыбкой и брожением в мыслях.

***

Турник – так турник, решил Костик. Сначала просто подтягивания, потом подъём переворотом. На спортплощадке стал снимать очки. А потом и футболку. Окреп, расширился в плечах. Вместе с физической силой выплеснулась, оказывается, дремавшая в глубине души уверенность. Откуда-то взялось пусть и чуть тяжеловесное, но остроумие.

Перестал робеть, особенно при девичьем обществе. Стал популярен в коллективе. Успевая учиться по-прежнему на "отлично".

Дома задвинул матушку с главных ролей; по выходным готовил – никаких тефтелей. Матушка капитулировала без боя. Ни на что более не претендуя, уходила смотреть кассеты.

Когда ноябрь вовсю уже остужал пространство предзимьем, Костик встретил возле подъезда Дину.

– Привет!

Она улыбнулась:

– Привет.

Он покивал, прищуриваясь в её сторону, подумал: "Неверный запрос", а вслух сказал:

– Ну, пока.

И скрылся в подъезде.

***

– Костенька!

– А.

– Ты куда опять кассету запрятал, поганец?!

– Ну, Марго, ну…

– Не нукай. Нукает он. ... Вот, умничка. Садись. Глядеть будем телевидение.

– Ритуль, малыш…

– О! Малыша он нашёл, сорок скоро, а он всё малышакает. … Чего это там, пропустила из-за тебя, балбеса. Мотать теперь.

– "Дыхание", называется. Про эпидемию вроде…

– Вот! Сиди, впитывай!

– Да ладно, мало ли чего там намагнитилось…

– Сиди! Намагнитилось у него! Молчи уж. … А… А чего это… Чего это ты одетый такой? Куда это ты собрался?.. Ааа! Давай, давай! Дуй к Гагарину своему, позорь меня на всю Москву.

– Да я… Просто… Погулять…

– Иди-иди, гуляй. Шуруй! Я вместе со всеми поржу, когда в сети появится опять. Про дельфинов не забудь! Путь он ищет! Запросы подаёт… Господи! За что мне это…

Всхлипы. Говор телевизора. Вздохи.