Нити Судьбы и паук

Небольшое предисловие от автора (тобишь меня). 

Данный рассказ основан на мифологии многих народов Африки. Что-то было переработано, в угоду сюжету, что-то домыслено отсебятиной. Рассказ не является серьёзным трактатом и носит чисто развлекательный художественный характер. Приятного чтения! 

1

Олоруну стало скучно. Бесформенное ничто в какой-то момент утомило своей однообразной пустотой. Великий Хаос за пределами никак не влиял на пустоту. Олорун расстворился и незаметно начал наблюдать за созданными им детьми. Несколько ориши, чем-то неуловимо напоминающие его самого, только поменьше, бестолково плавали в пустоте. Даже дарованное сознание ничего не изменило. Ориши просто иногда гонялись друг за другом, иногда собирались в стайки, но потом опять разбредались.

Олорун нахмурился и притянул к себе проплывающего мимо одного из детей:

— Это... как там тебя? В общем дело есть.

Ориши осмотрелся по сторонам и показал куда-то за спину создателю:

— Ну ничего себе!

Олорун непонимающе обернулся. Всё такая же пустота...

— Так вот, — продолжил отец. Ориши не было. Хитрый пройдоха уже улетел к собратьям, пытаясь затеряться среди них. Олорун своей волей остановил его движение и опять притянул к себе:

— Ещё раз так сделаешь, я тебе третье око приделаю, и не на голову.

Ориши мелко закивал и замер. Создатель мог. Примеры уже были. Правда, тогда он у Куна гребень на всю спину вырастил. Шутку отца никто не оценил.

— Тебя как зовут? — спросил Олорун.

— Нла — ответил ориши и весь съёжился.

— Так вот, Нла, нужно делом заняться. Повелеваю тебе создать "Сушу", — сказал Создатель.

— Чего? — опешил ориши.

— Ну, это чтоб не только плавать, но конечностями ходить, — начал объяснять Бог. В дополнение он вытянул ладонь и двумя пальцами другой руки изобразил эту самую непонятную "ходить".

Нла осмотрелся по сторонам:

— Отец, а зачем? Мы всё равно будем летать. Зачем нам это "ходить"?

Создатель опять нахмурился и задумался. А этот пройдоха был прав. Значит, надо изменить условия. Тут же бесформенная пустота была разделёна на два состояния: воздух и воду. А внизу появилось небольшое притяжение. Не ожидавшие этого ориши с руганью полетели в воду.

— Чесать мне спину! Это что? — опешил всё ещё висящий в воздухе Нла.

— Вот это я назову "Небо", а вон там внизу будет "Океан", — довольно сказал Бог. — Теперь создавай "Сушу".

— А почему я? — спросил ориши. — Может, пусть Орумнила будет?

— Ещё раз такое скажешь... ну ты понял, — улыбнулся Олорун.

— Да-да, третье око. Умеешь ты, отец, с детьми своими общаться, — сделал комплимент Нла. — А как создавать?

Бог задумался. А действительно, как? Пришлось наделить этого ориши частицей своей Благодати. Глаза сына тут же засветились.

— Ничего себе! Восхитительно! — воскликнул он.

Олорун посмотрел на яркий свет из глаз Нла и тут же в пустоте материализовал большой жёлтый светящийся шар, который осветил и небо и океан:

— Это Солнце.

Внизу плавали притихшие другие ориши. А этот же начнёт хвастаться. Тоже, что ли, дать им Благодать?

Почувствовав в себе изменения, ориши поднялись в воздух и принялись делиться впечатлениями.

— А можно мне пример какой-нибудь этой "суши"? — спросил Нла.

Олорун вытянул ладонь и на ней тут же появились какая-то загогулина и что-то мелкое и живое. Через мгновение, рядом образовалось еще что-то живое, немного похожее на первое.

— Это что? — склонился над ладонью Нла.

— Это голубь, это курица, а это... панцирь улитки, — придумал на ходу отец. — А внутри панциря улитки немного "суши".

— И что мне с этим делать? — оторопел ориши.

— Я же сказал, создавай! — начиная раздражаться, ответил Бог. — А я пока отдохну.

Нла поспешил с дарами к океану. Вызывать гнев отца явно плохая идея.

— Бред какой-то. Зачем мне эти голубь и курица?

