Здесь главное не сказочная атрибутика. Это рассказ о старости и о том особом чувстве, которое, наверное, знакомо многим людям.
Его можно выразить очень просто: «Так хочется, как раньше. Кажется, вот сейчас получится… Но уже нет.»
Именно с этим ощущением остаешься.
Автор не делает из мадам Пом-Пом ни комического персонажа, ни загадочную колдунью. Перед нами прежде всего пожилая женщина, у которой когда-то была яркая, насыщенная жизнь. Шабаши, полёты, подруги, ночные приключения — всё это осталось в прошлом. Сейчас же её реальность состоит из неисправного лифта, тяжёлого подъёма на тринадцатый этаж, дождя, мокрой метлы и котов. Благодаря этим бытовым деталям сказочный мир становится живым.
Особенно сильным мне показался финал.
Самое важное в нём даже не то, что мадам не полетела. Она ведь сначала открыла окно. Потом взяла метлу. Значит, желание было настоящим. На мгновение она действительно почти решилась.
И только потом поставила метлу обратно.
Без слёз, без громких слов, без драматических объяснений.
Эта сдержанность производит впечатление. Иногда отказ от действия говорит гораздо больше, чем само действие. Финал оставляет после себя тихую грусть — не из-за смерти или трагедии, а из-за осознания того, что желания остаются прежними, а возможностей становится всё меньше.
Мне показалось, что взвимодейстие мадам с котами немного затянуто. К этому моменту читатель уже чувствует её тоску по прошлому, поэтому длинное объяснение частично проговаривает то, что текст уже сумел показать самостоятельно. На мой взгляд, если сократить этот монолог, эмоциональное воздействие станет сильнее.
Ещё один небольшой момент — эпизод, где оба кота засыпают во время её рассказа. Молодой котёнок — вполне естественно. А вот старый Пых, который столько лет был её спутником, скорее, как мне кажется, продолжал бы молча смотреть на хозяйку. Это выглядело бы чуть более убедительно.
Ситуация, безусловно, узнаваемая. Думаю, многие сталкивались с подобной техподдержкой и легко поймут чувства героя. Хорошо передано нарастающее раздражение и ощущение бессилия перед системой, которая будто намеренно не понимает простую просьбу.
Однако возникает ощущение, что этот текст больше похож на эмоциональный рассказ другу на кухне или разговор с психологом, чем на художественное произведение.
Автору важно выговориться, выплеснуть накопившееся раздражение. Это понятно и естественно. Но художественный рассказ, на мой взгляд, должен давать что-то не только автору, но и читателю.
После прочтения я не почувствовал, что узнал что-то новое о людях, увидел неожиданную сторону привычной ситуации или получил пищу для размышлений. Посочувствовал герою? Пожалуй. Узнал знакомую проблему? Да. Но на этом все и заканчивается.
Поэтому трудно назвать рассказ юмористическим. Юмор — это не только узнаваемость ситуации, но и неожиданный поворот, парадокс, игра, самоирония или комическое открытие. Здесь же основное чувство — раздражение. Здесь не столько смеёшься, сколько хочется похлопть по плечу: «Крепись мужик».
Кроме того, рассказ заметно затянут. После нескольких одинаковых диалогов с ИИ принцип уже становится понятен, и дальнейшие повторы не добавляют ни юмора, ни новых смыслов.
В целом текст написан легко, читается быстро, диалоги выглядят естественно. Но мне не хватило того, ради чего хочется читать художественную прозу: открытия, неожиданного взгляда или более глубокого вывода, который выводил бы историю за рамки личной жалобы на неудачное общение с техподдержкой.
Рассказ кажется затянутым. Основная идея становится понятной почти сразу, однако автор долго подводит читателя к финалу.
Французская линия делает Жору более объемным персонажем и показывает его стремление казаться более утонченным и «литературным», чем он на самом деле. Единственное, мне показалось, что этим деталям уделено чуть больше места, чем они требуют. Нескольких ярких штрихов было бы достаточно, чтобы создать тот же образ, не замедляя развитие сюжета.
Есть ощущение, что автор не всегда доверяет собственному материалу и пытается усилить комизм дополнительными гиперболами. Иногда это, наоборот, ослабляет эффект. Например:
«Его стали сторониться. Грудные дети начинали плакать при его приближении. Даже дворовые собаки убегали, завидев Жору».
