Командировка

Троллейбус встал на одном месте. Машины стояли друг к другу так плотно, что даже собаке между машинами было не проскочить. А народу набилось в салон битком.

Одна женщина стояла неподалеку от двери и кричала водителю, чтобы он выпустил ее.

— Э, але, водитель консервной банки, ты че оглох? — орала Луна как на базаре. Ещё и люди вокруг зачем-то на нервы капали.

— Да стой спокойно, как все, — сказал лысый пьяный мужик, улыбаясь и маня Луну пальчиком.

— Э, алкалойд, рот прикрой, — пояснила она ему, — а палец свой пусть тебе вместо мужа будет…

А началось вся эта прогрессия ещё с утра, когда Луна проснулась, а Буратино нигде нет. Она встала, зашла на кухню.

"Сквозанул, даже не пожрав", — подумала она, когда увидела, что чёрствый хлеб и помидор в холодильнике.

Вчера Буратино пришёл домой мрачный — его снова уволили с работы пианиста. Уже третий рояль за месяц он раздолбал своими тонкими пальчиками, когда играл как сумасшедший программу в ресторане. 

Луна рвала на себе волосы — у них и так одни долги, каждую копейку с карты снимают, зарплату получить невозможно. А тут ещё коммуналка на носу, за квартиру два месяца уже не платили.

— Я ж припадочный, — ответил Буратино, когда она остыла, — остановиться не могу. Мне, кстати, предложили в командировку смотаться, завтра еду. Обещали заплатить столько, что мы все долги разом закроем.

— Какую командировку? — переключилась Луна, — ты ж не работаешь.

— Командировка без работы, че такого то? Сказали, что музыкант нужен для развлекательного заведения. Деньги сразу, наличными.

— Да скажи ты нормально то: где, что, как? 

— Я сам толком не понял, но если правда столько дают, то мы наконец-то вздохнём свободно. Может, даже отпуск себе позволим.

И всё, больше Буратино не сказал ни слова, как Луна не выпытывала.

А утром его не стало. Луна походила по квартире.

— Исчез, как поганая собака просто… — вчера ещё она думала его выгнать за эти рояли долбаные. А теперь встала с квадратными от прострации глазами.

Луна попыталась заняться домашними делами, у неё был свой небольшой бизнес через ТикТок. Обычно она крутилась перед камерой, загоняла наивным барышням дичь по поводу того, как вести себя с мужиками. Копейки, конечно, но хоть что-то. Лучше чем сидеть на шее у Буратино, который рояли крушит. 

Она поставила телефон на штатив, что-то поснимала и поняла, что не может собрать себя в кучу.

— Че за хренотень? — спросила она вслух и позвонила подруге Утке Глобус, чтобы с кем-то разделить состояние тревоги. 

Через час они встретились в котловане, где Утка работала бригадиром команды раскопки — рыли новую станцию метро. Когда Луна подошла, ее подруга орала на рабочих, махая крыльями: «Куда роешь? Копай туда, копай сюда». Настоящий командер с клювом.

Луна рассказала подробнее про исчезновение Буратино. Утка выслушала и сказала:

— Да успокойся ты, он же взрослый мужик, чё ты о нём паришься?

— Я вообще в последнее время была не уверена, что это мой мужик, — призналась Луна. — Вчера ещё на него орала, опять расколошматил рояль, у нас одни долги. А сегодня пропал, и я понимаю, что люблю его.. На самом деле люблю этого ублюдка деревянного. Может, он единственный, кто меня таким образом принимает, со всеми моими заскоками.

— Нифига себе, ну значит, к лучшему — вернётся, а ты уже любишь его.

На этой мысли они и разошлись, утка обещалась уйти с работы пораньше, чтобы подруга одна не разруливала произошедшее.

Когда Луна дома зашла в комнату, ее взгляд автоматически упал на тумбочку под телевизором. 

— Опачки, — сказала она, вдруг найдя там телефон Буратино.

Внутри неё сразу пошли мысли: «Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он в больнице? А вдруг его баба засосала? А вдруг он попал в какую-то тему мутную  на этой работе загадочной?»

Страшилки, что лезли в голову, были похожи на смеющихся чаек, усевшихся на провода натянутых нервов. «Ха-ха-ха-ха» — смеялись они над Луной. А она гнала их, не понимая, что только множит количество.

Телефон Буратино был без блокировки, Луна увидела за вчера несколько неподписанных номеров. Один из них показался ей знакомым, и она позвонила по нему.