Нла высыпал часть суши на воду. Суша тут же утонула. Ориши поспешил поднять её обратно и оставил на плаву. Суша просто плавала, подчиняясь воле Нла. Он поставил на неё двух живых существ. Курица тут же принялась ножками раскидывать сушу. Получилась маленькая ямка. Ориши высыпал в неё остатки суши. Голубь присоединился к курице и они вдвоём принялись рыть ногами.

Нла хлопнул себя по лбу и позволил разбрасываемой суше быстро расти. Остальные ориши, наблюдавшие за этим с большим интересом принялись испытывать свою Благодать. Сначала Есу решил чередовать Солнце и темноту. Но в темноте оказалось, что ничего не видно. Тогда ориши создал светящийся шар, но тусклый. И накинул брызг океана на небо, решил, что так будет красиво.

И тут понеслось веселье. Ориши начали создавать что ни попадя, при этом, тут же называя это на манер отца, странными и непонятными словами.

Нла решил создать маленькую копию ориши. Копия была чуть больше ладони.

Он засмеялся, увидев, что существо оказалось похоже на отца. Оно открыло свои глазки, встало на сушу и посмотрело наверх.

— Это что? — спросил Кун, почесав гребень на спине.

— Это человек, — улыбнулся Нла.

— Как назовёшь? — поинтересовался Обатала.

Брат огляделся по сторонам в поисках подсказки. Так ничего и не придумав, выпалил, что пришло в голову:

— Его зовут Оло... А не! Ананси!

Ориши засмеялись, а человек сел на землю.

— Сотри его, пока отец не узнал, — чуть испуганно предложил Кун.

— Вы чего тут устроили? — воскликнул Олорун.

Увидев проснувшегося отца, горе-создатели торопливо попрыгали в океан.

Ананси присел за камень и затаился.

Бог нахмурился и прошептал:

— Красота... какая-то.

2

Ананси увидел, как что-то великое и непостижимое коснулось мира. От страха он спрятался за какой-то камень и притаился. Великое образовало дома, что-то живое и несколько странных строений вокруг.

Через несколько секунд небо содрогнулось недовольством и призывом. Океан вспучился и его волны воспарили к небесам.

— Ох! Ну и дела! — воскликнул Ананси, удивляясь небывалым событиям.

Через один оборот жёлтого кругляша появились похожие на Ананси существа. Самый первый пылал светом из глаз и хотел побыстрее занять главное большое жилище. Великие Небеса прошептали его имя — Хувеане. В тот миг Ананси впервые почувствовал недовольство в жизни. Часть неба и бескрайнего океана была опечалена.

Ананси испуганно отшатнулся за родной камень, когда рядом с домами начали появляться разные существа, очень похожие на Хувеане, только без света из глаз.

Существа, как ни в чём не бывало, принялись копошиться в земле и пасти странных животных. Словно они это всегда делали. Что-то из них было с клыками из бошки, что-то изо рта. Ананси бродил мимо них и пытался хоть что-то разговорить. В основном, он получал мысль типа его первого слова в этом дивном мире. Существа просто жевали траву. 

Постепенно вокруг появилась небольшая деревня с людьми. Незнакомые предметы, строения, растения и животные обретали названия, которые приходили с небес. Ананси слонялся среди людей и домов дивясь зарождающейся жизни и строениям. Интересно, а кто это всё создавал? 

— Кто вы? — крикнул Ананси в небо.

Проходившая мимо женщина вздрогнула и настороженно посмотрела на него. Мужчина виновато улыбнулся.

— Меня зовут Осун, — сказала она. 

Ананси удивлённо крякнул и засмотрелся на неё. Что-то в красивом лице и идеальных округлых формах и изгибах притягивало взгляд и заставляло дышать чаще. А ещё всё это сходилось внизу живота на... Ананси тряхнул головой и представился. Осун несколько раз повторила его имя, словно пробуя на вкус.

— Ты не из наших, — сказала она. — Я не знаю тебя.

— Потому что я самый первый, — с ухмылкой уточнил Ананси.

— Нет же! — воскликнула Осун и шутливо толкнула его. — Самый первый, это Хувеане, мы все знаем.

Спорить было бессмысленно, поэтому Ананси согласился. Да и какая разница?

Двое взялись за руки и пошли по центральной тропинке деревни, непринуждённо болтая о всякой ерунде. Небольшие облака медленно плыли по небосклону...

