Сорок первый год
Песня написана под впечатлением рассказа ветерана. Я выпытывал у него, какой же случай из всей войны врезался в его память и поразил сильнее всего. Он долго не соглашался на уговоры, но,наконец, разоткровенничался. Рассказал о том, как в 1941-ом, во время страшного отступления друг его сбегал в самоволку к любимой девушке, когда проходили через населенный пункт, в котором она жила. Не выдержал, ведь, возможно, это был последний шанс увидеться. Но его отлучка не осталась не замеченной. И по закону военного времени это приравняли к дезертирству. В назидание другим расстреляли перед всеми, закопали на дороге и заставили всю роту пройти строем по могиле. Все были в диком шоке. Так наводили дисциплину. Суровое и страшное было время.
Сорок первый год
Он с нами шагал и гарью дышал, кто он и откуда я толком не знал
И скудные щи с одного котелка мы хлебали.
В атаке всегда впереди он бежал, я как ни старался, чуть-чуть отставал,
А после мы долго, сжав зубы, назад отступали.
Посёлки, деревни и гарь городов, и каждый из нас был заплакать готов,
Но слез больше не было, ненависть чувства скомкала.
Порядок на фронте жесток и суров, забудь о привалах в тиши городов.
Но в городе N любимая друга узнала.
Сорок первый год…
Но что же ты делаешь, милый ты мой? Ведь рота на марше и враг за спиной.
Отстать –трибунал и не спросят, как всё это вышло.
Но он, положившись на русский «авось», шепнул: «Ничего, не заметят небось,
К утру возвращусь очень быстро и тихо как мышь». Но…
Но вот построенье, ну я же сказал! А он опоздал и печальный финал -
Расстрел перед строем, военное время сурово…
Приказ –закопать на дороге и всем могилу сровнять сапогами совсем
Мы снова на марше и вновь отступление снова.
Сорок первый год…
Война и победа уж все позади, а я и сегодня покой обрести
Не смог до сих пор вспоминаю как вмиг поседел он.
Прошел всю войну, но страшнее того не помню уже ничего, ничего.
Лишь друга глаза, сапоги по могиле и стон, стон…
Сорок первый год…
© Алексей Баяндин
Благодарю и с прошедшим Днем поэзии, Tubikator.