Чудовища. Глава 1

Начинался обычный день. Такой же обычный, как вчерашний и как позавчерашний; такой же обычный, как все, что были задолго до него, и как все, что еще только будут. В богами забытом городке, что именовался Бланвертом, по определению не происходило ничего хоть сколько-нибудь необычного, значимого, и каждый день здесь был как под копирку, донельзя банальный, тихий и серый. Среди некоторых жителей даже ходило поверье, якобы город издавна проклят какими-то древними колдунами и просто-напросто замер во времени.

Феликс, однако, в эту брехню никогда не верил. Всякие небылицы происходят только в книжках или сказках, думал он, а реальная жизнь, напротив, существует для того, чтобы быть максимально унылой и неинтересной. Нескончаемой череда однообразных недель, тянущаяся подобно потерявшей вкус жвачке — вот она вся суть штуки, которая называется «жизнью». Поэтому парень с нетерпением ждал летних каникул. Именно они должны были прервать привычный ход вещей и даровать свободу от серости, которая, казалось, уже поглотила его с головой. Терпеть оставалось всего ничего — какой-то месяц. И даже предстоящие итоговые тесты не могли испортить этого сладостного предвкушения.

Впрочем, конкретно в сегодняшнем утре поводов для радости было мало. Феликс все еще находился здесь, в плену унылых будней. Прямо сейчас он лениво чистил зубы и таращился на сонного патлатого двойника в зеркале. Ну и морда, подумал он, сплюнув пасту в раковину. Мерзкая прыщавая морда. Он хорошенько умыл ее, затем расчесал волосы, однако это, как ему показалось, не слишком улучшило его внешний вид.

Потом был завтрак с родителями. На кухне жужжал маленький пузатый телевизор с утренними новостями, за столом негромко говорили мать с отцом. Не обращая внимания на звуки вокруг, Феликс почти машинально жевал яичницу. Его настроение немножко приподнялось — очень уж он любил яичницу, особенно на завтрак, — но все равно этого было мало, чтобы исправить сегодняшнее утро.

Минуты на часах сменяли друг друга как будто бы с большой неохотой. Вдруг телевизор захлебнулся помехами и потух. Феликс так и замер с вилкой у приоткрытого рта. Родители тоже замолчали и повернули головы к почерневшему экрану, который ни с того ни с сего перестал изрыгать протухшие новости — то ли позавчерашние, то ли вообще еще с той недели.

— Кажется, он сломался, — заметила мама.

— Почему же сразу сломался? — ответил папа.

— Ну, когда техника сама собой выключается…

— Ты не поняла. Мой вопрос был из разряда «наполовину пуст или наполовину полон».

Мама покосилась на папу, слегка воздев бровь, а затем сказала:

— Просто посмотри, можно ли его включить обратно. А то как-то непривычно тихо стало.

Проверять отцу ничего не потребовалось. В следующую секунду телевизор самостоятельно включился, продолжив вещать как ни в чем не бывало.

— Похоже, теперь и включает он сам себя тоже, — равнодушно сказал отец и продолжил завтрак.

— Что это было? — спросила мама с такой интонацией, будто этот вопрос надо было задать, а не потому, что ее это удивило.

— Да черт его знает, — последовал такой же безразличный ответ. — Не все ли равно?

Феликс все же отмер и таки отправил кусок яичницы, безвольно повисший на вилке, в рот и принялся его жевать. Произошедшее было настолько из ряда вон и так поразило его своей внезапностью, что заставило моментально проснуться. Может быть, сегодняшний день принесет что-то интересное, пронеслась в голове обнадеживающая мысль. Может быть… Махом доев яичницу, он оделся, захватил портфель и пошагал в школу.

Путь его лежал через тропинку, что разрезала небольшой лесок по диагонали. Небо было до тошноты чистое, прямо-таки идеальное, без единой помехи в виде облачка. Дул, шелестя листьями, прохладный ветер, взбодривший парня еще больше и заставивший его руки покрыться мурашками.

Вскоре Феликс вышел из леса и оказался у асфальтированной дороги, по которой иногда проезжали машины. Через дорогу рядком стояли частные домишки, все практически неотличимые друг на друга, как близнецы, а за ними, чуть дальше, уже виднелась крыша школы. Видя, что машин нет, парень не стал дожидаться, когда загорится зеленый свет на светофоре, и торопливо перешел дорогу. Не успел он сделать и двух шагов в новом направлении, как сзади его окликнул знакомый голос.

— Эй, коротыш!

Он обернулся, остановившись, и увидел подругу (и по совместительству одноклассницу), стоявшую чуть неподалеку.

— Ха, отозвался! — просияла та, подходя к нему.

— И тебе доброго утра, Алиса, — приветствовал парень. Они пошагали в школу вместе.

— Доброе оно, ага. Кого ты обманываешь?

— Ты же знаешь, что так принято говорить. А уж доброе оно или нет, это дело десятое.

— Пожа-а-алуй, — девушка прикрыла зевок ладонью.

Курносая, с длинными волосами и карими глазами, худенькая и хрупкая, что тростинка, с бледными руками и лицом, как будто от какой-то болезни, Алиса, тем не менее, была на полтора сантиметра выше Феликса, что его, конечно же, немного раздражало. Не то чтобы у него был какой-то комплекс, но все же когда тебя обгоняет девушка, это не может не задевать гордость.

— Домашку сделала? — задал Феликс привычный вопрос, без которого не обходилось практически ни одно утро.

— Ну, сделала. Тебе дать списать?

— Заметь, ты сама предложила.

— Ага, я заметила. Ты же любопытствуешь всегда только с одной целью, поэтому я решила не тратить время на обиняки.

Алиса натянула на худосочные ручки рукава свитера. На улице было и вправду холодновато, несмотря на приближающееся лето, и это был тот редкий случай, когда Феликс спешил в школу.

— Думал о будущем, Феликс? — вдруг спросила подруга.

— С чего бы? — равнодушно спросил он.

— Ну, это то, про что нам постоянно твердят взрослые. Это же важно как бы. Ну, не как бы. Это действительно важно, — серьезно посмотрела она на него.

— Все как-нибудь образуется, — махнул свободной рукой Феликс.

— «Все как-нибудь образуется»! — повторила Алиса с важным лицом. — Да тебя хоть сейчас добавляй в цитатник великих мыслителей.

— Нет, серьезно, — взбудоражился Феликс, — как я могу понять, чего я хочу от будущего? Меня, если честно, все эти разговоры достали уже. Я ведь даже мира вне этого города не видел. Мы тут живем, как в клетке, окруженные горами да лесами. Ну да, живописно и все-такое, но что с того? У нас, блин, из города всего одна дорога, а до ближайшего соседнего поселения дофигаллион километров ехать.

— Всего-то сто.

— Сто! Это дыра, Алиса! И мы все застряли в ней… А меня всё спрашивают, куда я хочу идти дальше. Не знаю я!

— Ты разыгрываешь драму.

— Может быть немного.

— Очень даже много.

— Знаешь, что? Скорее всего, я просто сделаю так, как советуют родители. Вот и все мои размышления о будущем.

— И тебя это реально ни капелюшечки не волнует?

— Типа того.

Феликс думал весь год. И весь год до этого на самом деле тоже, однако так и не понял, чего хочет, не нашел цели, призвания — или как это называется. Поэтому в один момент он попросту… забил. Предпочел плыть по течению. Будь что будет — это, конечно, не то, чему учили его родители, но… какая разница.

Через минуту они с Алисой добрались до школы. Продолжая болтать о всякой всячине, они прошли через холл, в котором галдела мелкотня, и поднялись по лестнице на второй этаж. Нужная им дверь находилась в самом конце коридора; время начинало поджимать, так что они ускорили шаг.

В классе тоже было шумно, ученики болтали кто о чем, кто-то громче, кто-то тише. Учитель, усатый мужчина с лысиной на макушке, уже был здесь; он стоял перед своим столом и что-то искал в портфеле. Феликс и Алиса, здороваясь по пути с одноклассниками, подошли к парте у окна, за которой сидел их общий друг. Бегая глазами по страницам учебника, тот не заметил их появления. Алиса поспешила исправить это самым беспардонным из возможных способов.

— Жан, приветик! — тоненькой ручкой она умудрилась хлопнуть его по плечу так сильно, что Феликсу на мгновение показалось, что та надломилась, словно веточка.

— А-а! — дернулся Жан в испуге. Он оторвался от своего занятия и повернулся с хмурым лицом к друзьям: — Привет…

— Учишь?

— Как видишь, Алиса, — Жан поправил съехавшие чуть набок очки, за которыми виднелись серые, как у рыбы, глаза. — Я и так на нервах, еще ты тут…

— Перед смертью не надышишься, — усмехнулся Феликс.

Очки, что носил Жан, возможно, кого-то могли обмануть, однако он не был зубрилой. Даже близко. Нервный, постоянно себя накручивающий и что-то выдумывающий, он временами будто пребывал где-то в другом мире. В голове его жили какие-то особенные тараканы, которые не найдешь в прочих головах. Вдобавок к этому Жан был худющий, но зато и высоченный, что хоть потолки им подпирай. Феликс тихо завидовал ему в этом плане, иногда по-белому, иногда по-черному — в зависимости от настроения.

— У меня стойкое ощущение, что сегодня спросят меня, так что, ребята, пожалуйста, отстаньте и дайте сосредоточиться.

— Так, может, тебе просто нужно было выучить домашку, чтобы сейчас быть спокойным? — резонно спросила Алиса.

— Самая умная, что ли? — фыркнул Жан.