***

Через год жители деревни, повинуясь призыву Небес, закололи на построенном алтаре одного из бошкоклыков, почему-то названного "Корова". В тот же миг, пошёл проливной дождь. Все обрадовались и начали танцевать, организовав тем самым первый в жизни праздник Дождя. 

Ананси и Осун, наплясавшись у алтаря, медленно брели к своему дому обсуждая веселье. Проходя мимо дома Хувеане, мужчина увидел красный плод на дереве. В голове тут же всплыло слово "Яблоко". Сорванный фрукт оказался кисло-сладким, и при этом невероятно вкусным. 

— Будешь? — спросил он у Осун.

Девушка откусила и смешно зажмурилась. 

— Нельзя! — воскликнул появившийся рядом Хувеане и выбил яблоко из рук.

— Почему? — удивился Ананси.

Собрат подошёл к нему вплотную:

— Потому что, я так сказал. Это я своим величием его создал! И никто, кроме меня не может есть яблоки!

Осун удивилась:

— А что тут такого?

Глаза Хувеане полыхнули светом. Его лицо исказилось от злобы:

— А вот что!

Он сжал кулак и ударил женщину в живот. Благодать придала ему такую силу, что кулак вышел из спины весь в красном. Осун попыталась закричать, но рот только беззвучно открылся несколько раз. Она обмякла. Ананси зарычал и бросился на собрата с кулаками.

Хувеане засмеялся и, сбросив женщину с руки, проделал то же самое и с ним.

Невыносимая боль вспыхнула во всём теле. Перед глазами мелькало смеющееся лицо убийцы. Потом он сбросил умирающего собрата и пошёл к воде.

Ананси попытался перевернуться на живот и подползти к любимой женщине. Сил уже не было. Он просто лежал на спине и смотрел на звёзды. Они перемигивались и почему-то манили к себе. И мужчина поплыл вверх.

Рядом была грустная Осун.

Они парили в небо.

3

Нла вздрогнул, когда увидел перед собой души двух человек. Они парили перед ним и держались за руки. Ориши осмотрелся по сторонам в поисках Обаталы. Брата нигде не было.

Опять, небось, что-то там внизу с людьми придумывал. Была у него идея, сделать так, чтоб люди сами себя делали. Но пока получалось не очень.

— И чего мне с вами делать? — прошептал Нла.

Души переглянулись и пожали плечами.

— Дела... — обескураженно протянул ориши, — Я же теперь только по ландшафту какому-то специари... специализу...

Нла махнул рукой и не стал заканчивать предложение. Новомодное слово отца только один Обатала и мог выговорить. 

— Может Орумнилу позвать, он у нас за судьбу отвечает? Всё равно пока бездельничает, — размышлял ориши. — Да не, брат скажет, что это не его дело, и отцу доложит, что я ничего не могу сам решить. О! Придумал! Ты лети обратно на землю!

— Так опять кулак в живот получу и к тебе прилечу, отец, — сказал Ананси.

— А ты больше не умирай, — пригрозил пальцем Нла.

Мужчина почувствовал, что у него загорелись красным глаза.

— Так, Благодать есть... пожалуй я тут немного тебя переделаю, чтоб на кулаки не натыкался, — улыбнулся ориши. Ананси почувтсвовал какие-то странные изменения в себе: что-то увеличивалось, что-то нарастало, что-то отрастало с мягким хрустом и всё это происходило на глазах Осун.

— Что это? — опешила девушка. 

— Вот это паучара получился! — довольно сказал Нла, — Веселись там внизу! У тебя есть Благодать, так что больше не умрёшь.

Неведомая сила потянула Ананси, вниз.

— А ты будешь богиней рек и любви! Красивая, просто, — улыбнулся ориши и тоже наделил Осун Благодатью.

— Ну ничего себе порешал, папа! — воскликнул улетающий вниз паук.

Звёзды привычным маршрутом отправили новое существо обратно на землю.

Мир ещё не догадывался, что его ожидало.

***

Ананси коснулся лапами земли. Все восемь конечностей упруго спружинили тело. Паук посмотрел на себя. Он был почти в два раза больше человека. Небольшой шерстяной покров делал ношение одежды бессмысленным. Лапы оказались невероятно чувствительными и ловкими. Словно пальцы, но гораздо лучше.