На мой взгляд, здесь явный перебор. Уже первая фраза работает. Дальше попытки юмора становится слишком нарочитым и теряет правдоподобие. Вообще мне показалось, что для этого рассказа более выигрышен юмор, основанный на узнаваемых жизненных ситуациях, чем на гротеске.
Финал тоже оставил ощущение некоторой недосказанности. После столь долгой подготовки ожидалось более сильное завершение. Само открытие, что Жора съездил в Харьков собирать материал для целой серии рассказов, удачно. Но дальше конфликт разрешается довольно прямолинейно: Гриша не выдерживает и бьет Жору бутылкой.
Такой поступок показался психологически неубедительным. Более естественной реакцией выглядело бы полный разрыв отношений: прекратить чтение, сказать Жоре все, что он о нем думает, и уйти, больше никогда с ним не общаясь. Для удара бутылкой конфликт, на мой взгляд, недостаточно обострен. Жора ведь не действует из злого умысла — он искренне уверен, что делает другу подарок.
Последняя сцена в больнице показалась неубедительной. Она завершает сюжет, но не дает нового неожиданного «перевертыша» и не оставляет сильного послевкусия. После финала возникает ощущение: «Ну и что?» Хороший юмористический рассказ обычно заканчивается либо неожиданным перевертышем, либо такой последней репликой, которая заставляет улыбнуться еще раз уже после окончания чтения.
Например, представьте, что в больнице Жора говорит врачу:
— Доктор, вы не представляете… Какая потрясающая история со мной произошла. Уже три главы написал.
Или:
— Простите, можно вашу фамилию? И где вы родились?
При этом сама идея рассказа работает. Образ Жоры получился узнаваемым и карикатурным. Таких начинающих авторов действительно можно встретить. На мой взгляд, если сделать рассказ компактнее, убрать несколько чрезмерных гипербол и найти более сильный финал, он только выиграет.
Спасибо большое за внимательное прочтение и развёрнутый отзыв.
Насчёт пассивности Шерри и финала — интересное замечание. Возможно, здесь я действительно сознательно пошёл против классической драматургии, где главный герой проходит заметную внутреннюю трансформацию. Шерри — обычный человек, а не борец за справедливость. Мне хотелось, чтобы она не победила систему, а стала человеком, через судьбу которого обнаружилась системная ошибка. Поэтому в финале меня интересовало не столько её личное торжество, сколько изменение самой процедуры.
Его можно выразить очень просто: «Так хочется, как раньше. Кажется, вот сейчас получится… Но уже нет.»
Именно с этим ощущением остаешься.
Автор не делает из мадам Пом-Пом ни комического персонажа, ни загадочную колдунью. Перед нами прежде всего пожилая женщина, у которой когда-то была яркая, насыщенная жизнь. Шабаши, полёты, подруги, ночные приключения — всё это осталось в прошлом. Сейчас же её реальность состоит из неисправного лифта, тяжёлого подъёма на тринадцатый этаж, дождя, мокрой метлы и котов. Благодаря этим бытовым деталям сказочный мир становится живым.
Особенно сильным мне показался финал.
Самое важное в нём даже не то, что мадам не полетела. Она ведь сначала открыла окно. Потом взяла метлу. Значит, желание было настоящим. На мгновение она действительно почти решилась.
И только потом поставила метлу обратно.
Без слёз, без громких слов, без драматических объяснений.
Эта сдержанность производит впечатление. Иногда отказ от действия говорит гораздо больше, чем само действие. Финал оставляет после себя тихую грусть — не из-за смерти или трагедии, а из-за осознания того, что желания остаются прежними, а возможностей становится всё меньше.
Мне показалось, что взвимодейстие мадам с котами немного затянуто. К этому моменту читатель уже чувствует её тоску по прошлому, поэтому длинное объяснение частично проговаривает то, что текст уже сумел показать самостоятельно. На мой взгляд, если сократить этот монолог, эмоциональное воздействие станет сильнее.
Ещё один небольшой момент — эпизод, где оба кота засыпают во время её рассказа. Молодой котёнок — вполне естественно. А вот старый Пых, который столько лет был её спутником, скорее, как мне кажется, продолжал бы молча смотреть на хозяйку. Это выглядело бы чуть более убедительно.
Однако возникает ощущение, что этот текст больше похож на эмоциональный рассказ другу на кухне или разговор с психологом, чем на художественное произведение.
