Скрепки

***

Помнится, в детском саду, когда мне было примерно четыре года, я делал цепочку из тонких разноцветных полосок, вырезанных из цветного картона, склеивая каждую в кольцо и соединяя эти колечки одно за другим. Получалось красиво — лёгкая, пёстрая, почти невесомая цепь весело покачивалась в руке и была отличным украшением любого детского праздника...

***

Помню, мамины руки обнимали меня так ласково и нежно, но крепче любых цепей удерживали от невзгод и разочарований, от боли при ссадинах на разбитых до крови коленках, от неудавшихся попыток что-то построить, слепить, вырезать или нарисовать и научиться чему-то большему, о чем всегда мечтает каждый ребёнок...

***

Помню еще - с другом в начальной школе на каком-то скучном уроке собирали из металлических скрепок цепь, чтобы узнать, какой она получится длины. Скрепки щёлкали друг о друга, и это было похоже на весёлую считалочку: "раз-два-три, ещё одну бери... "

С тех пор я вырос. И если в моей жизни присутствовали цепи, то это были цепочки случайностей или каких-то событий, а иногда - золотые украшения, которые я дарил своей жене.

***

- Про цепи из скрепок, кстати, мне твои воспоминания понравились больше. Скрепки хотя бы тоже металлические, хоть и маленькие.

- Я разве говорил всë это вслух?

- Нет, ты просто думал об этом.

- Сколько дней мы здесь торчим?

- Три дня прошло, сегодня уже четвертый.

- Семья беспокоится... Неужели предупредить никого нельзя?

,

- Можно. А зачем? Что ты скажешь? Что сидишь несколько дней неизвестно где, неизвестно с кем и неизвестно для чего...

- А ты здесь для чего?

- Ты спрашивал это уже миллион раз. Отвечу в очередной раз: видимо, я здесь для того же, что и ты.

- Как всегда, исчерпывающий ответ.

- Другого у меня нет.

***

В день свадьбы моя жена сказала мне:

- Знаешь, что есть такая легенда про нити, которыми связаны люди?

Я не знал, но сделал вид, что, конечно же, знаю. Кивнул. Улыбнулся. Обнял еë. И она продолжила:

- Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря ни на что. Говорят, что нити привязаны за щиколотки. И нити эти никогда не порвутся, и люди эти обязательно встретятся. Также, как мы.

Я улыбался. Я ощущал безмерное счастье.

- А ну-ка, давай, посмотрим, есть ли у нас на ногах эти красные нити?

Слегка приподнял шлейф кружевного белого платья, погладил жену по ноге и сказал, как сильно я её люблю.

Нитей, кстати, я не увидел. Не зря же в легенде говорится, что они невидимые. Но какая-то необъяснимая и прочная связь с женой, безусловно, у меня была.

***

- Что, мы с тобой тоже связаны невидимыми красными нитями, раз оказались здесь вместе?

- Нет, мы связаны вполне видимыми нитями. И вовсе не красными. А если быть точнее, вовсе не нитями.

-Вижу, не слепой. Надоело всё это!

-И что ты собираешься делать?

- Не знаю, но надо же выбираться отсюда, не хочу провести оставшуюся жизнь в твоей компании.

- Ты тоже не особо в моëм вкусе.

- Ну вот и замечательно!

- С чего, а вернее, с кого ты хочешь начать?

- Начать что именно? Вообще-то я собираюсь выбраться отсюда, а не начать здесь что-то новое. Я уже несколько дней мечтаю только о том, как бы отсюда свалить!

- Посмотри вокруг! Здесь нет ни двери, ни окон, через которые можно выбраться на улицу. Здесь только стены, пол и потолок. И все это одинаковое. Серое. Безликое. Как и мое лицо. Здесь время стоит на одном месте. Не хочется спать, есть и пить.

- Да знаю я, знаю! Что нужно делать-то? С кого там надо начать? Я чувствовал, что ты чего-то не договариваешь с самой первой минуты, когда тебя увидел. Какого чëрта ты молчал почти четыре дня?

- Мне торопиться некуда, а ты, вероятно, стал готов выйти отсюда только сейчас. До этого ты просто сидел и чего-то ждал. Ну так что? Начнëм?

- Не знаю, что ты там хочешь начать. Но если начало, середина или конец помогут покинуть мне это тухлое место, то я готов! Начинай с чего угодно!