Ананси решил проверить свою скорость. Тело рвануло так, что жвалы невольно отбросило назад. Так, понятно, рот надо держать закрытым. Впереди с пугающей быстротой приближалась гора.

Паук попытался затормозить, но в какой-то момент он просто побежал вверх по ней. Новому телу это было не проблема.

Вертикальный подъём закончился пустотой. Гора осталась внизу. Мохнатое членистоногое тело на мгновение зависло в воздухе, а потом началось ускоряющееся падение. А до земли было ой как далеко...

— Папа! — в ужасе закричал Ананси.

Где-то на брюхе, или гораздо ниже, в воздух брызнула какая-то субстанция, которая мгновенно начала застывать, превращаясь в нить. Паутина, как сообразил Ананси, выстрелила в гору. Паук схватил лапами нить и начал планировать, корректируя свой полёт по глиссаде к горе. В какой-то момент лапы засеменили по шершавому камню, и остановились, когда закончилось раскачивание.

Поначалу Ананси спускался с горы, стараясь просчитать каждый шаг. Потом он начал незаметно для себя ускоряться. Двенадцать зловещих красных глаз легко фиксировали все выбоины и трещины скалы, позволяя без проблем двигаться с пугающей быстротой.

Оказавшись на земле, Ананси по-новому взглянул на свои лапы. Теперь они виделись универсальными органами. А паутина откуда выстрелила?

Паук завертелся на месте, пытаясь увидеть источник. Кусок нити торчал из...

— Чего? — воскликнул обескураженный Ананси. — Не хочу! Не буду! Я хочу быть человеком! Так не правильно!

В ту же секунду, он почувствовал своё родное тело. Вот руки и ноги. Всё на месте. И в то же время, словно там, перед отцом, ощущалось паучье тело. Оно никуда не делось, просто его было не видно обычными глазами. Хотя в том обличии гораздо лучше и уютнее. Человеческий организм воспринимался каким-то ущербным и примитивным.

***

Когда Ананси пришёл к поселению, он уже освоился и смог создать для себя одежду. В поселении царила тищина. Паук торопливо пошёл к своему дому.

Что происходит?

У дома находились все жители поселения. На пеньке стоял заклятый Хувеане. Глаза собрата грустно светились Благодатью:

— ... И тут я увидел, как Ананси пронзил своей рукой живот нашей прекрасной Осун! Она умирала у меня на руках. Я решил казнить нечестивца! Сами боги прокляли его в этот миг! И я отомстил за нашу сестру. Я сделал с ним то же самое, на этом же месте!

Народ одобрительно загудел, поддерживая первородного героя. Только одна девушка, стоящая рядом нахмурилась и недоверчиво посмотрела на Хувеане. 

Ананси вспыхнул от такой наглой лжи и решительно выступил вперёд...

— Не стоит, любимый, — прошептала возникшая рядом Осун. Девушка ощущалась так же, как паучье тело. Никто, кроме него, не видел новоиспечённую богиню.

Ананси замер на месте, торопливо изменив лицо, когда некоторые начали недоумённо оборачиваться на наглеца, что решил выйти вперёд.

— Что? — спросил паук в том, звёздном мире.

Осун улыбнулась и бросилась в объятья своему мужчине:

— Я так рада, что могу с тобой общаться!

Ананси в звёздном мире вернул себе человеческий облик и прижал к груди любимую:

— Мы можем быть вместе!

— Да, но не долго. Теперь у меня есть свои обязанности и работа. Нла не зря дал этот Дар, — грустно сказала Осун.

— Хотя бы так. Будем это ценить, — улыбнулся Ананси, продолжая прижимать к себе богиню.

— Надо что-то решить с Хувеане,  Он чудовище, которое хочет власти и любви к себе. А ещё ему понравилось убивать. Я заглянула в его душу, он может перебить половину населения, — серьёзно прошептала Осун.

— Тогда я убью его! — зарычал паук.

— Он наделён Благодатью! — воскликнула любимая. — Обатала — его отец, и он ни за что не лишит первенца этого дара.

— Но я же первенец! — воскликнул Ананси.

Осун грустно улыбнулась:

— Даже Олорун не знает, что ты первенец. Ты, так, шутка Нла, пробный этап, ничего серьёзного. А вот Хувеане, это уже другое дело. Он явился в этот мир под присмотром Всевышнего.