Автору важно выговориться, выплеснуть накопившееся раздражение. Это понятно и естественно. Но художественный рассказ, на мой взгляд, должен давать что-то не только автору, но и читателю.
После прочтения я не почувствовал, что узнал что-то новое о людях, увидел неожиданную сторону привычной ситуации или получил пищу для размышлений. Посочувствовал герою? Пожалуй. Узнал знакомую проблему? Да. Но на этом все и заканчивается.
Поэтому трудно назвать рассказ юмористическим. Юмор — это не только узнаваемость ситуации, но и неожиданный поворот, парадокс, игра, самоирония или комическое открытие. Здесь же основное чувство — раздражение. Здесь не столько смеёшься, сколько хочется похлопть по плечу: «Крепись мужик».
Кроме того, рассказ заметно затянут. После нескольких одинаковых диалогов с ИИ принцип уже становится понятен, и дальнейшие повторы не добавляют ни юмора, ни новых смыслов.
В целом текст написан легко, читается быстро, диалоги выглядят естественно. Но мне не хватило того, ради чего хочется читать художественную прозу: открытия, неожиданного взгляда или более глубокого вывода, который выводил бы историю за рамки личной жалобы на неудачное общение с техподдержкой.
Французская линия делает Жору более объемным персонажем и показывает его стремление казаться более утонченным и «литературным», чем он на самом деле. Единственное, мне показалось, что этим деталям уделено чуть больше места, чем они требуют. Нескольких ярких штрихов было бы достаточно, чтобы создать тот же образ, не замедляя развитие сюжета.
Есть ощущение, что автор не всегда доверяет собственному материалу и пытается усилить комизм дополнительными гиперболами. Иногда это, наоборот, ослабляет эффект. Например:
«Его стали сторониться. Грудные дети начинали плакать при его приближении. Даже дворовые собаки убегали, завидев Жору».
На мой взгляд, здесь явный перебор. Уже первая фраза работает. Дальше попытки юмора становится слишком нарочитым и теряет правдоподобие. Вообще мне показалось, что для этого рассказа более выигрышен юмор, основанный на узнаваемых жизненных ситуациях, чем на гротеске.
Финал тоже оставил ощущение некоторой недосказанности. После столь долгой подготовки ожидалось более сильное завершение. Само открытие, что Жора съездил в Харьков собирать материал для целой серии рассказов, удачно. Но дальше конфликт разрешается довольно прямолинейно: Гриша не выдерживает и бьет Жору бутылкой.
Такой поступок показался психологически неубедительным. Более естественной реакцией выглядело бы полный разрыв отношений: прекратить чтение, сказать Жоре все, что он о нем думает, и уйти, больше никогда с ним не общаясь. Для удара бутылкой конфликт, на мой взгляд, недостаточно обострен. Жора ведь не действует из злого умысла — он искренне уверен, что делает другу подарок.
Последняя сцена в больнице показалась неубедительной. Она завершает сюжет, но не дает нового неожиданного «перевертыша» и не оставляет сильного послевкусия. После финала возникает ощущение: «Ну и что?» Хороший юмористический рассказ обычно заканчивается либо неожиданным перевертышем, либо такой последней репликой, которая заставляет улыбнуться еще раз уже после окончания чтения.
Например, представьте, что в больнице Жора говорит врачу:
— Доктор, вы не представляете… Какая потрясающая история со мной произошла. Уже три главы написал.
Или:
— Простите, можно вашу фамилию? И где вы родились?
При этом сама идея рассказа работает. Образ Жоры получился узнаваемым и карикатурным. Таких начинающих авторов действительно можно встретить. На мой взгляд, если сделать рассказ компактнее, убрать несколько чрезмерных гипербол и найти более сильный финал, он только выиграет.
Есть над чем подумать.
Насчёт пассивности Шерри и финала — интересное замечание. Возможно, здесь я действительно сознательно пошёл против классической драматургии, где главный герой проходит заметную внутреннюю трансформацию. Шерри — обычный человек, а не борец за справедливость. Мне хотелось, чтобы она не победила систему, а стала человеком, через судьбу которого обнаружилась системная ошибка. Поэтому в финале меня интересовало не столько её личное торжество, сколько изменение самой процедуры.
А как узнать, что кто-то меня поджарил?