Выдать свою колкость в ответ Алиса уже не успела — прозвенел звонок. Они с Феликсом пожелали другу удачи и сели за свои парты. Учитель к тому времени уже закончил рыться в портфеле, поставил его на пол рядом со столом и, устремив глаза на список в журнале, стал проверять, все ли ученики на месте. Первой из троицы друзей очередь дошла до Жана.

— Арди Жан.

— Э… Здесь, — неуверенно ответил тот, слегка дрогнув голосом.

Еще спустя несколько фамилий и имен послышалось:

— Лайпс Алиса.

— Я здесь, — живенько взметнула она руку.

И, наконец, после недолгого ожидания настала очередь Феликса:

— Сорант Феликс.

— Здесь, — он лениво поднял руку.

С удовлетворенным видом учитель поставил последнюю отметку в журнале и начал урок. Он принялся монотонно рассказывать о скучнейших исторических событиях, отчего Феликс почти сразу выключил внимание и уставился на чуть дрожащие на ветру листья кедра, росшего за окном. Время словно замедлилось вдвое, шло медленно и как бы нехотя. Он все пытался чем-нибудь себя занять, то бесшумно стуча пальцами по парте, то рисуя ручкой узоры в тетради. Он взбудоражился ненадолго, когда Жана все-таки вызвали к доске, и тот не смог ничего внятно ответить, но затем его снова поглотила скука. Кое-как он дотерпел до звонка, и когда учитель дал добро, первым подскочил с места.

— Прими мои соболезнования, Жан, — с беззлобной усмешкой сказала Алиса, когда она и Феликс подошли к его парте.

— Я так и знал, — пробормотал тот хмуро, — я так и знал…

— Раз знал, почему не подготовился?

— Делать мне больше нечего, как учить этот дурацкий предмет, — Жан раздраженно захлопнул учебник.

— Ты так про все говоришь, — заметил Феликс.

— Да пофиг. Вы, кстати, видели? — резко сменил Жан тему. — Сегодня ночью… — он замялся.

— Что сегодня ночью? — полюбопытствовала Алиса.

— Хотя забейте, — передумал Жан.

— Нет, так нечестно, — возразила Алиса, — договаривай давай, раз уж начал!

— Да-да, — поддержал Феликс, — мне тоже интересно стало.

— Ну ладно, — вздохнул Жан. — Ночью я проснулся и пошел попить воды, но в окне вдруг увидел какой-то странный туман над лесом. Вы ничего такого не видели?

— Не-а.

— Не. Я спала как убитая.

— Так я и думал. Знаете, вроде туман туманом, а выглядел он как-то зловеще. И, не знаю, уж больно он был серебристым. — Жан нервно потер руки. — Не как обычный туман, а… даже не знаю.

— Да ладно тебе, — сказал Феликс, — как туман может выглядеть зловеще? Вечно ты всякой ерунды напридумываешь, а потом нервничаешь из-за этого и нервируешь всех вокруг.

— Ничего я не придумываю! — горячо возразил Жан. — Я точно помню, что это видел.

— Тебе приснилось.

— Не приснилось. Пятнышко тоже видел!

— Тебе приснилось, что Пятнышко тоже видел.

— Да ну тебя, — фыркнул Жан, обидевшись, — я говорю серьезно, а ты…

— Я верю тебе, — поспешила успокоить его Алиса, — но я ничего не видела.

— Ты пробовал спрашивать других? — добавил Феликс.

— Не, — слабо покачал Жан головой.

— Знаешь, — говорил Феликс, — я думаю, если бы что-то реально произошло, все бы уже знали об этом. Туман там какой-то подозрительный или еще что — слухи бы моментально разлетелись и все бы галдели сейчас об этом. Городишко-то у нас маленький.

— Но все идет своим чередом, — согласилась Алиса. — Тебе не стоит забивать этим голову, — заверила она. — Тем более, это всего лишь туман, что в нем может быть опасного?

— Наверное… — слабо покивал Жан. — Спасибо, ребят, мне стало поспокойнее.

С превеликим трудом Феликс дотерпел до конца учебного дня. Семь уроков ощущались как целая вечность, он не представлял даже, как ему удалось все это высидеть и не помереть со скуки. К счастью, теперь учеба была позади — по крайней мере, на сегодняшний день — и можно было наконец-то заняться тем, чем хочется.

Троица друзей решила немного прогуляться — благо погода выдалась хорошая, воздух успел прогреться и уже был не холодным, как рано утром, но приятно освежающим. Они дошли до небольшого стадиона, который располагался неподалеку от школы, и с удивлением обнаружили тишину и пустоту, хотя обычно к этому времени стадион оккупировала ребятня всех возрастов. «Все сегодня как-то немного не так», — невольно подметил Феликс.

Солнце припекало голову все безжалостнее, поэтому друзья, чтобы немного охладиться, присели в тени старого дуба, который находился здесь, наверно, еще с незапамятных времен. Вроде и города еще тогда не было — а вот дуб уже был.

— Хорошо-о, — довольно выдохнула Алиса, положив рюкзачок на колени. — Тихо и никто нас не трогает… Правда ведь хорошо, мальчики?

— Угу, — задумчиво отозвался Феликс. Жан предпочел промолчать.

— Вот бы этот момент длился вечно, — как-то мечтательно произнесла она.

— Нет уж, спасибо, — сардонически ответил Феликс. — Если этот момент не закончится, то и лето никогда не наступит, и мы так и останемся в школьном рабстве. Не-а. На фиг. Достало.

— Ну, если смотреть с такой стороны, то я с тобой в чем-то согласна…

— Временные петли еще никогда до добра не доводили, — заметил Жан. Он посмотрел на Алису, и его очки блеснули на солнце.

— Временные… че? — не понял Феликс.

— Петли, — повторил Жан. — Это когда какой-то временной отрезок закольцовывается, и ты его вынужден проживать раз за разом, без возможности выбраться. В фантастике частенько такое мелькает.

— В фантастике, значит?.. Ну, у нас тут точно не фантастика.

— Ага. И будь уверена, Алиса, даже хороший момент тебе рано или поздно осточертеет, если ты будешь постоянно его переживать, — сказал Жан, как будто предостерегая ее.

— А может, и нет? — как-то грустно ответила девушка. — Может, не надоест.

— Сомневаюсь, — сказал Феликс. — Сама подумай: одно и то же постоянно — с ума сойти можно.

— Дураки, — вдруг сказала она.

— Почему это? — удивился Феликс.

Алиса протяжно вздохнула.

— Я, наверно, забегаю слишком вперед, но это лето будет последним для нас троих. В следующем году нас ждут экзамены, а затем мы разъедемся кто куда. И неизвестно, когда мы снова увидимся и вообще увидимся ли. Неужели вас это совсем не волнует? Я хочу, чтобы у нас осталось как можно больше теплых воспоминаний на память. Таких вот моментов…

Феликс и вправду почувствовал себя дураком, но не нашелся, что сказать. Зато нашелся Жан:

— А так и будет. Сначала незаметно, но постепенно мы отдалимся друг от друга уже не только в прямом смысле и станем не друзьями… а кем-то другим. Так, старыми знакомыми, возможно, которые спрашивают про твою жизнь больше из вежливости, а не из желания взаправду узнать, как идет твоя жизнь.

— Из тебя так и прет оптимизм, — заметил Феликс.

— Ну спасибо, обнадежил, — фыркнула Алиса.

— Но ведь этого пока не произошло, верно? Все в наших руках, как говорится, — попытался извернуться Жан.

— Блин, лучше бы ты молчал, — сказал Феликс. — Это воспоминание теперь точно не войдет в нашу коллекцию.

— Я просто сказал как есть, — возразил Жан. — По статистике чаще всего оно так и происходит.

— Ну тебя и твою статистику, — цокнула языком Алиса.

Жан стыдливо замолчал, поняв, что наговорил того, о чем никто не просил его говорить. Он хотел выразиться совершенно иначе, подбодрить подругу, но в итоге все вышло так, как вышло. Он испортил всем настроение.

Потянул ветер, чуть встрепав их волосы. Зашептались листья над головой; вдалеке куковала кукушка.

— Я бы хотела остаться в Бланверте, — промолвила Алиса, смотря на одинокое облачко, медленно плывущее по небу. — Здесь все мои друзья и моя семья. Что мне делать в другом городе?

— Так останься, — предложил Феликс.

— Это не дело, — помотала головой девушка. — Здесь нет никаких перспектив.

— Какое страшное слово. «Перспективы», — с иронией повторил Феликс.

— Это я сама пришла к такому заключению, — резко ответила Алиса, нахмурив брови. — А не повторяю чьи-то слова, как некоторые.

— Я и не думал смеяться над тобой, — примиряюще сказал Феликс. — Извини, если задел.

— Ну, ладно… Тогда и ты извини.

— Да нет, ты, вообще-то, все правильно сказала. А на правду, как известно, не обижаются.

Снова повисло молчание. Они сидели еще какое-то время под деревом, наслаждаясь погодой, пока Алиса не сказала, что ей пора идти. «Да мне за сестрой приглядеть надо», — добавила она и, попрощавшись с друзьями, ушла. Следом, меньше чем через минуту, созрел Жан.

— Тоже пошел? — спросил Феликс.

— Ага, — поднялся Жан с земли. — Давай, завтра увидимся.

Так Феликс и остался один. Сам он уходить пока не спешил, чувствуя какую-то странную слабость во всем теле и полное нежелание шевелиться. Может, апатия, думал он, а может, еще что-то, фиг знает… В итоге он просидел так до самого вечера. В конце концов, бронзовый круг в небе, касающийся черепичных крыш, все-таки заставил его подняться, и парень поплелся домой.

