Diathus

– Кеш, ну ты не расстраивайся. Ну с кем не бывает?

Он сидел на стуле, понурив голову и уставившись в пол. Полотенце обернуто вокруг бёдер, руки на коленях, подрагивают.

Ольга подошла ближе и обняла его за голову, прижала к себе.

– Ты себя лучше чувствуешь?

Он кивнул, потом поднял руку и потёр глаза.

– Это ведь уже не первый раз.

– Ну всякое случается. Но мы с тобой справимся. Ты сходишь к доктору, он назначит таблетки, и всё наладится.

Он кивнул головой, ещё раз потёр глаза рукой.

– Но ты же мне поможешь, если будет плохо?

Ольга ничего не ответила, только прижала его голову к животу и погладила по волосам.

– Ну конечно же.

***

Иннокентий сидел на кушетке в смотровой. Его взгляд был прикован к маленькому пятнышку чего-то темного на воротнике белого халата. Он не был белым в истинном понимании этого слова, а пятно не было тёмным. Просто какие-то брызги, многократно застиранные, но так и не исчезнувшие окончательно. Возможно, это была чья-то кровь, запекшаяся, потемневшая и впитавшаяся в хлопковые волокна. Или брызги растворимого кофе после недавнего обеденного перерыва.

– Когда впервые у вас развился приступ?

Голос вырвал Иннокентия из задумчивости.

– Месяца два назад. Я ходил к стоматологу, меня жена записала. Так бы не пошёл, наверное. Зубной камень у меня образовывается, вот. Наверное, из-за того, что я храплю. Во рту на утро сухо, как в пустыне. Хотя даже по ночам встаю иногда, чтобы попить. А челюсть отвисает во сне, вот и храплю…

– Стоп-стоп, – доктор поднял руку ладонью вперёд. «Стоп» – повторил жесть. – Давайте без этих деталей. А какой приступ?

Иннокентий непонимающе покачал головой.

– В смысле? Я сознание потерял.

– Нет. Какой приступ: сколько длился, были ли судороги, прикусил ли язык, обмочился? Может, перед потерей сознания вы что-то почувствовали – какие-то запахи или в глазах мерцало?

Кеша поёрзал в кресле, но найти удобное положение так и не смог. Сложил руки на коленях.

– Обмочился я вчера дома. А тогда вроде нет. И не помню я ничего про приступ. Помню только, что гвоздикой запахло очень сильно.

Доктор понимающе кивнул.

– А в других случаях запах появлялся? Или это только один раз было?

– Нет. Постоянно. У меня чувство, что я постоянно ощущаю запах гвоздики, а когда он становится очень сильным, я теряю сознание. Жена говорит, что и судороги бывают, и дышать перестаю. А в последнее время это очень часто стало. Она и записала к вам.

Доктор задумчиво повертел в руках неврологический молоточек (которым осматривал Иннокентия пять минут назад), отложил его в сторону, вооружился ручкой и принялся писать.

– Я пока выпишу вам таблетки и нужно будет сделать обследование. Хоть я очаговости и не вижу, но это ни о чем ещё не говорит.

Ручка заскрипела по бумаге. Иногда она переставала писать, и тогда доктор «расписывал» её на небольшом листочке бумаги. Судя по количеству расчерченных фрагментов, ручка подводила его уже какое-то время.

– Это была аура? – спросил Иннокентий.

Доктор на секунду прекратил писать, быстро поднял взгляд.

– В интернете прочитали?

– Да.

Доктор кивнул.

– Очень похоже. Резкие ощутимые запахи, особенно там, где их быть не должно – это похоже на ауру. Кто-то постоянно ощущает запах газа, кто-то апельсинов, кто-то жжёных перьев. У вас вот – гвоздика. Но вы уже наверняка почитали, что это может быть?

Иннокентий кивнул.

– Опухоль?

– Но повторюсь, я подозрительных симптомов у вас не нашёл, хотя искал. – он указал пальцем на молоточек. – А при опухоли они должна быть. Это немного странно, но вполне возможно. Поэтому нужно обследоваться.

Он продолжил писать.

– Доктор, я почти ничего не помню, но точно видел какие-то сны.