— Значит, первенца убить нельзя? — спросил Ананси и нехорошо улыбнулся.

— Нет. Но и от дара он никогда не откажется, — ответила Осун, ещё не понимая, что задумал любимый.

— Он ещё пожалеет, что бессмертен.

4

В следующую сотню лет Хувеане пришлось с ожесточением защищать людей от всякой нечисти. Первыми напали Билоко. Мерзкие зелёные карлики, покрытые травой повылазили из болот и начали воровать ночами фрукты и овощи. Когда они уже оборзели в край и начали тащить домашний скот, первородный с мечом пошёл на болота. Спустя три дня герой вернулся. Меч был сломан, одежда превратилась в лохмотья, а смрад стоял такой, что даже собаки разбегались. 

Не успели люди отойти от напасти с воришками фруктов, как появился зловещий Киши. Ну как зловещий, женская половина деревни была не против уйти с ним в лес на часок другой, а вот парни от такого соперника были не в восторге. Мало того, что на затылке у него была морда гиены, так еще и руками-ногами горазд махать. В итоге девушки ходили довольные и хихикали по углам, а парни в синяках и злые. Пришлось Хувеане с новым мечом и только сделанными доспехами неделю охотиться по лесу.

Вернулся герой без меча и доспехов. По его словам, он зарубил монстра и пустил его остатки по реке Замбези. А знахарка Еринле, так и не поняла, зачем Хувеане просил у неё мазь от трещин в причинных местах. 

А потом появился Импундулу. Огромная птица, размером с дом, поселилась на самой вершине Килиманджаро и повадилась раз в неделю устраивать грозовые бури. Дожди и молнии начали уничтожать посевы и скот. Хувеане раз пять падал с горы, ломая все кости. В конце коцов он добрался до гнезда и напал на пернатого монстра, когда он уснул. 

В какой-то момент, монстры начали нападать на людей с завидным постоянством и регулярностью. От атаки Попобавы воняло потом помоями полдеревни, а Хувеане пришлось закопать труп метров на тридцать в землю. На том месте потом лет пятьдесят ничего не росло. 

От укусов вампира Асанбосама жители неделю ходили заикались и хихикали при виде голых пяток. Хувеане почти полдня махался с вампиром. Выбил ему все зубы и отрубил конечности. 

Но самый страшный враг для героя был зловещий паук. Тварь была в два раза больше Хувеане и постоянно портила ему жизнь. То дом спалит, то в кровать лягушек подложит, то паутиной всю делянку залепит, то фекалиями колодец забьёт, и каждый раз прилюдно паук насмехался над ним. Герой его убивал, но тот всегда возвращался и всё начиналось по новой. 

Пока Ананси создавал и подкидывал герою монстров, люди начали множиться с пугающей скоростью. Боги так и не поняли, как Обатала придумал, что Желание и Единение должно порождать новых людей. Но людям нравился этот процесс. А то, что начали появляться дети... ну бывает. Тем более, маленькие люди приносили в жизнь столько радости и веселья, что появился незнакомый культ семьи и какого-то родства.

Только Хувеане был лишён этого. Благодать не давала такого счастья. Зато он не старел и не умирал, как другие люди. И чем дольше он жил, тем больше понимал, что подрастающие маленькие люди продолжали нести в себе толику своих родителей, обеспечивая им бессмертие. И так, из поколения в поколение. И это бесило первородного. Люди вокруг становились сложнее, лучше, интереснее, сильнее.

Они всё так же восхищались им, почитали, слушали басни сказителей о похождении героя, но сам Хувеане, в какой-то миг понял, что он тут чужой...

***

Двое сидели на веранде в садах Кангланга и наслаждались винишком и друг другом.

Осун взяла бокал красного вина и, не успев пригубить, засмеялась, расплескав рубиновое счастье:

— То есть, ты хочешь сказать, что этот идиот пытался у Ням Няма отобрать его Мудрость?

— Да! — воскликнул Ананси, ловко плеснув винишко снова в бокал любимой. — И я тебе больше скажу, чтоб не утонуть, он полез в реку Замбези обмазанный слоновьей спе...

— Прекрати! — засмеялась Осун, согнувшись в три погибели.—  Послушай, Ананси...

— Я уже, скорее, паучара, — перебил он. 

— Слышь, паучара, я же лучше знаю, кто ты! —воскликнула богиня Любви. — Так что, поумерь свою паутину из жо...