Шагая по пустой граничащей с лесом улице (где они с Алисой встретились утром), Феликс вдруг заметил впереди чей-то силуэт. Силуэт пошатывался, ноги у него заплетались, шаги были неуверенные. Вне сомнений, это был Ланго, местная достопримечательность. Лохматый и унылый, как побитый пес, старик опять напился — что подтверждала вонь алкоголя, разившая даже с заметного расстояния — и бесцельно бродил по улицам.

Получасом позже, уже будучи дома и ужиная с родителями, парень привычно слушал их разговор, заключавшийся в обмене впечатлениями, которые подарил им очередной рабочий день. Впечатления, как правило, из раза в раз повторялись, отчего это было решительно невыносимо слушать, однако родители этого будто не замечали, продолжая месяцами и даже годами рассказывать практически одно и то же.

— А вы не слышали про туман над лесом, который был сегодня ночью? — в один момент прервал их Феликс.

Родители посмотрели на него с легким недоумением на лицах. На мгновение между ними повисла тишина — и только телевизор как обычно безостановочно болтал про какую-то чушь.

— Какое землетрясение? — спросил папа.

— У меня друг просто сказал, что видел какой-то подозрительный туман, — пожал Феликс плечами. — Вот поэтому и спрашиваю вас, вдруг вы что-то слышали.

Родители переглянулись.

— Я точно об этом ничего не знаю, — сказала мама.

— У меня тоже на работе никто этого не обсуждал, — сказал папа. — А что это был за друг? Уж не Жан ли?

— Ага, — подтвердил Феликс и, решив, что обсуждать больше нечего, переключился на еду, вонзив вилку в сардельку и откусив от нее знатный кусок.

— У нас в городе ничего не происходит, — напомнила мама. — Если бы этот «туман» стоил внимания, весь город сейчас бы стоял на ушах.

— Я так Жану и сказал, — кивнул Феликс.

— Ну, с тем, что у нас ничего не происходит, я бы поспорил на самом деле, — вдруг заявил папа, откинувшись на спинку стула и положив ладони на полный живот. — У нас тут как-то был пожар. Горел лес.

— А когда это было? — полюбопытствовал Феликс.

— Давно еще, — задумчиво ответил папа. — Году так в двадцать третьем.

— Прошлого века? — уголки маминых губ поползли вверх.

— Да этого, конечно. Не знала, что ли? Тысяча восемьсот двадцать третий. Хорошо тот год мы запомнили. Сорок лет назад это было. — Брови у отца взметнулись вверх, будто он что-то вспомнил: — А вот еще! Двадцать лет назад тут разлили топливо. Вся улица провоняла медузами, и даже поныне запах не выветрился.

— О, так вот почему там так пахнет… — вдруг осознал Феликс. — А я и не знал.

— Тоже мне событие, — изрекла мама, прожевав макароны.

— Потому-то его и запомнили, что других событий не было, — папа выпятил нижнюю губу. — Кстати, вот тебе еще один вариант в копилку, Феликс. Можно податься в энергетику. Ну, как тебе?

— Может быть, — равнодушно ответил парень, — я подумаю. Но что-то я не горю желанием выращивать этих скользких, вонючих и противных созданий.

— Не обязательно выращивать! Можно перерабатывать их в жидкость.

— Это еще противнее.

— Ну, сам решай, взрослый уже.

Закончив с ужином, Феликс отправился к себе в комнату. Он немного повалял дурака, лежа на кровати и тупо глядя в потолок, а затем все же взялся за домашку. Надолго его запала не хватило: он сделал только то, что было достаточно простым и не требовавшим много времени. Когда он закончил, стрелки на часах показывали полдесятого. Заканчивался очередной день. Завтра предстоял еще один такой же. И послезавтра. И послепослезавтра. Хоть вой волком на луну.

***

На следующее утро Феликс с удивлением обнаружил, что на занятия не пришел один из одноклассников — Ким, веселый паренек с черным ежиком на голове. Это, конечно, было немного необычно для серых будней, но все еще в пределах допустимой погрешности. Приболел наверно, подумал Феликс и забыл о нем. Однако на большой перемене Алиса завела неожиданный разговор.

— Вы не поверите, ребят! До меня дошел слух, что в городе пропал человек, — таинственно и почти шепотом, как будто опасаясь, что могут услышать другие, произнесла девушка. Она смотрела на друзей, ожидая их реакции, и тянула ананасовый сок через трубочку.

— Откуда такие новости? — скептически спросил Феликс.

— В магазине случайно услышала.

— А когда пропал? И кто этот человек? — оживился Жан.

Алиса дернула плечом, мол, без понятия.

— А ведь Кима, кстати, сегодня нет… — Жан мгновенно соединил одно с другим.

— Ты че, совсем с дуба рухнул? — усмехнулся Феликс. — С чего ты решил, что это он?

— Ну, он не пришел сегодня… так ведь? — Жан как-то нервно посмотрел на друга.

— И что с того? Существует дофигаллион причин, почему он не в школе. Почему из всего этого многообразия, — Феликс раскинул руками, как бы показывая размер этого «многообразия», — ты выбрал ту версию, где исчезнувшим человеком является он?

— Так если подумать… ты прав, — признал Жан. — Но ведь был еще какой-то туман вчера, — он снова посмотрела на Феликса, затем перевел взгляд на Алису, словно ища поддержки.

— Ни на что не намекаю… но видел его — и продолжаешь твердить — только ты, — заметила девушка.

— И сейчас ты опять себя накручиваешь на ровном месте, — добавил Феликс.

— Наверно… — все же согласился Жан.

— Зря я вообще заговорила об этом, — вздохнула Алиса. — Стоило догадаться, что ты, Жан, снова возьмешься за свое. Это ведь все не более чем слух. Я же сразу предупредила.

— Ну да… — потер Жан затылок.

— Даже если что-то по-настоящему случилось — во что я не верю, — я думаю, с этим человеком все будет хорошо. Сам подумай: ну что в нашем городе с ним может случиться? Здесь и теряться-то негде даже… — закончив говорить, Алиса хотела отпить новую порцию, но пакет сока отозвался шуршащей пустотой. Она поморщилась недовольно.

— Кстати, — вдруг вспомнил Феликс, — вчера вечером я видел, как старикан Ланго опять пьяный по улице шатался. Так может, он и потерялся?

— А-а, тогда все понятно, — сказала Алиса. — Это должно было случиться рано или поздно. Вот и вся мистика, — как бы подвела она итог разговору, сжала пустой пакет и точным броском отправила его в рядом стоящую урну.

М-да уж, подумал Феликс. Только в его голове промелькнула мысль, что в Бланверте в кои-то веки начинает происходить что-то любопытное, как вся загадка разрешилась за полминуты. Воистину, не город, а дыра… или как там говорит Жан? Временная петля? Точно, временная петля.

После школы парень по просьбе матери отправился купить продуктов. Быстро набрав нужное (он уже давно знал, что и на какой полке или в каком углу находится) и оплатив все это, он пошагал домой с распухшим пакетом. Параллельно Феликс думал о предстоящих тестах и так глубоко погрузился в мысли, что не сразу понял, что прошел мимо дома Кима. «А почему бы не проведать его?» — мелькнула идея, продиктованная банальным любопытством. Он развернулся и прошагал обратно, остановившись неподалеку от калитки.

Ким стоял на газончике перед домом и неотрывно глядел в одну точку. Взгляд у него был какой-то взволнованный, а вид — усталый и подавленный. Феликса он не замечал. Феликс хотел махнуть рукой однокласснику, что привлечь его внимание, но понял, что одна его рука занята пакетом, а другая — портфелем. Оставался только один вариант.

— Ким!

Тот вздрогнул и повернул голову.

— А, это ты… привет, — рассеяно поздоровался он.

— Привет-привет, ты какой-то помятый. Чего в школе не был?

— Да так… — нехотя ответил Ким, слабым движением руки проведя по колючкам на голове.

— Приболел, что ли?

— Да… нет, — медленно помотал головой Ким. Он, бывало, прогуливал школу, и все к этому давно привыкли, даже учителя, однако, похоже, сегодня для прогула у него была вполне уважительная причина. — Я здоров. Не беспокойся…

— Эй, чувак, с тобой точно все нормально? — прищурился Феликс. Он заметил синяки под глазами одноклассника.

— Тебе-то какое дело, что со мной? — начал раздражаться Ким.

— Это была всего лишь вежливость…

Ким перестал напоминать статую, быстро подошел к забору, который был ему по пояс, и уставился на Феликса угрюмо:

— За все то время, что мы учимся вместе, ты ни разу не спрашивал, как мои дела. Только «привет» да «пока» — вот и все наше общение. И тут вдруг нарисовался ни с того ни с сего!

— Да ты как-то не давал повода спрашивать. Ты ж весельчак тот еще. Поэтому твоя унылая рожа невольно натолкнула меня на вопрос.

Ким растерял запал.

— Я знаю…

— Слушай, — серьезно говорил Феликс, — это реально не мое дело. Если ты скажешь свалить — я свалю. Но видишь еще, в чем фига: я не забыл, как ты тогда прикрыл нас с Алисой. Если бы не ты, нас бы выкинули на фиг со школы за ту выходку. Ну, или не выкинули бы, но выговор бы нашим родителям конкретный сделали. Так что… э-э, я готов тебе помочь, вот че я хочу сказать.