– Сны? – доктор вопросительно поднял брови.

Иннокентий кивнул.

– Сны не характерны. Обычно человек просто теряет сознание и ничего не помнит. Хотя ничего исключать нельзя. Проявления могут быть довольно разнообразны. Иногда приступы – это просто симптом чего-то другого.

Он замолчал на минутку.

– В древние времена верили греки верили, что болезнь эта имеет божественное происхождение…

Доктор замолчал, поднял глаза на пациента, потом вернулся к записям.

– Аллергии на лекарства не было?

Иннокентий помотал головой.

– А на травы, приправы, продукты? – продолжил доктор.

– Нет. Никогда не было.

– Ну в таком случае держите.

Он протянул лист бумаги, исписанный ровным нечитаемым почерком.

– Таблетки – в самом конце. И когда сделаете обследование, приходите. Посмотрим.

***

Ольга поставила на стол тарелку с супом. Пряный, густой аромат куриной лапши поднимался над тарелкой, щекотал вкусовые рецепторы.

– Кеша. Садись за стол, обедать пора.

Он продолжал лежать на диване, уткнувшись в планшет.

– Оль, ты представь! Геракл на самом деле не страдал эпилепсией, но эту болезнь называли «Геркулесовой». Он просто впадал в ярость и переставал себя контролировать.

Она улыбнулась.

– У тебя хорошее настроение?

Он поднялся с дивана.

– Конечно. Уже почти неделю приступов нет. Вот завтра как схожу к доктору, покажу ему результаты, и он мне всё расскажет дальше.

– Ты ему доверяешь?

Иннокентий кивнул.

– Да. Очень вдумчивый. И грамотный. Мы с ним поговорили, и он мне сразу сказал, что ему не нравится.

– Конечно, ему не нравится твоё состояние. Пациент, который падает без сознания невесть от чего…

Ольга принялась нарезать хлеб.

– Не, Оль, не это. Он сказал, что приступы у меня не совсем типичные. Не похожи на настоящую эпилепсию.

При этих словах нож замер на середине движения.

– Правда?

Кеша закивал, потом понял, что жена его не видит, и добавил словами.

– Он просил подумать, чем я мог их спровоцировать.

Она продолжила резать хлеб.

– И чем?

– Алкоголем. Недосыпом. Стрессами, но это уже маловероятно.

– Каким алкоголем? Ты ж не пьёшь?

Кеша пожал плечами, улыбнулся.

– Ну может, он как доктор Хаус, считает, что все врут?

Ольга поставила на стол корзиночку с половинками «бородинского».

– Иди за стол. Суп стынет.

Кеша поднялся с дивана.

– А ещё древние греки считали, что если человека посещают какие-то мысли или видения, то это с ними пытается говорить бог.

– Какой?

Кеша пожал плечами.

– Ну кто его знает. У них, у грегов, этих богов-то целая когорта была.

Он уселся за стол, вооружился ложкой в одну руку, куском хлеба в другую. Потянул носом запах.

– М-м-м, вкуснотища, наверное…

Зачерпнул ложку, отправил в рот. Потом другую, третью.

А потом остановился.

Уставился на жену. Взгляд его начал стекленеть, ложка выпала из рук и лязгнула по кухонной плитке.

Он только успел прошептать «Гвоздика», после чего опрокинулся на пол и отключился…

***

Иннокентий едва заметно шевельнул головой, застонал и открыл глаза. То, что, как ему казалось, мешало поворачивать голову, действительно существовало. Длинная жесткая трубка торчала из его рта, и в неё аппаратом ИВЛ нагнетался воздух. Аппарат работал исправно, синхронно с движениями грудной клетки. Вдох-выдох, вдох-выход… Кардиомонитор рядом не пикал, но исправно выдавал на экране ломаную синусоиду сердечного ритма.

Кто-то подошёл к нему сбоку.

– Пришёл в себя?

Иннокентий скосил глаза в сторону, попытался кивнуть, но опять помешала трубка. Пришлось издать звук, который при очень большом желании можно было интерпретировать как «Ага».

Подошедший посмотрел на него ещё секунд пять, а потом крикнул куда-то в сторону.