С той стороны взяли трубку и ответили мужским голосом:

— Алло?

Голос напомнил Луне кого-то из друзей Буратино — может, Терминатора или Филина.

— Здарова, э, Буратино у вас? — спросила она.

— Алло-о! — повторил голос.

— Я говорю, Буратино у вас?

— Алло!! — голос ещё раз повторил, как заезженная пластинка.

— Да тебя заело, что ли, придурок долбаный? — крикнула Луна, не выдержав.

— Алло? — услышала она в ответ.

Луна сбросила, подумав, что связь плохая, набрала опять — телефон оказался выключен.

Сидеть дома стало невозможно — беспокойства о Буратино накатили как двести грамм — помутнив весь рассудок. А звонок усилил опасения. Что если он попал в какую-то беду? Что если эта работа оказалась не тем, чем казалась? Луна схватила куртку и выбежала. Сначала понесласб в ресторан «Кабзда», где ещё вчера он работал пианистом.

— Здрасьте, не знаете где Буратино? — спросила она у хозяина.

— Бессовестный ваш Буратино, все сломал что мог! — заорал тот.

— Да подождите вы, сломал, не сломал, вы видели его сегодня или нет?

— Нет.

Луна убежала даже не слушая, что там хозяин орал вслед.

Внутри очень сильно билось сердце, мысли скакали как лошади. Она понеслась в гараж к друзьям Буратино — Терминатору, Филину, Барри. Именно голос одного из них ей почудился сегодня по телефону. Может, они знают, куда он подевался, или сами его куда-то затащили.

Луна прыгнула в троллейбус, чтоб проехать пару остановок по-быстрому, но встряла в пробку, где какой-то лысый петух манил ее пальчиком.

— Водитель, Алё! Я раскурочу на хрен твои двери, если не откроешь, тварь ты чертова! — заорала она максимально громко.

Водитель двери открыл, Луна выскочила и понеслась дальше своим ходом. Сердце ощущалось как маятник, который бесконечно бился в ребра.

Прибежала она в гараж, маленькая дверь которого была открыта. Луна заглянула внутрь — может, там кто-то есть, может, Буратино с друзьями что-то мутит. Внутри чем-то жутко воняло — то ли керосином, то ли растворителем. Запах мгновенно просочился прямо в голову, вызвав ледяное онемение. В ушах появился высокий, тонкий звон.

Луна зажала нос носовым платком из кармана, стала дышать как через противогаз. Осмотрелась — никого нигде нет. На полках покоились банки краски, канистры с бензином, растворители. "Здесь явно хрен поймёшь что делали", — подумала Луна, и вышла из гаража.

Рядом сбоку сидели неизвестные мужики и смеялись. Луна решила у них спросить — вдруг они видели Буратино, или знают, где его искать.

Но ноги почему-то не особо слушались, заплетались. Каждый шаг давался ей с трудом, будто она шла по вязкому болоту. Голова вдруг закружилась, а всё вокруг — дорога, гаражи, небо — превратилось в плоскую картинку, как на экране. Ощущение объёма пропало полностью.

— Что за херея? — спросила Луна сама себя.

И мысль в голове повторилась эхом: «Что за херня?»

Луна спросила ещё раз, вслух — и голос разнёсся в пространстве, множась: «Что за херня? Что за ..ня? Шо са .. ня?»

Слова звучали с каким-то металлическим призвуком и звук зациклился в голове, накладываясь сам на себя, став в итоге звенящей, назойливой кашей.

Луна не понимала стоит ли она, или идёт — лишь напряжение в ногах говорило, что всё-таки двигается. Мужики вроде были метрах в семи, но голоса их звучали прямо рядом с ухом. Картинка окружения вокруг дёргалась, сменяя застывшие кадры с задержкой. Будто вырезанные из картона фигуры мужиков становились чуть больше с каждым рывком «кадра». А смех их был полностью отделён от них и звенел прямо внутри черепа, резкий и неприятный.

— Ты хто? — услышала Луна звенящий как металлическая стружка голос, расщепляющийся на несколько частей.

Луна посмотрела на себя и увидела несколько рук с каждой стороны, её тело множилось, а все копии постоянно двигались. Когда она пошевелила рукой, за ней остался полупрозрачный, вытянутый шлейф, как на старом мониторе, и возникло ощущение множества плоских, смазанных конечностей.

Луна попыталась что-то сказать.

— Да че ты мямлишь, нормально-то говори, — услышала она в ответ.