— Ну вот не надо на мою физиуро... физиуло... Да тьфу ты! организм гнать! Не я его выбирал! Вот Нла пусть и несёт ответственность!

Рубиновое счастье уже достигло цели и окунуло обоих в тот первый год. Год, когда Мир только зародился. Всё было простым и понятным. Двое жили в своём доме и любили друг друга. Порой, даже в огороде...

Богиня Любви вздрогнула и посмотрела сквозь Ананси. Он резко обернулся и успел увидеть тень Орумнилы.

На щиколотке Осун красным полыхнула Нить Судьбы. Они тут же всё поняли. Слишком много жили на земле. Орумнила был богом судьбы и предвидения. Даже Олорун — отец всех богов, не вмешивался в его дела. Там всё было завязано на красных Нитях Судьбы, уходящих в Великий Хаос.

Когда боги впервые уловили эти пресловутые нити, они по привычке пытались их перекроить на свой лад. Но ничего не выходило. Это было единственное, что Хаос посылал людям.

Красные Нити нерушимы. Они образовывались раз в поколение и уходили прямиком в Хаос. Они были выше добра, зла, интриг и статуса. Вот Орумнила и принял на себя обязанность: следить за волей Великого Хаоса. Красные Нити всегда связывали две души, постоянно сводя их вместе, словно магнит. А когда души не хотели быть вместе, они обычно быстро умирали, а был даже случай, что умерло целое государство. А всё потому, что правитель не хотел быть рядом с какой-то простушкой. Среди богов еще не было случая Красных Нитей. Оставалось только догадываться о важности для мира такой связи. 

— Кто? — успел воскликнуть паук, до того, как любимая расстворилась в этом воплощении.

Он сидел на веранде в садах Кангланга и грустно смотрел на пустое кресло перед собой.

5

Ананси торопился. По сторонам мелькали богатые жилища Гондэра. Родное поселение выросло просто до невероятных размеров. Огромные здания и башни стремились дотянуться до небес. И как Олорун такое терпит?

Сейчас цель паука была проста и ясна: найти второй конец Красной Нити Осун.

Кому теперь привязана судьбой любимая? Надо разорвать...

Ананси остановился и мысленно отвесил себе оплеуху. Негоже вмешиваться в дела Хаоса. Ладно Обаталу обдурить, над Ням Нямом поиздеваться, Нла в ступор ввести, но лезть туда!

Дом Еринле вырос справа унылой хижиной на фоне многоэтажек состоятельных граждан Гондэра. Словно у знахарки не смогли выкупить ценную территорию под застройки.

Ананси несколько раз глубоко вздохнул и постучал в дверь.

— Пошёл в подмышку Ням Няма, паучара!

Ананси широко улыбнулся и легко сорвал ногой дверь с петель хижины:

— Ну привет, Еринле!

Девушка ни на миг не изменилась со времён сотворения мира. Всё такая же колючая и крайне недовольная. Хотя, именно она первая заподозрила в деревне, что Хувеане врёт про убийство Осун.

— То что ты не виновен в первородном грехе, не делает тебя белым и чешуйчатым! Дверь на место поставь! — воскликнула она, увидев Ананси на пороге.

— Я понимаю, ты всегда меня недолюбливала! — улыбнулся гость, возвращая дверь на место и ступая на порог захудалого жилища. — Но мы же не чужие друг другу люди! И можно поуважительнее.

— Слышишь! Вы! Да мне всё равно на те дела, давно минувших дней! — Еринле вскочила со своего топчана и накинулась на гостя. — Ты воплощение тьмы и зла!

— Да с какой это гидноры? — вскинулся Ананси.

Хозяйка хижины за сотню лет никак не изменилась. Гость заприметил, что под толщей грязи и ворохом серой одежды, женщина старалась скрыть свою вечную молодость. Словно под каморкой и вековечной пылью сияющий бриллиант был заляпан грязью.

— Ты понимаешь, что низверг мир во тьму! — воскликнула она, сбрасывая тряпьё на пол.

— Чем? — с невинными глазами спросил Ананси.

— Великая царица Македа изгнала пятерых мудрецов за оскорбление её величества! А они, между прочим, имели вес среди Богов! Они несли просветление! — зарычала Еринле.

— Да? А ничего, что все пятеро были больными на голову ублюдками, которые даже не могли закончить свои философские трактаты? — завёлся Ананси.

