Как беспартийный музыкант Юра Лоза спас от хулиганов комсомолку Лиду.

Цикл: Сны Загагарова.

Часть 2. Как беспартийный музыкант Юра Лоза спас от хулиганов комсомолку Лиду.

Красное московское солнце клонилось к закату. Две подруги, студентки механико-математического факультета МГУ, Лида и Марина, в длинных платьях и красивых туфельках на застежках, шли по набережной и обсуждали постановления последнего собрания первичной комсомольской ячейки.

Темноволосая, с правильными чертами лица и крестьянским происхождением, Марина, была комсоргом.

Жгучая блондинка с огромными голубыми глазами и, будоражащими всю мужскую половину потока губами, Лида, была ее замом. О своем происхождении она знала только, что ее бабушка и дедушка были очень талантливыми инженерами и в 30-е годы их лично товарищ Орджоникидзе направил строить железную дорогу в Якутскую АССР. По крайней мере, так ей рассказывали родители.

- Давай спустимся ближе к воде. Я люблю воду, — как всегда вдохновенно и задирая подбородок вверх сказала Марина.

- Давай! Я тоже люблю воду! – улыбаясь и хлопая глазами ответила Лида.

По ступенькам девушки спустились на нижний ярус набережной и, уже любуясь ровной гладью Москва-реки, продолжили беседу.

Когда вот-вот должны были загореться фонари, Марина предложила расходиться.

- Ты иди, Марина. А я еще постою немного. Такой закат красивый и домой идти совсем не хочется.

- Ну, как знаешь. Завтра на занятия не опаздывай, а то мы и тебя проработаем на собрании! – с улыбкой сказала Марина, хотя совсем не шутила.

Как только звук Марининых шагов утих, по ступенькам к реке стали спускаться трое молодых людей в майках безрукавках, кепках, надвинутых на глаза и Беломором в зубах. Руки у них были в карманах, двигались они почти синхронно.

«Это хулиганы!» сразу догадалась Лида. «Сейчас приставать начнут! Попросят закурить, а возможно, предложат ей дать под хвост.» Думала Лида, продолжив смотреть на воду и пытаясь сохранить самообладание.

Хулиганы ничего не говорили в ее адрес, но комсомолка чувствовала, что они все ближе. «Может это не хулиганы, а просто разгильдяи?» пыталась обнадежить себя Лида. Но тут один из них к ней обратился:

- Дееешка! А, дееешка! – выкинув две буквы из слова «девушка» ехидно затянул парень. И чей-то плевок плюхнулся возле ее красивой туфельки на застежке.

«Похоже все-таки хулиганы», - подумала Лида и стала вспоминать партнерские занятия по самбо со щенками.

Эти занятия придумал их физрук, Николай Филипович. Щенков у него не было, поэтому перед каждым занятием он ловил на улице несколько бродячих собак и затаскивал их в спортзал. На лоб студентам привязывалась вчерашняя котлета из столовой и, пока они отрабатывали приемы, или боролись, собаки норовили заполучить желанное угощение.

Лиде нравились такие тренировки. За время занятия с нее сходило семь потов и ее комсомольские ягодицы были всегда крепки и румяны, как товарищ Калинин в 70 лет. Единственным минусом было 40 уколов от бешенства в живот раз в полгода.

Лида прищурила один глаз, немного сгорбилась и широко расставив ноги, медленно повернулась.

Подняв левый уголок губы, комсомолка резко втянула воздух через зубы и стала осматривать налетчиков. «Этот - рахит, этот – шибздрик, а вот этот здоровый…боров.»

- Ну, что, щенки!? Кого первым отпетушить? – повторила Лида, слова Николая Филиповича, которыми он начинал каждую тренировку.

Хулиганы опешили, такого поворота событий они точно не ожидали. Рты синхронно раскрылись и три недокуренные папиросы упали на плитку набережной.

- Дружинница, что ли? - недоумевая, юношеским басом произнес самый здоровый из парней и посмотрел на предплечья дерзкой девчонки. Повязки не было.

- Пойдем-ка лучше. Это похоже из этих… которые с собаками на борьбу ходят, с этим отморозком, Филипычем. – произнес самый мелкий, услышав, как из грудной клетки комсомолки начинает расходится усиливающееся рычание.

Хулиганы уже собирались уходить. «Рахит» даже успел сделать шаг назад, как вдруг сверху лестницы раздался пронзительный сиплый тенор:

- Стойте! Не трогайте ее! – это крикнул праздно шатающийся по городу беспартийный гитарист Юра Лоза.

Он стоял в героической позе, смотря на злодеев сверху вниз.

На нем была черная кожаная куртка, одетая на голое тело. Молния была слегка расстёгнута и внутри виднелась мужественная грудь, с повышенной волосатостью. За спиной висела гитара, она держалась на красной ленте с надписью «выпускник…», цифры подтерлись и их было не разобрать. На ногах у героя были брюки клёш, перешитые из обычных, путем добавления тканевых вставок, не совсем попадающих в тон родного цвета. Длинные прямые русые волосы ложились на плечи борца с советской преступностью.