Звуки били в голову, как молотки по наковальне. Перед ней стояли силуэты, всё вокруг плыло, дрожало, небо расслаивалось на полосы разных цветов. Вскоре у Луны перед глазами вообще ничего не стало — все окружающее ушло в дрожащую рябь, а потом схлопнулось в одну полоску.

— Эй, что с тобой? — крикнул мужик, — давайте ее отнесем в гараж, откуда она вышла.

Ее перенесли.

Когда Луна очнулась — она лежала на твердом холодном полу в помещении три на три метра. Выше, метрах в пяти над головой, зияло белое пятно уличного света. У Луны все сжалось внутри.

Поднявшись на ноги кое-как, Луна увидела лестницу в стене. Попробовала подняться по-быстрому. Каждая ступенька отдавалась звоном, руки дрожали. Долезла доверху — свет резанул по глазам, и вот она уже внизу.

— Что за фигня? — спросила Луна то ли себя, то ли лестницу.

Она опять поднялась наверх, свет в глаза — бац, уже сидит на полу.

— А я вообще пробую? — спросила Луна, глядя на свои руки, — непонятно.

После нескольких попыток перестала пытаться.

Когда глаза привыкли к потёмкам, она заметила сбоку щель, в половину своего роста, прикрытую решеткой. На коленях доползла дотуда, чтобы не вставать — вроде длинный невысокий тоннель.

Луну щемило изнутри чувство тревоги, при повороте головы вообще звенело и отдавалось сотней эхо, она отодвинула решетку и залезла на карачках в туннель. Там было не полностью темно, видно было что стены расширялись и сужались, как живые.

Сколько она ползла — сказать сложно, но вскоре появились размытые звуки какофонии — "значит я близко к выходу", — подумала Луна.

Вскоре, она оказалась в темном углу какого-то большого зала — яркие, сочные, почти ядовитые цвета, столы, перетянутые зелёным материалом, карты, рулетка, покер. Куча звуков, силуэтов, все звенит, бубнит, а музыка, которая то приближалась, то отдалялась, сводила Луну с ума. Пришлось зажать уши пальцами.

—Что ж это такое-то? — спрашивала Луна себя

Люди за столами походили на аппликации, наклеенные на фон, без теней и объёма. Их движения были дергаными, как у бумажных кукол. Фортепианная музыка звучала плоско, будто из одного динамика. Луна кое-как вылезла из тоннеля и застыла в темном углу.

— Может быть, вы желаете за какой-то столик присесть? Рады вас приветствовать, — спросила ее подлетевшая девушка в одежде крупье: пиджак без рукавов и белая рубашка-платье под ним.

— Мбээмннээээ, — ответила Луна.

— Хорошо, у вас есть ещё три минуты, потом мы сами припаркуем вас на место.

Луна пыталась поймать фразу или отдельные слова, но уловила лишь мимику девушки: безразличную и хитроватую. В какой-то момент звуки музыки показались знакомыми. Живая, фортепианная, мелодия петляла и повторялась.

Слух навострился, Луна превратилась в одно большое глючащее ухо.

"Ни хрена не понимаю" — подумала Луна. Внутри сознания мыслей теперь было гораздо меньше, чем обычно, двигались они закостенело, будто разучившись летать со скоростью. Но она пошла по направлению к музыке — может, это Буратино играет, может, он здесь где-то застрял, как и она. Столики не кончались и множились, как в зеркальном лабиринте. Музыка все время повторялась циклами. А сама Луна всё время оказывалась в своем темном углу, будто бы ее тянуло резинкой.

— Что за шляпа? — спросила Луна и постаралась пойти быстрее.

Но её опять вернуло. Подошла крупье.

— У вас осталось полторы минуты, потом мы вас припаркуем.

В голове крутилось «полторы минуты». Где-то далеко в нутре дёргался приглушенный комок тревог. Луна встала, стараясь осознать специфику места. Карусель звуков звона и оторванных кадров мешали это сделать. Она не удержалась в какой-то момент и сделала крошечный шажок — бац, вдруг оказалась у сцены, будто телепортировалась.

— Че за херня? — спросила она.

На сцене стоял рояль, а за ним сидел Буратино во фраке, мертвецки мрачный, играл затертую до дыр джазовую композицию. Пальцы летали по клавишам, оставляя цветные следы в воздухе, которые оставались за его пальцами, как при съёмке с длинной выдержкой.

Музыка звучала холодно и механически.

— Буратино.. — выдавила Луна тихо.

