Тропа

Туман облепил всё тело. Он лез повсюду: в глаза, лишая зрения и скрадывая свет, в уши, глуша и сжирая звуки, в само нутро, смывая ощущение времени и пространства. Ну и где я? И что я вообще тут делаю? Не помню.

За спиной послышался приглушённый плеск. Вода? Река? Сделал шаг, но уткнулся в белёсую стену: вязкую и неподдающуюся. Туман словно не желал, чтобы я шёл в том направлении и отталкивал меня прочь.

Ну и ладно, не больно то и хотелось.

Стоило только сделать шаг, куда меня подталкивали, как туманные клочки расползлись, показывая тонкую заросшую тропку. Шагалось с трудом: ныла нога, я то и дело спотыкался о невесть откуда появлявшиеся корни и силки травы. Где-то по бокам мелькали тени деревьев. Странное место.

На периферии зрения мелькнула то ли тень, то ли мелкая тварюшка. Остановился, пригляделся, но никого не заметил. Медленно продолжил путь, вглядываясь в белёсый туман. Опять мелькнуло что-то и теперь я различил тихое порыкивание. По спине пробежался холодок, нет, я не боялся собак, но стало как-то неуютно. Так, и почему я подумал о собаках? Ах да, когда выбегал из квартиры, это соседская диванная щётка бросилась под ноги с диким лаем и я, кажется, её пнул. Соседка разразилась бранью, но я не обратил внимание. В груди клокотала злость и раздражение. Опять одно и тоже по сотому разу. Сколько можно пилить меня и придираться? Сама виновата! Стоп. Кто виновата?

Под ногами в капкан сплелась сухая и жёсткая трава. Ступня предательски запуталась, и я растянулся на влажной земле. Взвыл от прострелившей ногу дикой боли. На голени проступила кровь.

Стоило немного прийти в себя, как мозг вновь оцепенел: на тропинке сидела соседская диванная щётка. Правда обычно короткие чёрные лапки пса вытянулись и сгибались, словно ножки кузнечика, от чего создавалось жуткое ощущение, что собаку скрестили с пауком.

— Чего пялишься? — проскрипела псина.

В горле пересохло.

— Думаешь, как бы пнуть половчее?

— Нефиг было бросаться под ноги с лаем!

От негодования голос вернулся сам собою, и я даже подскочил, забыв, что нога кровит и болит.

— О да, большой, сильный человечек наказал глупое тупое создание.

Клянусь, на морде пса проступило ехидство. А мне почему-то сделалось стыдно. Захотелось оправдаться. Странное существо молчало и смотрело на меня, словно чего-то ожидая. Не, конечно, нехорошо получилось. Выскочил, пнул. Обычно от соседской собаки не было никаких проблем. Пёс был стар и брехал редко. Наверно, выскочив тогда в гневе, я действительно перепугал собаку.

— Ну извини, был зол, — буркнул тихо.

Пёс, хмыкнул и на своих жутких лапах нырнул в туман.

— Вернуться сможет только один. — Донеслось оттуда, куда скрылось странное существо.

И что это за загадки? Я шёл дальше, прихрамывая и капая кровью. Тропинка вильнула поворачивая. Надо бы остановиться и перевязать рану. Но тут за поворотом столкнулся с дедом Митяем из второго подъезда. Он сидел на валуне и чиркал спичкой, в тщетных попытках раскурить самокрутку.

— Здорово, дед.

— О, Никитка. И тебя сюдой определили, — хохотнул дед Митяй.

— Куда сюда? — глупо спросил. Чувствовал, что вопрос глупый, уверен, что ответа не будет.

— Сюда, — дед махнул рукой, разгоняя туманные лапы. — Да что ж такое, никак не раскурить.

Спичка впустую тёрлась о черкало на коробке. Я вздохнул и похлопал себя по карманам. Достал зажигалку и крутанул колёсико. Искорка слабая, но вылетела. Затеплился такой же маленький и слабый огонёк. Дед Митяй с удовольствием затянулся и расплылся в улыбке.

— Хорошо. Ну, идём, попутчичек.

И мы поплелись по петляющей тропке в молчании. Шли и шли. Куда я вообще иду?

— Знаешь, говорят, что когда человек плутает, то неосознанно сворачивает налево, — неожиданно произнёс дед Митяй.