Мой безликий серый собеседник тут же от меня отвернулся и несколько минут стоял молча в одном положении. А когда повернулся ко мне, его серое лицо оказалось покрыто тонкими, едва заметными трещинами, словно старая штукатурка, готовая осыпаться.

И вот, с серого лица на такой же серый пол теперь падала то ли кожа, то ли действительно штукатурка. Лицо его обретало чьи-то знакомые человеческие черты, появлялся оттенок кожи, и наконец, я узнал этого человека - человека из своего прошлого, которого звали Андрей.

***

В тот вечер я сильно напился и мотался с друзьями по городу пьяный за рулем своего собственного автомобиля, который родители подарили мне в честь совершеннолетия. Любое море тогда мне казалось по колено, а жизнь - яркой и бесконечной. От выпитого у меня двоилось в глазах, но я чувствовал себя настоящим героем, потому что со мной была Юлька из соседнего подъезда, в которую тайно был влюблен практически весь наш двор.

Далеко за полночь, после нескольких часов, проведенных в ночном клубе, когда друзья разошлись по домам, мы с моей возлюбленной около часа катались по каким-то окраинам. В очередной раз, заправив автомобиль бензином на богом забытой автозаправочной станции, я решил выжать с автомобиля максимум, когда Юлька от выпитого спала на заднем сиденье.

Я набрал скорость - сорок, шестьдесят, девяносто, сто двадцать, сто пятьдесят... В какой-то момент автомобиль резко повело вправо, и я ощутил какой-то толчок и удар о капот.

***

- Я ведь потом жить спокойно не мог. И до сих пор не могу. Лицо твое с той самой ночи у меня перед глазами стоит. И имя я твоё помню - Андрей. Я ведь от Юльки потом узнал, что ты несколько дней в реанимации пролежал и умер. Умер от того, что я тебя сбил. Кровоизлияние в мозг у тебя было...

- Эпидуральные гематомы, образовавшияся от разрывов менингеальных оболочных артерий, перелом височной кости, закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение мозга тяжелой степени...

- Хватит! Перестань! Я знаю, что виноват. Этот груз вины я тащу более десяти лет. Я трус, да, я знаю, я даже не понëс за это наказания!

- Я ведь тогда, на той дороге случайно оказался. Старшую сестру в роддом отвозил на ночь глядя, а на обратнои пути машина сломалась, вот я и пытался попутку на обочине поймать, чтобы домой уехать. Всегда хотел спросить, сколько ты выпил в эту ночь?

- Я не помню. Я ведь с тех пор не пью больше. С восемнадцати лет не пью, представляешь? Я даже на своей собственной свадьбе трезвый был. Слушай, Андрей, прости меня. Прости, что загубил твою жизнь. Прости, прости! Прости! Я так давно хотел это сказать!

Сквозь слезы я рассмотрел, как Андрей открыл рот, и из него на пол звонко упала небольшая серебристая монета.

***

И вот, передо мной уже новое лицо. Это Анечка, первая моя любовь. Аня всегда слушалась родителей и играла на фортепиано. При встречах мы касались друг друга также настойчиво и нежно, как касались еë девичьи пальцы чёрных и белых клавиш, когда она брала аккорды, исполняла сонаты, этюды или просто обычные гаммы...

- Привет, Максим!

- Здравствуй, Анечка!

- Ты стал еще лучше, чем был. Мужественнее, сильнее, красивее.

- Да брось! Это ты всегда молода и красива.

- А почему тогда ты меня бросил?

- Так получилось.

- Я полгода ждала тебя, думала, что вернёшься. Похудела вся, есть не могла. У меня даже волосы выпадать начали. Фортепиано я забросила, не играла больше. Хотя пальцы до сих пор помнят все клавиши, даже если закрыть глаза. Каждое утро я не понимала, зачем просыпаюсь. А потом поняла - мне и просыпаться не надо. Потому что никому я не нужна. У матери тогда новый мужик появился, в общем, никому до меня дела не было.

- Изменил я тебе, Юльку увидел соседскую, и голову потерял. Как новыми глазами на неë посмотрел. Так бывает в жизни. Понимаешь? Я думал, у нас с тобой детские шалости всё это, а не любовь, и что забудется сразу. А с Юлькой всё по-настоящему было.

- С Юлькой-то? Да, она красавица, что тут сказать. От неё бы любой голову потерял.

- Я потом несколько раз на могилу твою приходил, пионы белые - твои любимые приносил.

-Да, Максим, я знаю.

- Почему ты это сделала?