Через несколько секунд он повернулся, увидел её, кивнул, и лицо его на секунду размножилось на копии, потом слилось в одно. В его глазах мелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли испуг. Он хотел что-то сказать, но только покачал головой и показал глазами куда-то в сторону. Он продолжил играть. Луна вступила и ее отбросило назад, словно невидимой рукой.

"Полторы минуты", — подумала Луна и как могла быстро залезла в туннель, поползла на карачках обратно. Стены туннеля пульсировали, меняли цвет от красного к синему.

Вылезши в чёрный гараж, посмотрела нет ли кого? Потом встала на ступеньку лестницы и.. сделала маленький шажочек — оказалась в белом пятне солнечного света, вышагнула оттуда. От греха подальше.

Луна вышла на дорогу перед гаражом. Вокруг всё ещё троилось и двоилось. Потихоньку она пошла в другую сторону от мужиков, сидящих неподалеку, зашла за гаражи и упала в кусты.

Очнулась она через какое-то время от дребезжания в кармане — звонила утка Глобус.

Луна смогла без особых усилий рассказать Утке, что произошло.

— Ни хрена себе.. — протянула Утка. — А так бывает что-ли?

— Я сама не поняла, — ответила Луна, а внутри она ощущала, как выходят из окоченения ее тревоги обо всем на свете.

— Ты где сейчас?

— Возле гаражного кооператива на улице Товарной.

— Жди меня, я приеду, — сказала Утка.

Луна попросила притащить пожрать. Минут через пятьдесят они встретились. Она рассказала утке подробно что и как, перекусила пиццей.

— Смотри, там мужики, как бы не прикопались, — сказала Луна, когда они с уткой шли к гаражам.

— Что мы с алкашнёй не разгребёмся? — сказала Утка уверенно. — Я вон управляю тьмой тараканьей, не то что алкашами.

Они вышли к гаражам. Луну терзало ощущение, что она больше не увидит Буратино. Внутри крутились мысли: «Может, зря думала расстаться с ним? Может, он попал в какую-то передрягу, а я тут его ругаю за рояли?» Отошли куда-то на очень дальний план вопросы денег, долгов, косячности.

А утка думала: «Что-то она мне чешет по ушам про всё. Но если правда что-то такое есть, то интересно было бы посмотреть.»

Мужиков уже не было. Подошли к гаражу, зашли в приоткрытую дверцу.

— Странно, — сказала Луна. — Недавно там алкаши сидели, — кивнула она в сторону дороги.

— А тут чем-то должно пахнуть? — спросила Утка принюхиваясь.

— Да, но ничем не пахнет сейчас.

— Ты уверена, что попала туда через запах?

— Не знаю, через что попала, но началось всё с запаха. Он мне всю дыхалку протеребил, до сих пор жжёт в горле и носу. Сейчас запаха нет, еле-еле ощущается.

— Ну а как мы тогда будем проверять то, что тебе привиделось?

— Я не вру — это действительно было, — ответила Луна.

И стали они открывать банки с краской, растворители, фляги с бензином, канистры, что стояли на полках гаража, и нюхать:

— Вообще нет того запаха, — сказала Луна, когда они поотрывали все, что можно. — Ни на что не похоже.

— Может, смесь какая-то запахов?

— Не знаю. Давай ещё поищем, может, тут погреб есть.

Открыли небольшой ящичек что стоял сбоку, искали по углам, за хламом, нашли склад каких-то бутылок. Стали открывать пробки, и вдруг Луна сказала:

— Вот. Что-то похожее на то, что было сегодня..

— И что теперь? — спросила утка.

— Давай носовой платок смочим и одновременно понюхаем.

— Странная херня, конечно, — засмеялась Утка. — хотя, я всё время дикостью занимаюсь.

Взяли, промочили платок, понюхали хорошенько по несколько раз. Утка сказала, что ничего не чувствует. Луна молчала.

Вскоре звуки затроились, задесятирились, поплыли волнами. Картинка стала плоской, будто её вырезали из бумаги и наклеили на реальность. В этот раз было больше помех — цветные полосы, вспышки, искажения, как на сломанном телевизоре. И эффект наступил быстрее. Мир стал «сыпаться». Выражение клюва утки то и дело искажалось, вытягивалось или покрывалось цветной рябью. Звуки превратились в звенящий, плоский гул, а слова в бормотуху.

И вот они уже на дне большого котлована три на три метра. Луна встаёт, тыкает утку Глобус. Внизу довольно светло, свет тусклый. Говорить не получается, думать тяжко.