— Даже не знаю, чем ты тут поможешь, — Ким уперся ладонями в забор и вздохнул. Он помолчал, кажется, раздумывая, а затем сказал: — Ты, наверно, уже слышал про пропавшего человека. Слышал, да? По взгляду вижу. Этот пропавший человек — мой старший брат.

Феликс почувствовал, как у него неприятно засосало под ложечкой. Так это все не шутки? То есть со стариком Ланго тоже была не шутка, но… блин…

— Он ушел за сигаретами вчера в четыре, но домой так и не вернулся, — проговорил Ким дрожащим голосом. — Мы искали его всю ночь, потом утро… Как сквозь землю провалился.

— Это паршиво, — только и мог сказать Феликс, все еще не веря, что это происходит взаправду. Он-то все жаловался, что в Бланверте ничего не происходит. Ну вот, пожалуйста, произошло. Только теперь он был совсем не рад этому.

— Паршиво, — подтвердил Ким. — Скоро снова пойдем искать… Если тебе от этого станет легче, присоединяйся тоже. Не думаю, что кто-то из моих будет против. Лишние глаза точно не помешают.

— Заметано, — с готовностью кивнул Феликс. — Только домой сбегаю — и вернусь!

— Ага, — равнодушно ответил Ким и побрел к дому.

Феликс хотел его как-нибудь ободрить, но, понимая, что на уме нет подходящих слов, промолчал и поспешил к себе домой. Там он быстро раскидал купленное по полкам холодильника и, больше не задерживаясь ни секунды, пошагал обратно.

Вернулся он как раз вовремя. У внешней стороны забора стояли четыре фигуры: Ким, его родители и молодой полицейский, который задавал какие-то вопросы. Рядом с ними, высунув язык, смирно стояла овчарка, полицейская собака, судя по всему. Ким, заметив подошедшего Феликса, отвлекся:

— Ты все-таки пришел, — его губы изогнулись в слабой улыбке: — Я думал, ты говорил… просто так. Ну, знаешь, как это бывает…

— Ты уж совсем плохо обо мне не думай.

Феликс перевел взгляд на полицейского. Высокий, широкоплечий, с крепкими ручищами и квадратным подбородком — прямо-таки образцовый коп, словно выращенный специально для своей работы. Его белоснежное лицо было Феликсу незнакомо. Определенно новенький; нет, конечно, есть вероятность, что этот коп просто раньше не попадался ему на глаза, но верилось в такой расклад слабо.

К слову, у полицейского были удивительные зеленые глаза, будто драгоценные камни. Линзы, что ли? От природы такие точно не бывают. Ну, разве что мутация какая… с генами там или еще чем. Карие глаза — это нормально, куда реже встречаются серые, и только у Генри Коута — общеизвестный факт — были голубые, из-за чего многие считали, что у него в роду затесались некие иностранные корни.

— Вот, держите, — полная женщина, мать Кима, протянула полицейскому пустую и чуть помятую коробочку от сигарет. — Боги, хоть бы это помогло… — проговорила она упавшим голосом.

Полицейский наклонился и дал овчарке обнюхать коробочку. После нескольких секунд она удовлетворенно фыркнула, уткнулась носом в землю и пошагала вперед по тротуару.

— Взяла след? — с надеждой спросила мать Кима.

Овчарка прошла несколько метров, а затем остановилась и обернулась, непонимающе глядя на ждущих непонятно чего людей. Полицейский, проигнорировав вопрос, последовал за собакой, а за ним — остальные. Только мать Кима осталась на месте. Она еще несколько секунд смотрела им вслед, а затем вернулась в дом.

Первый час или около того они мотались по улицам. Овчарка вела то туда, то сюда, как будто постоянно теряя след, но потом снова его находя. Феликс уже несколько раз пожалел о том, что навязался в помощники. Во-первых, помощи от него не было никакой, а во-вторых это ведь и вправду было не его дело, и из-за этого он чувствовал себя не в своей тарелке. Однако откалываться теперь от поисков было бы неправильно и невежливо. Отец Кима несколько раз бросал на него взгляд, будто тоже не понимал, что он тут делает, однако ничего не говорил. На самом деле никто сейчас ничего не говорил — между ними висела какая-то странная тишина. Словно каждый думал о своем — ну, по крайней мере, Феликс точно думал. Однако в один момент молчание все же было нарушено.

— Почему полицейские прислали только вас и эту псину? — раздраженно сказал Ким. — Это даже не поиски… это пародия на поиски! Разве не должно быть задействовано больше людей?

— Ким, — строго сказал его отец, — не надо. Ты как твоя мама — начинаешь паниковать раньше времени. Он уже так уходил однажды, никого не предупредив, когда был твоего возраста. Мы так же его искали. Пропал на два дня, но потом вернулся, цел и невредим. Вот теперь это повторяется снова.

— Он бы предупредил меня… я его знаю! С ним что-то случилось!

— Ким, хватит.

— Нет, не хватит! Я не понимаю, как ты можешь сохранять спокойствие в такой ситуации. Неужели тебе совсем плевать на него? И что, что он «бесполезный неудачник», как ты говоришь? Он все еще твой сын, как и я!

— Тише, — терпеливо сказал полицейский. — Вы сбиваете собаку.

К счастью, этого хватило, чтобы родственники замолчали. Феликс мысленно поблагодарил его за предотвращение семейной драмы. Слушать это было невыносимо.

Вскоре они вышли за город, и собака повела их в рядом растущий лес. На Феликса налетела голодная мошкара, и он проклял все на свете. Потом они стали подниматься на холм; люди, в отличие от собаки, поднимались медленнее, и поэтому она время от времени останавливалась, с энтузиазмом виляя хвостом, и подгоняла их сдержанным лаем.

Они блуждали по лесу еще с полчаса, лазая по кустам и чертыхаясь, пока, наконец, овчарка не вывела их на небольшую полянку, окруженную липами. К этому времени руки Феликса были в красных пятнах от комариных укусов, он весь чесался и просто хотел поскорее закончить. Собака остановилась, поглядела на людей и гордо гавкнула, как бы говоря: «Вот, это здесь, моя работа выполнена». Полицейский присел на корточки рядом с ней и стал внимательно рассматривать траву перед собой.

— Что там? — взволнованно спросил Ким. — Не молчите, пожалуйста!

Полицейский жестом подозвал их. Ким с отцом немедля подошли к нему, Феликс после пары секунд колебаний — тоже.

— Это же… — изумленно проронил Ким, но так и не договорил. Причиной тому был лежащий на траве оторванный кусок ткани. — Я же говорил тебе! — выкрикнул он, впившись глазами в отца. — Это его футболка! Кусок его футболки, брат в ней ушел!..

— Ким… — сдержанно проговорил его отец, — я вижу. Пожалуйста, не кричи.

Одноклассник насупился и выдохнул, дрожа. Он переключил внимание на полицейского, разглядывающего округу:

— Что это значит?

— Трудно сейчас что-то сказать, — задумчиво ответил полицейский после небольшой паузы.

— Почему кусок его футболки оказался здесь? Что мой брат вообще делал в лесу?

— Не факт, что он был в лесу, — спокойно, почти безразлично, заметил полицейский.

— Как так? — удивился отец Кима. — Вот же, улика прямо перед нами.

— Это еще ни о чем не говорит.

Мысленно Феликс был с ним согласен, однако даже не представлял, как так могло получиться. Зато он прекрасно представлял, какая скоро поднимется в городе шумиха. Ему даже стало жаль Кима и его семью. И ведь обсуждать это происшествие будут не из беспокойства, а просто, чтобы лясы поточить…

— И что делать? — спросил Ким взволнованно. — Нужно его найти! Вдруг он в смертельной опасности? Не знаю, из-за чего, но… я просто не могу перестать об этом думать!

Пропустив слова мимо ушей, полицейский поднял кусок футболки и дал обнюхать его собаке. Та, фыркнув в очередной раз, взяла новый след.

— Пойдемте, — сказал он остальным, поднявшись.

Ким не успокаивался:

— Брат! — выкрикнул он во всю силу своих легких. — Если ты где-то рядом, отзовись! Это я! Брат! Морской черт тебя раздери!..

Ким не унимался все те десять минут, что они следовали за собакой по-новому следу. Его отец шел молча и, судя по взгляду, пребывал где-то в совершенно другом месте. Он был поразительно спокоен. У Феликса даже появилась мысль, что он, возможно, что-то знает. Знает, но не хочет говорить об этом сыну. Или боится даже. Феликс, конечно, не был из проницательных, но почему-то именно сейчас у него возникло такое впечатление.

Вскоре, спустившись вниз по холму и преодолев очередные кустарники, они вышли к небольшому озеру. Гладь его блестела на солнечных лучах — тех, которым удалось пробиться сквозь густые кроны окружающих сосен, что возвышались над людьми, словно тонкие исхудалые великаны с пышными шевелюрами.

— Он что, сюда приходил? — спросил Ким, уже минуту как переставший безуспешно голосить на всю округу.

— Все может быть, — не то нехотя, не то утомленно отозвался полицейский. Глупые вопросы ему, очевидно, начинали надоедать. Он походил перед озером вместе с собакой, поглядел на воду некоторое время, задумчиво потирая подбородок, а затем вернулся к остальным.

— Нашлось что-нибудь? — спросил отец Кима.

— Пока мне нечем вас обнадежить, — сказал полицейский с неизменно спокойным, словно деревянным, лицом. — Могу пообещать вам только одно: сейчас я пойду к шефу и скажу, что пора начинать серьезные поиски, — проговорил он, держа в перчатке кусок футболки.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, верно? — это был первый за последние пару часов раз, когда Феликс заговорил.