Налево? Я мысленно хмыкнул про себя. Анька сама была бы виновата! Сама себя запустила, постоянно мозг колупает. Маринка такого себе не позволяет. Так она тебе и не жена, одёрнул сам себя. «Как ты не понимаешь, я устаю», передразнил Аньку мысленно. А я не устаю? Последний раз мы опять ругались. Меня так взбесили её слова, что я не глядя выскочил из дома, прыгнул в машину и помчался к Маринке. У Маринке было хорошо. Я расплылся в улыбке, поднял голову и только сейчас заметил, что деда рядом нет. Постоял, покрутился, но видел только туман и неясные тени вокруг.

— Эй! Дед!

Туман словно глотал звуки, и слова глухо осели рядом со мной. И куда он делся? Странно.

Стало темнее. То тут, то там в серых клубах появлялись светящиеся точки. Светлячки? Нога почти перестала болеть. Кровь остановилась. Я двинулся дальше, вспоминая слова Маринки.

И как позвонила Аня! Я встал, как вкопанный. На тропинке стояла маленькая девчушка в лёгком жёлтом платье. В крови!

Последние события всплыли перед глазами. В голове стало так кристально ясно. Какая же я тварь! Мы поругались с Аней, и я сорвался к Маринке. Мы с ней пили, я жаловался на беременную жену. Подруга меня отчитывала. Да, можно было подумать, что Маришка моя любовница, но нет. Она всегда мне прочищала мозги. Вливала здравого смысла. И тут позвонила Аня. Она плакала. Голос дрожал от страха. Она сказала только три слова: у меня кровь. Я заледенел и пулей кинулся к машине. Маринка кричала вслед, чтоб я идиот вызвал такси и не смел садиться за руль. Но я не послушал. Мчал, наплевав на всё. Потом был переход, визг тормозов, девочка в жёлтом платье.

Упал на колени. Девчушка подняла на меня голубые глаза.

— Дядя, а где моя мама? Мне надо к маме.

Я сглотнул ком в горле. Поднялся и протянул ребёнку руку.

— Пойдём, поищем твою маму.

Слова давались с трудом. Горло словно песком засыпали. И мы побрели вдвоём по тропе среди тумана. Наверно, это загробный мир. Мы умерли. Деда же увезли на скорой два дня назад. Какая я всё же тварь. Себя убил, ещё и ребёнка утащил. И что там с Аней? Она, наверно, с ума сходит. Так и брели во всё сгущающейся тьме. Меня сжирали мысли. Девочка крепко сжимала мою руку и тихо всхлипывала.

В густом тумане мелькнуло размытое тёплое пятно. Мы остановились. Свет? Нам туда? Девчушка потянула меня к светлому пятну. Её словно тянуло на свет, как мотылька. Свет приближался медленно, но мы всё же дошли.

Над нами виднелась пещера, из которой лился тёплый живой свет. Он манил и звал. Но вот добраться до него сложновато. Выступ высоко. А на тропке восседало знакомое существо — пёс со странными лапами.

— Только один, — проскрипело оно.

Один? Что это значит? Только один сможет вернуться к жизни? Я или эта девочка? Малышка испугалась странного существа и спряталась за мной, уткнув голову в бедро. Пришлось приложить усилия, чтоб отцепить маленькие ручки от штанины. Я присел перед ней на корточки.

— Послушай меня. Там, — я махнул в сторону света, — там тебя ждёт мама. Но тебе придётся пройти туда самой. Ты справишься?

Девочка испуганно переводила взгляд с меня на пещеру. Ей было страшно, я чувствовал.

— Ты должна справиться, — она неуверенно кивнула. — Малышка, когда ты вернёшься к маме, скажи ей, что я прошу прощения. Мне стыдно. И ещё, если сможешь, передай моей Ане, что я люблю её. Что её Никита оказался идиотом и никудышным мужем, и, если сможет, пусть простит меня. Хорошо?

Девочка кивнула. Она положила свою маленькую ладошку на мою щёку. Такая мягкая и тёплая.

— И ты тоже, прости меня.

Она серьёзна кивнула. И на душе стало совсем легко.

— Ты уверен? — вкрадчиво спросило существо.

Не слушая, я взял малышку на руки и подсадил на каменный козырёк. Девочка забралась на верхнюю площадку, оглянулась на меня, улыбнулась и исчезла в свете, который тут же погас.

В кармане звякнули монеты. За спиной послышался плеск воды. Я обернулся. Туман расступился: ко мне приближалась лодка с фонарём на носу. Фигура в тёмном балахоне вытащила весло из воды и протянула руку. Монеты поменяли хозяина. Я смело ступил на борт. Туман тут же поглотил берег, пряча пещеру, тропку и странное существо.