– Девочки, будем экстубировать.

***

Иннокентий лежал на больничной койке. Его только недавно перевели из реанимации, но не сказали, можно ли вставать.

Дверь распахнулась, и тот же доктор, к которому он собирался на приём, вошёл в палату. Улыбнулся, подошёл ближе.

– Ну здравствуйте. Как самочувствие?

Иннокентий попытался что-то сказать, потом закашлялся.

– Пару дней горло будет саднить. Интубировали вас с трудом, ободрали там всё из-за отёка. Но пройдёт, не переживайте.

Он налил в стакан воды, протянул Иннокентию.

Тот сделал глоток, вернул стакан обратно.

– Спасибо. Можно мне сесть?

Доктор пожал плечами, потом поставил стакан на тумбочку.

– Это как пожелаете. Ограничение по режиму у вас нет.

– Так что со мной было?

Доктор указал взглядом на край кровати.

– Можно?

– Да, конечно.

Иннокентий чуть подобрал одеяло. Доктор присел на краешек.

– Противосудорожные не помогли. А вот антигистаминные – почти сразу же.

– И что это значит?

Доктор улыбнулся.

– Хорошие новости. Это не эпилепсия и не опухоль мозга. Это аллергия.

Иннокентий нахмурился.

– Аллергия? На что?

– Полагаю, на гвоздику. Точнее, на её эфирные масла. Вещество называется «эвгенол». Не буду утомлять деталями, но оно используется и в стоматологии тоже. Так что первый приступ вполне объясним.

– Значит, запах, который я чувствовал, это была не аура?

– Запах почувствовал весь приёмный покой, когда вас привезли. Нужно съесть много-много гвоздики, чтобы так разило. Мы сами чуть не задохнулись. Это не приступ был, хотя жена ваша так рассудила. Это отек Квинке, который вызвал нарушение дыхания, гипоксию, а отсюда всё остальное. И даже видения это объясняет. Галлюцинации на фоне кислородного голодания.

Доктор встал с постели.

– Так что не переживайте, всё будет хорошо. На завтра, если получится, приглашу к вам аллерголога, побеседуете. И тест проведём на всякий случай.

Он встал у постели, сцепил руки перед собой, поправил часы.

– Так что вот так можно легко перепутать одно состояние с другим. Интересно совпало, что гвоздика на латыни называется «Диатус», что означает «Цветок бога», и вызвало болезнь, которую раньше считали божественной.

Доктор направился к двери.

– Скажите, а в этот раз вы какие-нибудь видения видели?

Иннокентий отрешённо поднял глаза.

– Мне снилось, что я где-то плыву и вижу со стороны, как жена наклоняется над моим телом, как будто я уже умер.

– Да? Уверен, этот образ остался в памяти от приступа, когда вы ещё оставались в сознании, пусть и замутнённом.

***

Ольга лежала в постели и глядела в потолок. Она прикрыла глаза и едва заметно улыбнулась. Потом потянулась всем телом и повернулась на бок.

Из-под одеяла вынырнула мужская голова.

– Тебе всё понравилось?

Она молча кивнула.

Мужчина выбрался на поверхность, лёг сбоку и обнял её за талию.

– Скоро мы уже сможем остаться вдвоём.

– Мы и сейчас вдвоём, вообще-то.

– Я не об этом, ты же понимаешь. Когда твой попугай исчезнет, всё будет ещё лучше.

– Кеша? Ну погоди немного, не всё сразу. Лишь бы он ни до чего не догадался. А то мало ли что учинит.

– Но в этот раз ведь почти получилось?

Она перестала улыбаться.

– В этот раз он – почти. Но я что-то засомневалась. А вдруг кто-нибудь копать начнёт – от чего это вдруг здоровый мужик взял да и помер посреди обеда.

Мужчина тоже потянулся, потом поправил подушку, залез под неё рукой. Выудил горсть сушёных гвоздичных почек.

– Ты что, и сюда их кладёшь?

– Везде, где только могу. Аллергию надо подпитывать, иначе результата не получится.

Она повернулась к нему лицом, взяла один бутончик и положила в рот. Довольно улыбнулась.

– Зато в жизни появилась пикантная нотка.