Полицейский, однако, благополучно пропустил мимо ушей и эти слова. Вообще никто не обратил на парня внимания — в том числе и Ким с отцом, — что только лишний раз напомнило ему, что он тут совершенно лишний.

— Думаю, дальше мы сами, — изрек полицейский. — Возвращайтесь домой и ждите новостей. Если от вас что-то понадобится, мы непременно дадим знать. Вы же найдете обратную дорогу?

— Конечно, — сказал отец Кима.

Сам Ким лишь раздраженно выдохнул. Видимо, от бессилия. Взгляд его соприкоснулся со взглядом Феликса:

— Ты идешь? — спросил он как-то резко.

— Э-э… я другим путем пойду! Не ждите.

Отец и сын пошагали прочь, а полицейский в это же время сделал пару шагов к берегу. Овчарка подбежала к его ноге. Ему пришлось наклониться, чтобы потрепать ее по голове.

— А ты ведь новенький в городе, да? — полюбопытствовал Феликс.

— Даже если так, что с того? — безразлично отозвался полицейский.

— Да ничего. Просто приятно видеть новое лицо. У нас нечасто мелькают новые лица. Почти никогда, можно сказать.

— Ясно.

— Как тебя звать-то?

— Зачем тебе мое имя?

— У нас в городе все друг друга знают.

— А… Это что-то вроде неписаного правила?

— В каком-то смысле, наверное.

— Эрик.

— А я Феликс. Будем знакомы.

— Будем.

Немного помявшись, парень задал терзающий его вопрос:

— Как думаешь, какого фига произошло? То есть… нет, даже так: стоит ли нам беспокоиться?

— Беспокоиться стоит всегда. Даже если кажется, что все спокойно, — был ответ.

***

— Я знаю, ты хочешь это сказать.

— Что?

— Типа «Я ведь вам говорил!», — изобразил Феликс. — Или «А вы надо мной смеялись!».

— И не думал даже, — в непонимании покосился Жан.

— Да? Ну ладно тогда.

Солнце разошлось не на шутку и пекло так, что Феликс прямо чувствовал, как медленно плавится его кожа. Спасал только свежий ветерок, дувший время от времени, да проплывавшие мимо кучерявые облака, что самоотверженно сдерживали своими пушистыми телами горячие лучи.

На небольшой спортивной площадке резвилась ребятня. Троица друзей переводила дух, рассевшись на синтетическом покрытии, теплом от солнца. Алиса сделала несколько жадных глотков воды из бутылки и передала ее Жану.

— Жаль мне Кима, — изрекла она, облизав губы. — Даже не представляю, как бы я себя чувствовала, если бы моя сестра так же пропала. Хотя нет, еще как представляю, поэтому мне и жаль его.

Жан, едва заметно скривив лицо, запястьем вытер горлышко бутылки и отпил немного, едва касаясь его губами. Девушка этого не заметила, но зато заметил Феликс и усмехнулся про себя. Столько лет дружат, а Жан все брезгует.

— Тебе так противно случайно попробовать чьи-то слюни? — бросил он на друга укоризненный взгляд.

Несколько секунд Жан смотрел на Феликса, не шевелясь. Ничего не ответив, он закрыл бутылку и поставил ее между ними.

— Алиса, а ты знала, что ты ему противна? — выпалил Феликс.

Прежде, чем девушка успела что-либо ответить (она успела только повернуть голову в их сторону), Жан сказал, насупившись:

— Я ж вам объяснял. Дело не в Алисе или ком-то еще… У меня нет какого-то там отвращения, просто… ну… микробы. Мне омерзительна мысль, что эти микробы окажутся на мне… или, что еще хуже, во мне. Вы тут ни при чем.

— Но это наши микробы, — заметила девушка. — То есть они как бы частичка нас, правильно?

— И эти микробы повсюду, Жан, — нагнал жути Феликс. — Ты и сам один большой микроб. Ты этого не видишь, но если тебя под микроскопом рассмотреть…

— Да знаю я, — отозвался тот, раздраженно махнув рукой. — Я тоже иногда включал внимание на уроках биологии.

— Не завидую я твоей будущей девушке, — промолвила Алиса.

— Точняк! — подхватил Феликс с широкой улыбкой. — Будете губы друг другу протирать салфеткой, прежде чем поцеловаться.

— Да ну вас, — рассердился Жан. — Вы просто не понимаете…

— Да, — согласился Феликс, — я действительно не понимаю, что в этом такого. Ну подумаешь, микробы. Ты же их не видишь. И тебе ничего не будет, если здоровье у тебя нормальное. Это все просто от головы идет.

— Вот именно. Это у меня в голове. И я не могу от этого избавиться.

Помолчали. Затем Алиса легонько пихнула Феликса в бок. Посмотрев на девушку, он увидел, как та держит в руке влажную салфетку. Поняв намек без слов, он передал ее Жану.

— Спасибо, — отозвался тот и принялся тщательно вытирать руки.

— Насчет Кима, — вернулась Алиса к тому, с чего начала. — Может, мы должны рассказать об этом остальным, а не хранить в тайне?

— Ну, с меня, конечно, никто слова не брал, однако мне кажется, это как-то неправильно, — сказал Феликс.

— Брось, их соседи в момент всем разболтают. От нашего молчания ничего не изменится.

— Твоя правда. Но смысл?

— Может, стоит сходить всем классом, проведать его, подбодрить как-нибудь, вот что я подумала.

— Ты говоришь прямо как наша староста, — заметил Жан. — Плохая идея — сейчас к ним соваться. Им не до гостей совсем.

Алиса легонько пожала плечами.

— Я просто предложила. — Она поднялась, подтянула лосины и подхватила с земли баскетбольный мяч: — Что, продолжим?

— Я пас, — сказал Жан, закончив вытирать руки. Он взял в руки новую книжку.

— Феликс, ну хоть ты составишь мне компанию?

— Сейчас, только встану… Ых… На жаре это дается в два раза сложней. — Он отряхнул свои шорты, но, кажется, к ним и так ничего не прилипло.

В баскетбол они играть не умели, однако это их не волновало. Они бросали мяч в кольцо, кто как может, заинтересованные куда больше в процессе, чем в цели. Проигравших или выигравших не было, хотя по подсчетам Феликса он обгонял подругу на пару-тройку попаданий.

Настала очередь Алисы. С присущей ей неуклюжестью она подбросила мяч и почти попала. Нет, не в кольцо — в щит. Мяч отскочил от металлической сетки, ограничивавшей поле, и припрыгал прямо к Феликсу в руки.

— Мазила, — хмыкнул он.

— Давай, изобрази что-нибудь получше, — с вызовом ответила Алиса.

— Смотри, как это делается, — парень хорошенько прицелился и бросил. Мяч ударился о дугу кольца, заставив ее задрожать, и полетел мимо.

— Так тебе и надо, — беззлобно сказала Алиса. — Нечего строить из себя непонятно кого.

— И мыслей не было. Это все для того, чтобы ты не почувствовала себя отстающей.

— Тоже мне, рыцарь нашелся, — она подобрала мяч и посмотрела в сторону Жана, по-прежнему сидевшего на земле и читавшего книгу: — Может, все-таки присоединишься?

— Я и так с вами, — пробормотал тот, не отрывая глаз от страниц. — Мысленно.

— Как хочешь, — сказала Алиса и развернулась к кольцу.

Играть с ними Жан не хотел по одной простой причине — ему было сейчас не до этого. Он держал в руках книжку, однако продвинуться дальше первого абзаца ему до сих пор так и не удалось. Он просто не мог сконцентрироваться на чтении, в голове жужжали мысли, постоянно отвлекая.

В Бланверте происходило что-то странное, он чувствовал. Какой-то туман в горах, который никто больше не видел… А ведь светило хорошо так! Теперь вот внезапное исчезновение брата Кима. Полиция, которая неохотно отправила всего одного полицейского с собакой вместо того, чтобы предпринять более серьезные меры — организовать поисковый отряд, например? А если в городе завелся какой-нибудь маньяк? Кто знает! Он перечитал кучу книг и пересмотрел не меньшую кучу фильмов, где именно в таких, тихих городках, прячутся всякие фрики, которые потом терроризируют жителей!..

Нет, скорее всего, он себя просто накручивает. С воображением у него всегда было хорошо… Ну а если нет? А если ему не кажется? Вот это и не дает покоя! Жан вздохнул и поправил съехавшие с переносицы очки. Надо еще раз попытаться почитать, вот что.

Он впился глазами в ровненькие строчки, въедаясь в смысл слов. Постепенно назойливые мысли отступили, и он погрузился в придуманный мир. Спустя какое-то время, однако, его медитацию прервали громкие детские голоса. Он обнаружил, что неподалеку сидят младшеклассники и что-то с интересом и восторгом разглядывают в небольшой пластмассовой коробочке.

— Смотри, смотри, что делает! — воскликнул мальчик с цветными пластырями на пальцах.

— Фу-у! — в отвращении скривила лицо девочка.

— Эй, — крикнул Жан, — давайте потише?

Дети его не услышали.

— Мелочь, я к вам обращаюсь!

Снова никакой реакции. Цокнув языком, Жан отложил книгу, поднялся и подошел к ним. Тут-то он увидел, что младшеклассники с таким интересом разглядывали. По коробочке, будто заведенные, метались туда-сюда четыре таракана, а в углу притаилось примерно тех же размеров паукообразное существо, называвшееся прозрачником из-за своего прозрачного брюха, через которое можно было разглядеть внутренности. Сомнений не было — они соорудили миниатюрную арену. Мальчишки хохотали, явно наслаждаясь происходящим, а девочка с ними все корчила рожи от омерзения и высовывала язык, но почему-то не уходила.