- О! Еще одна баба! – сказал «Боров» и потер свой затылок.

Другие участники банды сказать ничего не успели, потому, что беспартийный музыкант Юра Лоза на чистом белорусском языке произнес: «Святы Божа, дапамажы!» , и прыгнул на хулиганов повторяя удар ногой Жан Клода Вандама из кинофильма Кровавый спорт. Его музыкант посмотрел сегодня по видику у своего хорошего друга Сашки Розембаума.

Хулиганы разошлись и Юра с грохотом и бренчанием струн приземлился пряма на свою гитару. Но не подав виду, крутанув в воздухе ногами, используя центробежную силу быстро вышел из партера.

Наблюдая за всем этим, Лида убрала с лица оскал, отошла в сторону и присела на корточки.

«Если видишь, что кто-то может сделать всю работу за тебя, отойди в сторону и не мешай! Тебе что, больше всех надо?!», вспомнила она слова своего физрука Николая Филипыча и дальше подумала: «Если он всех побьет, я их потом обосцу, а может и нет, не по-комсомольски ведь это как-то…»

Юра сделал попытку показать хулиганам новый прием, но они не растерялись и быстро оторвав музыканта от земли, разогнавшись бросили его в реку.

- HighUponHigh⁠⁠!!! – Юра успел крикнуть фразу из припева саундтрека к фильму Доспехи Бога с Джеки Чаном. Этот фильм он сегодня тоже посмотрел у Розенбаума.

Но к изумлению хулиганов и Лиды, начинающий борец с советской преступностью не плюхнулся в воду как мешок картошки.

На лету он снял гитару и, держась за гриф руками, а ноги поставив на основную часть, описал на воде полукруг, аки американский серфингист, и, с ускорением, вылетел обратно на набережную, сбив с ног троих нарушителей общественного правопорядка.

- Как он, это-то…? На гитаре-то? – испугано вопрошал «шибздрик», потирая надувающийся синяк под правым глазом, в который ударил гриф лозиной гитары.

Снова беспартийный музыкант Юра Лоза смотрел на хулиганов сверху вниз, но на этот раз у них на лицах была не улыбка, а леденящий ужас, и осознание неминуемой кары за свои деяния.

Выпрыгнувший сухим из воды Юра, медленно надвигался на лежащую и парализованную от страха компанию. Говорил он размерено, чеканя каждое слово:

- Это. Не. Гитара! Это. Мой. Маленький. Плот! – на каждое его слова гитара в очередной раз опускалась на головы хулиганов издавая грохот и дребезжание струн.

- Мой. Маленький. Плот! – бах, бздень. – Мой. Маленький. Плот! – бах, бздень! Не останавливался герой.

- Хватит с них! Стой! – за спиной Юры раздался голос комсомолки Лиды.

Лоза остановился и сделал несколько шагов назад, вопросительно посмотрев на девушку. Та встала в полный рост и подошла к корчащимся от боли хулиганам.

- Отвернись. - сказала Лида Юре и огляделась по сторонам.

Красное московское солнце исчезло за горизонтом, но фонари пока так и не включились. Вокруг никого не было. Убедившись, что Юра смотрит на воду, а не на нее, девушка приспустила трусики, приподняла платье и присела над «Боровом», который держался за голову и почти не двигался.

Видимо, решивший, что пауза затянулась, а может из любопытства, Юра обернулся и увидел эту картину.

- Не надо Лида.

- Ты меня знаешь? – удивленно, не меняя положения,

спросила спасенная студентка, отложив процесс унижения поверженных обидчиков.

- Я тебя на танцах видел с компанией. Не надо на них… Не по-комсомольски это ведь…

- Ты прав. – Лида встала и вернула свое убранство в исходное положение.

Юра улыбнулся и протянул руку даме.

- Юра. Юра Лоза. Беспартийный музыкант.

- Очень приятно. А я Лида. Лида комсомолка.

Молодые люди улыбнулись друг другу и пожали руки.

Когда они почти поднялись по лестнице, «Рахит», издыхающим голосом, крикнул им вслед:

- Ну подожди, Юра Лоза! Еще встретимся! Земля-то круглая!

Беспартийный музыкант выдержал театральную паузу и усмехнулся.

Он проводил девушку до подъезда, прыгнул на подножку трамвая и растворился в ночной Москве, как второй том Мертвых душ Николая Васильевича Гоголя в пламени печи дома графа Александра Толстого.

Лида спала этой ночью крепко, совсем без снов. Только перед самым пробуждением видела она, словно на иву, как приятной внешности молодой человек в кадетской форме, приглашает покататься на надувном плоту Юру Лозу: беспартийного музыканта. Тот соглашается, но, когда они заходят на плот, Юра видит, что вокруг нету воды.

- А где вода, гнида? Где вода?! – кричит Юра.

Вокруг него, как в мыльном пузыре, начинает кружится комсорг Марина, будто телевизионный диктор.

- Я люблю воду! Я люблю воду! - как всегда вдохновенно и задирая подбородок вверх, почти кричит Марина.