- Потому что мы клятву друг другу давали. Я тебя больше жизни своей любила.

- Нам тогда лет по шестнадцать было, не больше.

- Хочешь сказать, что всë, что до совершеннолетия - не считается? Нет уж, считается, еще как! И клятва моя настоящей была, и любовь тоже! И даже то, что получилось от этой любви - тоже было настоящим!

Я сжал ее руки в своих. Пальцы у неё были такими же тонкими и красивыми, как много лет назад. В воздухе отчетливо появился аромат пионов. Анечка гладила меня по голове и рассказывала что-то о композиторах, музыке и бесконечной любви ко мне. А я целовал ее ладони и чуть слышно шептал, чтобы она меня простила. Мне стало спокойно и хорошо, так хорошо бывает только в шестнадцать лет, когда тебе кажется, что ты влюблен, и эта влюблённость - самое лучшее, что есть на свете. Мне показалось, что я даже слышу, как где-то играет фортепиано.

***

Пришел в себя я от звона второй монеты, которая тоже упала на пол. Вместо Анечки на полу в одеяле лежало маленькое худое тельце новорожденного ребёнка. Это был мальчик. Он сладко спал, было слышно, как он сопит.

- Кто ты? Не помню, чтобы я делал что-то плохое такому малышу, как ты. Я бы просто не смог. Как твое имя? И как вообще с тобой разговаривать?

Потом я долго молчал, вспоминая слова Анечки, которые слышал в этой комнате чуть раньше...

- А что, разве этот ребёнок родился, если бы ты знал о нём? Что бы это изменило? - спросил себя я.

Ничего бы это не изменило. Родители бы заставили послушную Анечку сделать аборт, а она потом всё равно бы не смогла с этим жить.

За этого нерождённого малыша я ненавидел себя больше всего. Вот он, лежит передо мной крошечный, теплый, пахнет молоком и чем-то невероятно родным. Я аккуратно взял его на руки и прижал к себе. Баю-бай, спи, мой нерождённый маленький мальчик, спи... В какой-то момент малыш закашлял. Во рту у него я заметил маленькую серебристую монету, которую тут же достал.

***

Когда я пришел в себя, мой собеседник, с которым я провёл здесь несколько дней, стоял ко мне спиной.

- Ну, сколько там у тебя еще лиц? Сколько людей я ещё загубил?! Показывай всех!

- Мальчик был последним. Кстати, Аня хотела назвать его в честь тебя. С Юлей-то у вас как-то не сложилось стать родителями.

- Заткнись! Я всегда мысленно молил этих двух людей простить меня, просил изо всех сил. Я жил с этим почти половину своей жизни. А сегодня я узнал, что у меня мог бы быть сын! И я ничего не могу сделать...

- Они все простили тебя.

Эти слова обрушились на меня серым огромным небом. Оно накрыло меня с головой, и я вдруг почувствовал такую неимоверную усталость, что не в состоянии был даже пошевелить пальцем.

В этот момент мой собеседник повернулся. И вместо серой безликости я увидел лицо - своё собственное лицо. Такое же удивленное, насколько я сам был сейчас удивлён.

Опустив глаза, в очередной раз я увидел металлическую цепь, которая была закреплена на наших лодыжках все эти дни и соединяла нас точно неправильно образовавшаяся металлическая пуповина.

На моих глазах звенья цепи истончались, становились всë меньше, меньше... пока не превратились в обычные канцелярские скрепки. Я тут же дернул за цепь, и все скрепки упали на пол.

Вместо моего двойника - напротив снова появился серый безликий собеседник, который стал мне аплодировать.

В комнате появилась дверь.

- Отдай мне монеты, которые тебе передали. После этого ты можешь уйти.

Я передал безликому три серебристых монеты - от Андрея, Анечки и малыша. И тут же ощутил привкус металла. Достал изо рта монету - она была такая же, как остальные, небольшая и серебристая.

- Что мне делать с этой монетой? И куда ведёт эта дверь?

- Не войдёшь - не узнаешь. А монета в любом случае окажется у меня. Когда-нибудь ты же встретишься с медсестрой, которая вместо того, чтобы позвать реаниматолога, болтает с подружкой по телефону.

- С какой медсестрой? Какого реаниматолога?

В этот момент на своей щиколотке я увидел тонкую, едва заметную красную нить.

- Юля... Как же... Что теперь...

- Держи, - безликий протянул мне ножницы, - ты знаешь, что нужно делать.