— Что, жучиные бои устроили? — спросил Жан, и на этот раз его услышали.

— А что, нельзя? — тут же с вызовом спросил мальчик с пластырями.

— Можно. Шумите только сильно.

— Книжку мешаем читать? Так иди в библиотеку, там тихо! — еще более дерзко выпалил другой веснушчатый мальчуган, насупившись.

— Ты совсем, что ли? — изумленно посмотрел на него мальчик с пластырями. — А если он тебе сейчас по лбу даст?

— А я не боюсь старшаков! — и он вперил в Жана бесстрашный взгляд.

— Ну и дурак!

Уже не обращая внимания на разговор, Жан присел на корточки и стал наблюдать за происходящим в коробке. Один из тараканов уже лежал вверх ножками, а остальные трое дрались, выясняли между собой, кто сильнее. Прозрачник по-прежнему сидел в углу и потирал передние лапки, явно в предвкушении. Он своего скоро дождется — а вот судьба тараканов незавидна…

— Можно мы не будем их выпускать? — спросил мальчик с пластырями. — Мы кое-как поймали этого паука…

— Я на учителя похож? — сказал Жан.

— Не похож…

— Мы и сами так делали раньше, — признался Жан и легонько улыбнулся: — Да даже сейчас на самом деле интересно за этим наблюдать.

— Он же ядовитый, — как-то осуждающе сказала девочка и посмотрела на своих друзей. — Вдруг он тебя укусит? — она указала пальцем на мальчика с пластырями. — Скукожишься потом и помрешь!

— Человеку ничего не будет от его яда, — ответил тот, а затем перевел взгляд на Жана: — Правильно ведь?

— Меня он кусал разок, — сказал Жан. — Ничего, живой еще, как видите.

Из драки живым выбрался только один таракан, да и тот ослабший. Прозрачник зашевелился, медленно подполз к нему, а затем стремительным рывком вонзил клешни в голову едва шевелящемуся таракану, вызвав у мальчишек настоящий восторг. Сегодня он будет есть до отвала.

***

На следующий день неожиданно для всех — в особенности для Жана — в школу пришел Ким. Выглядел он привычно весело, на его лице не было заметно ни капли волнения или усталости. Его вид так и подталкивал к мысли, что все у него наладилось. Сам Жан спрашивать об этом не стал, но спросил Феликс. Ким подтвердил догадки, а затем, чуть понизив голос, добавил:

— Брат вернулся вчера вечером. Был сам не свой, весь грязный и осунувшийся. Говорит, где-то упал и ударился, а что было после — не помнит. Очнулся неподалеку от въезда в Бланверт и побрел домой. Врач сказал, что все с ним в порядке, поправится.

— Как-то многовато белых пятен, — подметил Жан. — То есть я, конечно, рад, что с твоим братом все в порядке…

— Ну, может быть, и много, — ответил Ким, — но для меня это не имеет значения. Главное, что брат домой вернулся.

— Вообще-то ты прав, Жан, — согласился Феликс, посмотрев на друга, а затем вернул взгляд к Киму: — Где упал твой брат? Обо что ударился?

— Ну, где-то около въезда в город? — ожидаемо предположил Ким. — Там, где и очнулся?

— И никто его столько времени не мог найти? Если предположить, что он там пролежал какое-то время без сознания.

— Не знаю я. Мы там не искали. Мы всё по лесам бродили, потому что в городе бы его давно кто-нибудь заметил.

— Вот о том и речь.

— Бред какой-то, — нахмурился Жан.

— Может, брат потом что-то вспомнит и расскажет, — сказал Ким.

— А что полиция? — не отставал Феликс.

— А что полиция? — переспросил Ким.

— У них не возникли какие-то вопросы? Ну, как у меня сейчас?

— Дело закрыто. Точнее, и дела-то никакого, похоже, не было.

— Они серьезно? — изумился Жан.

— Я это слышал краем уха, и не ручаюсь за правдивость своих слов. Может, я что-то не так понял, — спешно добавил Ким.

— Скорее всего, правда, — сказал Феликс. — Они просто расслабились и не хотят работать. Ну, папа мой так говорил. А что Эрик?

— Какой Эрик? — спросили одновременно Ким и Жан, переглянулись и вновь уставились на Феликса.

— Который полицейский с собакой. Здоровый такой.

— А, ну он, кажется, был чем-то недоволен, — припомнил Ким. Он спрятал руки в карманы, будто не знал, куда их деть. — Но я не уверен. Тоже видел мельком.

— Понятно, — откинулся Феликс на спинку стула и потянулся.

— Спасибо, что помог, кстати.

— Чем это? Тем, что составил компанию в поисках?

— Можно сказать и так.

— Пользы от меня было мало.

— Важен сам факт.

После этого разговора Жан заметно успокоился, хотя и не перестал прокручивать произошедшее в голове. Казалось бы, все вернулось на свои места. Пусть и как-то странно оборвалось, оставив кучу непонятностей, но теперь это позади. Так он думал. Однако спустя пару дней произошло такое, что дало ему понять: недавняя череда событий была лишь началом.

Тем теплым вечером Жан проходил мимо соседского домишка, в котором жила старушка вместе со своим восьмилетним внуком. Сам по себе их дом ничем не выделялся — только ветхий он уже был и будто бы заброшенный, — однако взгляд Жана невольно зацепился за какое-то движение с торца.

Он остановился и присмотрелся. Рядом с собачьей будкой стоял мальчик и, слегка сгорбившись, словно прячась от чужих взглядов, что-то жевал. Выглядело это странно, но вполне ожидаемо, ибо про деспотичный нрав его бабки были наслышаны все соседи. Мальчик, похоже, утащил какую-то запретную сладость и теперь расправлялся с ней втихую.

Жан собирался уже двинуться дальше, как вдруг до его ушей донесся короткий всхлип. Он даже не понял сначала, мальчик ли это, но, мельком окинув улицу взглядом, понял, что издать такой звук больше было некому. Парень подшагнул к ветхому забору и попыталась рассмотреть, что происходит с мальчиком. Тот, однако, стоял к нему спиной, и разглядеть что-либо было проблематично. Но он немного дрожал. Поколебавшись, Жан все же окликнул его:

— Эй, с тобой все в порядке?

Мальчик тут же перестал дрожать, медленно обернулся и посмотрел на Жана перепугано и жалко, будто пойманный за каким-то непотребством. Его губы, подбородок и щеки были перемазаны в чем-то красном, подозрительно напоминающем… кровь. Парень невольно отшатнулся. Со страдальческим лицом мальчик поднес указательный палец к приоткрытому рту, легонько прикусил его, а затем резко сорвался с места и скрылся за домом.

Жан стоял еще несколько секунд на месте, пораженно хлопая ресницами, а затем как будто очнулся. Так же резко он развернулся и быстрым шагом направился домой. Он боялся оглянуться и почему-то спиной чувствовал, что за ним теперь наблюдают. Воображение? Может, воображение. Но что это, черт возьми, было?! Что за дикая картина?

Зайдя в дом, Жан сразу же поднялся в свою комнату и закрылся, как бы отрезав себя от внешнего мира. Упал на кровать, раскинув руки, и замер. Постарался очистить голову от тревожных мыслей. Не получилось. Шестеренки уже крутились вовсю, мыслительный механизм останавливаться не собирался.

В комнате было темно. Окно почти всегда было закрыто шторками, и свет внутрь проникал редко. Хозяин этого места не очень любил солнечный свет. Гораздо больше ему были по душе серые и дождливые дни. В блеклости красок и мелодичном стуке дождя по стеклу было какое-то свое очарование. Книги на полке стояли аккуратненько друг к дружке, расставленные от самой большой к самой маленькой. Банальная и неприметная одежда была запрятана в шкаф, но и там все было аккуратно, выглажено и организованно в определенном порядке. Письменный стол блестел чистотой, в самом его углу стоял одинокий кактус — такой же колючий, как хозяин комнаты, подпускавший к себе лишь ограниченный круг людей.

«Надо позвонить Феликсу, — наконец решил Жан. — Все рассказать, иначе не успокоюсь». С этой мыслью он резко встал с кровати, отчего у него на секунду потемнело в глазах, спустился вниз и прошел на кухню. Телефон висел на стене около холодильника. К счастью, дома никого не было, поэтому Жан мог говорить без утайки. Чуть дрожащими пальцами он набрал номер. Дозвон шел очень долго. Парень хотел уже бросить эту затею, когда с другого конца все же ответили:

— Ало?

Голос Феликса. Но Жан все равно спросил от волнения:

— Феликс, ты?

— А кто ж еще? Или ты ожидал услышать кого-то другого?

— Слушай, я видел кое-что ненормальное!

— Ну вот, начинается… — раздался заранее утомившийся голос.

— Да ты послушай сначала! — раздражился Жан.

— Ладно, ладно, что там у тебя?

Жан резко замолчал. В последний момент он разуверился, что стоит говорить об этом. Он по-любому просто опять напридумывал небылиц. С другой стороны, раз он уже начал, какой смысл теперь сдавать назад? С другого конца линии донесся короткий кашель.

— Ну что ты там? — послышался нетерпеливый голос Феликса.

Жан вытер вспотевшую ладонь о штанину и рассказал другу о том, что увидел.

— Говоришь, рот в крови? Да мелкий, наверно, упал с велосипеда и разбил губу.