Луна показывает рукой: «Вот вход». Изо рта нечленораздельные звуки. Утка что-то бормочет. Всё вокруг плывёт и дрожит. Луна засовывает Утку во вход, сама следом.

Оказываются в казино. Только в этот раз играла транс-музыка — ритм бил в грудь, лучи светомузыки резали глаза. Пришлось время от времени затыкать уши. Игровые столы были накрыты бордовыми скатертями, вокруг - все бордово-чёрное, как в фильме ужасов. Выпивка, народу больше в три раза чем раньше. Никто даже не посмотрел в сторону Луны и Утки.

Это место было плоским, как и прошлое, но агрессивным. Монотонный, тяжёлый бит ощущался как физические удары. Резкие вспышки стробоскопа превращали движение в серию застывших кадров, в которых дёргались люди-аппликации.

Луна кое как показала утке жестами, что надо идти медленно. Добрались до сцены и увидели, что за диджейской аппаратурой стоит Буратино. Теперь он DJ, в наушниках, крутит пластинки. Его движения оставляли цветные следы в воздухе.

И вот Луна стоит перед ним, ничего не говорит — он смотрит сквозь неё. Когда пошло всеобщее движение, она подозвала его:

— Можно вас на минутку? — крикнула она без имени.

Буратино, будто её не узнавая, подошёл. Но в его глазах мелькнуло узнавание — он понял, что это Луна, и кивнул в сторону выхода. Она дёргает его за руку и говорит на ухо:

— Бежим отсюда. Потихонечку.

Они сделали полшажочка — оказались возле темного угла. Буратино запустили первого, потом пошла утка, потом Луна. Проползли по туннелю, который пульсировал и менял размеры, оказались в котловане, аккуратно вылезли наверх.

Перешли на другую сторону от гаражей и рухнули в кусты.

Пока Буратино и утка лежали в отключке, Луна время от времени проверяла - не перестал ли мир качаться? Не принял ли нормальные очертания? И тоже выключилась.

Буратино первым пришёл в себя, сел, протер лицо руками.

— Что за дикость, — пробормотал он. — Луна, ты как тут оказалась? — он пихнул ее рукой в бок.

— Тебя искала, ублюдка, — ответила Луна, садясь рядом. — Утром проснулась — тебя нет, трубу забыл. Думала, мало ли тебя сожгли в печи.

— Ах, блин, — Буратино хлопнул себя по лбу. — Совсем забыл взять.

— Да ладно телефон, — Луна взяла его за руку. — Рассказывай, что это было вообще?

Буратино вздохнул, посмотрел на неё, потом на очухивающуюся Утку.

— Да понимаешь, — начал он медленно, — вчера мне знакомый один из ресторана звонил, предложил подработку. Сказал, что деньги хорошие — столько, что мы все долги разом закроем и ещё останется. Я подумал — может, наконец-то повезло? Может, мы сможем нормально жить, не считая каждую копейку?

— Какого ещё закрытого? — нахмурилась Луна.

— Да я сам толком не понял, — Буратино почесал затылок. — Приехал туда, а там... Ну, ты видела. Какое-то странное место. Сначала думал, что это просто необычное казино. Но потом понял, что выйти не могу. Как будто застрял там. И играть заставляли — то на рояле, то на пульте диджейском. А деньги... Хрен знает, какие там деньги. Может, вообще никаких нет.

— А почему согласился-то? — спросила Луна, хотя уже понимала ответ.

— Да ты же знаешь, — Буратино опустил голову. — Надоело мне быть неудачником. Надоело, что из-за меня у нас одни проблемы. Хотел хоть раз принести домой нормальные деньги, чтобы ты на меня не ругалась. Чтобы мы могли себе что-то позволить.

Так они очухались и пошли домой время от времени оглядываясь. Луна опасалась, что к ним могут прийти теперь не только из-за долгов, но и из-за того, что Буратино сбежал. Кто знает, какие договоренности он сорвал? Что если эти люди из казино его искать будут? Он конечно сказал, что не успел договориться, только лишь пробовал. Но Луна иногда нутром своим ощущала, что он может смягчать информацию, если боится что она расстроится. И от этого становилось только тревожнее.

Утка Глобус в тайне от Луны ещё раз вернулась в гараж. Ей стало интересно понюхать что-нибудь ещё, чтобы посмотреть, куда она попадет. Вдруг, в том новом мире она оказалась бы дамой, а не командиром котлована? На это и был ее расчет.