— Ты думаешь?

— Ну, это первое, что приходит в голову. Хотя я сильно сомневаюсь, что это была кровь. Слишком уж много ее было по твоему описанию. Скорее всего, мальчишка просто стащил банку с малиновым вареньем и втихаря принялся ее уплетать.

— Ну да, я слышал, что бабка все ему запрещает, и вообще ему с ней не позавидуешь…

— Вот, — продолжал Феликс, — малой сорвался и на радостях ел так неаккуратно, что весь перемазался. Согласись, Жан, это ведь звучит куда правдоподобнее, чем версия с кровью.

— Да… но… а если нет?

— Тогда ты можешь сходить и разузнать все сам, — сказал Феликс, вздохнув.

— Я не полезу к ним.

— Тогда перестань подпрыгивать на ровном месте. Даже если на его лице была кровь, реально — какое твое дело?

Это звучало как-то… неправильно. А если мальчику нужна помощь? Но он соврет себе, если скажет, что не находит мысль друга рациональной. Это оградит его от ненужных проблем. Другие люди прекрасно разберутся и без него, правильно? Нет, ему и вправду не было дела до мальчика и его проблем с бабушкой… Это все просто воображение! Оно не давало ему покоя.

— Жан? Ты еще здесь?

— А, д-да. Думал над твоими словами.

— Вот что я предлагаю. Этот мальчик учится в младших классах, так?

— Я понял, к чему ты клонишь.

— Ага, завтра его и спросим. Ну а если не придет, значит, надо будет сказать о том, что ты видел, кому-то из взрослых. Классной его, может быть. А ты прекращай себя накручивать. Займись чем-нибудь поинтереснее. Телик вон посмотри. Или книжку почитай.

— Спасибо, что выслушал, Феликс.

— Да не за что.

Послышались короткие гудки. Жан тоже положил трубку, чуть взволнованно потер потные руки. Почему он вообще так в это вцепился? Ему правда, что ли, заняться больше нечем?

— Зараза…

Он только проверит. По-быстрому. Просто, чтобы убедиться. Сбегает, посмотрит и тут же вернется.

Спустя минуту он снова стоял рядом с соседским домом. Мальчика снаружи видно не было. Вроде бы внешне все и спокойно, но черт знает, что может происходить в стенах дома… Так ничего не получив, Жан собирался уходить, но внезапно рядом с собой услышал бас:

— А ты ведь одноклассник Кима, да?

Сердце аж кольнуло иголками от неожиданности. Парень медленно повернулся на голос и увидел мужчину с незажженной сигаретой в зубах.

— Д-да, — слабо кивнул Жан. — А вы его знаете?

— Еще бы не знал.

И тут Жан понял: перед ним стоит старший брат Кима. Такой же разрез глаз, смугловатая кожа, волосы, колючками торчащие из головы. Он расхаживал в пожелтевшей от пота белой майке и шортах.

Жану представилась прекрасная возможность, чтобы задать все интересующие его вопросы, однако он постеснялся вот так прямо спрашивать незнакомого человека. «Где ты был?», «Что случилось?», «Как ты там оказался?» — нет, подобное лучше узнавать через Кима. А старший брат скорее пошлет его куда подальше с такими вопросами. Но один вопрос, как казалось, самый безобидный, парень все же решился задать:

— А вы разве не в больнице должны быть?

— С какой это стати? — мужчина достал зажигалку из кармана, чиркнул ею и закурил сигарету.

— Я так понял из рассказа Кима…

— А-а, вон оно как, — мужчина выпустил облако дыма. — Брательник уже всем всё растрепал. А чего, по мне не видно, что я здоров? — чуть развел он руками. С сигареты, которую он в этот момент держал между пальцев, отвалился пепел.

— Да вроде бы нет.

— Ну вот, — на лице мужчины появилась какая-то кривая и неприятная улыбка.

— Я пойду, пожалуй.

— Ты разве не туда собирался? — указал он сигаретой на дом.

— Не-е, какой там, — поспешил возразить Жан. — Что мне там делать?

— Без понятия, пацан. Просто ты так пялился на него.

— Да думал, какой он страшный. Снести бы его уже давно пора.

— Что верно, то верно, — согласился мужчина и затянулся сигаретой. — Ладно, топай давай.

Таким же быстрым шагом, с такой же напряженной спиной Жан вернулся домой. Вот и проверил по-быстрому! Откуда вдруг взялся брат Кима? Их дом в другой части города — что он здесь забыл, блин? Ну да, это конечно просто совпадение… но очень уж удачное совпадение! Странный мальчик, странный мужчина, еще недавно непонятно где пропадавший… А может быть?.. Нет, нет! Зря он вообще начал об этом думать!

Он почувствовал, что пальцы стали липкие и грязные. Жан спешно прошагал на кухню, открыл кран на полную. Струя чуть холодной воды ударила в дно раковины. Парень сунул руки под нее, и мылил и мыл, мылил и мыл их, пока не почувствовал, что они начинают замерзать. Руки, вроде как, были чисты. На какое-то время. От лишних мыслей, однако, очистить разум так и не удалось.

Спал он плохо.

Следующим утром, как и обещал Феликс, они отыскали соседского мальчишку и увидели, что с ним все абсолютно нормально: цел и невредим, никаких ран на лице. Жан даже опешил от этого на пару секунд.

— Значит, все-таки варенье, — выдохнул он.

— Я не упущу момента и скажу: я же говорил! — выдал Феликс. — Как будто могло быть по-другому.

— Извини, Феликс. Опять я начудил…

— Да ничего, — друг легонько хлопнул его пятерней по спине. — Мы уже к этому привыкли.

Но ведь был еще брат Кима… Жан мотнул головой. Нет, хватит. Довольно. Все это бред. Видеть везде какой-то скрытый смысл, связи — это удел шизиков с шапочками из фольги. А он не был таким. По крайней мере, ему хотелось в это верить. У него просто было очень хорошее воображение.

***

Шеф полиции потер двойной подбородок, раздумывая над словами. Другой рукой постучал полными, словно сардельки, пальцами по столу. Повернулся на кожаном офисном кресле сначала в один бок, затем в другой. Наконец, коротко выдохнул и подался вперед, сложив руки в замок. На его губах застыла снисходительная улыбка.

— Вот как, значит.

Для чего был весь этот цирк с минутным раздумыванием, который только что был продемонстрирован, Эрик не знал. Все уже и так было понятно. Очевидно, что шеф откажет.

— Так что вы скажете? — все же спросил молодой полицейский.

— Говоришь, нам стоит почаще патрулировать улицы? — зачем-то переспросил тот, как будто тянул время, подбирая ответ.

— Именно так, сэр.

— Ой, да брось ты это, Эрик. «Шеф» будет достаточно. Мы не в прошлом веке. А что до твоего предложения… Что ж, я буду только за, если ты займешься этим. Но поднимать из-за этого пустяка наших товарищей? Не вижу никакого смысла.

Эрик молча посмотрел на него. Он не выдал ни единой эмоции, хотя был в корне не согласен с шефом.

— Не смотри на меня так. Ведь и сам видишь: проблема решилась сама собой. Пострадавший не упоминал нападения, да и следов этого мы не нашли: побоев нет, ран нет, ничего нет.

— Удушающий прием.

— Прямо как в фильмах про скрытных убийц? Да, Эрик, я тоже их видел. Знаешь, ты прав. Я с тобой согласен. Но такой ли уж тот мужик пострадавший? Сам подумай, ты видел его взгляд. Все он помнит прекрасно, но врет. Не хочет краснеть перед своими, видимо, совестно ему. Мужик загулял, запил, вот и все. Но это уже не наше дело. Нет тут никакой мистики.

Эрика это не убедило. Дело требовало более тщательного расследования, а не ленивой отмашки. Шеф вел себя некомпетентно, однако молодой полицейский не стал его обвинять, а попытался подступить с другой стороны.

— Я не ставлю под сомнение ваше решение. Это банальное беспокойство за город и его жителей, — которое отсутствовало, однако долг для Эрика не был пустым звуком. — Если окажется, что в городе, действует преступник или, что еще хуже, группа преступников, и они начнут творить бесчинства, я не смогу смотреть жителям в глаза, зная, что мог это все предотвратить. Я просто хочу убедиться, что все будет хорошо. Убедиться на двести процентов — сверх того, что мы уже сделали.

Эрик понимал, что, наверно, покажется идиотом, говоря такие слова, но это его нисколько не волновало. Пусть думают о нем, что хотят. Но работу эту он доведет до логического конца, а не так, как некоторые.

— Какой энтузиазм, — шеф как-то глупо улыбнулся. — Все бы относились к работе так же, как ты, Эрик. Серьезно, ты мне нравишься все больше. — Его лицо резко посерьезнело и приобрело поучительный вид: — Но ты послушай вот что: ты нездешний, не знаешь еще этого города. А я знаю. Я тут не одно десятилетие работаю, более того, я родился здесь, учился, женился, в конце концов. Я живу тут всю жизнь, Эрик. И могу с уверенностью тебе сказать: беспокоиться не о чем. В Бланверте никогда ничего серьезного не происходит. Ну город такой, так сложилось. Люди здесь неконфликтные. Негде настоящим преступлениям возникнуть, понимаешь?

«Ты сам в это веришь?» — хотел сказать Эрик, но подавил в себе это желание, продолжив держать лицо кирпичом. Скотина ленивая. Ленивая некомпетентная скотина, а не шеф полиции.

— Понятно, — только и произнес он. Шеф слегка придвинулся на стуле, сложил пальцы домиком.

— Честно, я понимаю твое стремление быть полезным. Сам когда-то был таким же, как ты. Энергия хлестала через край, хотелось изменить мир, сделать для него добро… — (Идиот, подумал Эрик.) — Но вот что я тебе скажу: не стоит делать из мухи слона. Будь все так, как ты сказал, мы бы уже это поняли. Городок-то маленький, все друг друга знают. Всякие подозрительные элементы вычислить — раз плюнуть.

— Я вас понял.

— Хорошо, хорошо, — удовлетворенно покивал шеф. — И знаешь… так если подумать, не будь ты полицейским, именно ты попал бы одним из первых под подозрение — ты же тут элемент извне. Хотя… полицейские тоже не все святые, верно? — противно улыбнулся он. Это, видимо, была такая шутка в его исполнении. — Довольно разглагольствований. Мы закончили.

Дальнейший рабочий день продолжился рутинно, не отметившись чем-то интересным. Вернувшись к шести вечера домой, Эрик быстро принял душ, перебил голод острой лапшой и продолжил работу.

Не нравился ему этот город. С самого момента, как он сюда приехал, не понравился. Нелюбовь с первого взгляда, можно сказать. Что-то в нем было неправильное; атмосфера, что ли, какая-то противоестественная. Полицейский не верил во весь этот паранормальный бред, что иногда крутят по телевизору, но, тем не менее, Бланверт ощущался именно как город, где затаилось нечто темное и зловещее. И от этого «темного и зловещего» спину порою кололи мерзкие мурашки. Хотя внешне казалось, что все спокойно, все идет своим чередом — идиллия какая-то прямо, черт ее побери.

Дело медленно, но верно приближалось к ночи. Небо за окном окрасилось в зловещий буро-красный, тени вытянулись неимоверно, а улицы почти опустели и стихли. Так непривычно тихо, как будто и не живет в городе никого.

Поняв, что отвлекся, Эрик отогнал мысли и включил настольную лампу. С сомнением поглядел на стопку старых газет рядом с собой, которые он выпросил в местной библиотеке. На самом деле он не знал, что надеялся в них найти. Какое-то свидетельство собственной правоты? Что город не так прост, как кажется? Да, пожалуй.

Кто бы мог подумать, что в Бланверте печаталась собственная газета? А она печаталась — так называемый «Каждонедельник», хуже названия не придумаешь. Будь Бланверт нормальным городом, эти газеты стали бы настоящей кладезью информации об его прошлом. Но вот незадача: он читал уже которую газету подряд — восьмую, наверно, — и у него складывалось ощущение, что он читает один и тот же выпуск. Текст даже местами, как будто повторялся, не только предложениями, но даже целыми абзацами. Только даты менялись.

Где-то, наверно, двенадцатой по счету газете все же удалось ненадолго заинтересовать его внимание. Какой-то пожар произошел в здешнем лесу сорок один год назад. Плевый пожар на самом деле, быстро потушили. Никакой мистики, как сказал бы шеф. Банально до жути.

Следующие несколько газет снова оказались бесполезным старым мусором и отправились во вторую растущую стопку уже прочитанного. За окном сгустилась ночь. Эрик зевал и хотел спать, но заставил себя взять еще одну. В глаза сразу же бросился жирный заголовок «Рекимия — наша маленькая, но гордая страна», под ним находилось несколько длинных столбиков текста. Эрику не то чтобы стало интересно, но все же эта статья несколько отличалась от того, что он уже привык видеть, потому он погрузился в чтение.

Статья оказалась пространным патриотическим словоизлиянием бланвертского мэра. «Архипелаг велик и многообразен, и мы лишь его частичка, единственный островочек, затерянный среди тысячи других…», «Каждый рекимиец должен гордиться своим происхождением!», «…другие острова и рядом с нами не стояли!» — и так далее, и тому подобное, и все в таком духе. Любопытство Эрика быстро сменилось легкой тошнотой, но он все-таки заставил себя дочитать до конца. Немного особняком, выбиваясь из общего настроения, стояла лишь следующая ремарка: «Это правда, и нет ничего постыдного в том, что мы обрели долгожданную независимость только двести лет назад…», но в остальном это было невероятно противное творчество.

Вскоре полицейский закончил и с этой газетой, не найдя в ней больше ничего заслуживающего внимания. Потер затекшую шею и решил, что на сегодня хватит. В голове мелькнула мысль, что он занимается какой-то ерундой. Он поднялся со стула, и в этот же момент услышал, как в парадную дверь кто-то постучал. Стук был неуверенный, но отчетливый; несколькими мгновениями позже, пока Эрик колебался в непонимании, раздалось более требовательное «бух-бух». Время уже было позднее… И кого принесло?

Квартирка его была маленькая, все равно что каморка, так что у двери он оказался буквально в несколько шагов.

— Кто это? — спросил он.

— Э-э-эй! Открывай! — послышался сиплый голос в ответ. — У меня-я… эт самое… р-разговор есть!

— Кто это? — настойчивее повторил полицейский. — Пока не назовешься, не открою. Хоть заорись там.

Неизвестный помолчал несколько секунд, точно раздумывая над словами, а затем произнес:

— Ланго.

Эрик уже был наслышан про него. Старик постоянно шатался по городу в пьяном виде, и полиция с этим ничего не делала, предпочитая не обращать внимания на жалобы жителей. «А что? — говорил шеф на вопрос, почему никто не займется Ланго. — Он же безобидный совсем. Ну да, большой любитель выпить, но он ведь безобидный. Ни к кому не пристает, ничего не ломает. Шатается себе иногда. Дети его вон даже не боятся».

— Что ты здесь забыл? — строго спросил полицейский.

— Сказал ж… ха-ачу с тобой поговорить кое о чем. Но о чем — не ска-ажу, пока ты дверь не откроешь, — из-за двери послышался хриплый смешок. Похоже, Ланго был очень доволен своей идеей.

— Ты пьян.

— Па-а-арень, па-арень… — медленно говорил старик, растягивая звуки, — язык меня слу-ушается. А это з-значит, я достаточно трезв. А-аткрывай, маленький полицейский.

Последние слова убедили Эрика открыть дверь. Раз Ланго знает, что он полицейский, значит, он пришел не абы к кому.

— Во-о! — обрадовался Ланго. — Вот это другое дело. — Он икнул. От него воняло алкоголем и отбросами. Дивный аромат.

— Откуда ты знаешь, что я живу здесь?

Старик слегка пошатывался и тупо глядел на Эрика несколько секунд, переваривая вопрос.

— А я видел, как ты идеш-шь домой, — изрек он наконец. — Я пьяный, да… Но я вижу. Мно-о-ого вижу. И слышу. Правда… — Он снова икнул. — Правда, иногда, бывает, всякое чудится…

— Говори, что хотел.

— Щ-щас, — выговорил старик, приподняв указательный палец, — мысли вместе соберу. Да-а… Я тута ходи-ил недавно по городу. Ночью было дело, да-а… Выпил уже тогда знатно… чувствую, в ногах правды н-нету, лег себе на скамейку и… это самое… спать собрался. А дело было у дороги, которая… котор-рая ведет из города. Вдруг вижу: на дорогу выш-шел какой-то человек, а вы-ышел он будто из лесу. Идет себе, идет вроде так уверенно, знаешь, как ходишь ты, а не я, а потом — р-раз! — и шлеп на землю. Ну я пожал плечами и тут ж-же уснул.

— И тебе не стало любопытно, что с ним произошло? Я не говорю уже о том, чтобы побеспокоиться, здоров ли он, — проговорил Эрик.

— Но здоров же оказался в итоге? А я… я всякое вижу и уже пр-ривык не обращать внимания, — старик почесал пальцами заросший подбородок.

— Почему ты пришел ко мне? — терпеливо спрашивал Эрик. — Почему не пришел в полицейский участок?

— К ваш-шему гадюшнику я приближаться не хочу. Но, проспавшись, я понял… п-понял, что мой долг как добропорядочного гражданина, — Ланго, сделав серьезное лицо, положил руку на сердце, — рассказать те об этом. Для ваш-шего расследования, да-а?

Которое закончилось, не успев начаться, мысленно добавил Эрик.

— Ты смог его разглядеть? Заметил ли ты что-нибудь странное?

— Там такущ-щая темень была, да и перед глазами все плыло бу-удь здоров, — старик развел руками. — Я тока видел, как о-он вышел на дорогу… фонарь светил.

— С какой стороны он вышел?

— С левой! Или нет, подож-жди… С правой?.. Не помню, — он потер затылок, а его взгляд сделался каким-то виноватым. — Из-звини, совсем не помню…

— Ясно, — вздохнул Эрик. — А теперь убирайся. Ты мешаешь людям спать.

— Ну во-от, — разочарованно протянул старик и осторожно развернулся, удерживая равновесие. — Помог, называется… даже спасибо не сказал. — Он махнул рукой и стал как бы неумело спускаться по лестнице.

Полицейский глядел ему вслед, пока тот не исчез внизу, а затем закрыл дверь. Прислонился к ней спиной, плотно задумавшись. До этого момента он предполагал, что того мужчину похитили с неизвестной целью, а затем зачем-то вернули обратно, бросив на дороге. Слова Ланго заставили его засомневаться в своей версии. Только вот… можно ли полностью верить показаниям пьяницы?

Эрик вздохнул. Может, здесь и вправду не о чем беспокоиться, как говорит шеф? Вообразил себя сыщиком и ищет подвох там, где его на самом деле нет. Он сухо усмехнулся и пошел спать.