— Теперь Просветление затормозилось на пятьсот лет! — не выдержав, закричала женщина.

— И чего же они так легко повелись на мои речи? Видать, не шибко-то и были мудрецами, — удачно ввернул Ананси.

— Да? А что ты сделал с Саломом Первым? — воскликнула хозяйка жилища.

— Ой, ну тут всё было просто. Этот кусок фемты хотел всё золото мира...

— Ай! С паучарой спорить, всё равно что в потолок плевать! — заключила девушка, — И так и так, всё равно на лицо вернётся.

— Можно и обратно в рот пойма...

— Заткнись!

— Хорошо, — легко согласился Ананси. — Я же не просто так к тебе пришёл.

— Я уже поняла, — мрачно ответила Еринле, — За исстребление довакинов, я готова уплатить последний долг. Но учти, больше я тебе ничем не обязана.

Великий дракон Замбези и так не заслуживал смерти. Но говорить об этом знахарке не стоило. Пусть думает, что спасение младшего бога от Хувеане и прочих драконоборцев заслуга её просьбы.

Ананси так же любил Ням Няма как и большинство первородных, и их детей в ближайших трёх поколениях. Тем более, убедить довакинов, что дракон мёртв, ничего не стоило. А Ням Няму поспать пять десятков лет, только за здрасьте.

— Договорились, — с лёгким сердцем сказал паук. — А теперь к делу.

Еринле прищурилась, пытаясь угадать многоходовку. Все возможные варианты она уже перебрала:

— Ладно. Говори, что хочешь узнать.

— Красную Нить Осун, — просто сказал Ананси, не пытаясь вилять.

***

Паук бежал. Бежал от правды, от жестокости Хаоса и от брошенных костей Еринле. Мир был не способен изменить решение Судьбы. А ещё паук плакал. Все двенадцать глаз текли слезами, но они мгновенно высыхали на ветру. Никакие хитрости и интриги были не способны изменить данность. А значит, скорость по вертикали и паутина из...

***

Хувеане невольно вздрогнул, когда в его покои зашёл паук.

— Что тебе тут надо, Ананси? — спросил герой.

Гость прикрыл дверь и с любопытством осмотрелся. За последние пятьдесят лет дворец особо и не изменился. Та же бесполезная свита и охрана на этажах, молодые девочки с тонкими полосками одежды, перья павлинов...

Только в личных покоях героя прибавилось трофеев и чучел. Но скрытая тоска в глазах заклятого собрата говорила о многом. Хувеане устал жить. Он устал от однообразных приключений и битв, от своего бессмертия и неуязвимости.

Ананси усмехнулся и нахально прошёл к столу с яствами. Закинув пару виноградин в рот он удобно расположился на троне героя. Паук за свою жизнь никогда не чувствовал бремени бессмертия. Ему нравилась эта жизнь. Но больше всего нравились люди. Сколько же с ними можно состязаться и в хитрости и в битве умов! Это никогда не надоест. А какие они, порой, придумывают загадки!

Примитивный герой, который остановился в своём развитии, никак не мог догнать стремительно развивающееся общество. Он продолжал жить по старым привычкам, потакая своим слабостям и хотелкам. Там, где Ананси исследовал Благодать, не боясь заглянуть за границы, Хувеане продолжал давить силой. Он даже не хотел учиться правильно пользоваться даром.

— Я пришёл поговорить, — улыбнулся гость.

— Да я тебе сейчас бошку оторву и сожгу! — зарычал герой. Его глаза тут вспыхнули Благодатью.

Ананси вяло отмахнулся и сказал:

— Ну оторвёшь, и дальше что? Я так же бессмертен, как и ты, брат.

Лицо Хувеане исказила гримаса первобытной злобы. Он ненавидел, когда ему припоминали об этом родстве.

— Ты, подлая, коварная тварь, которой не место среди людей!..

— Короче! — перебил паук. Его уже давно утомили эти однообразные скучные речи героев, — Ты в курсе, почему тебя не пускают наверх?

— А тебя как-будто пускают? — прошипел хозяин дворца.

— А зачем мне туда? — захохотал Ананси, — смотреть на напыщенных скучных Богов, которые тешат своё самолюбие? Я туда никогда и не просился и не хотел.

Разговор протекал именно так, как и спланировал паук.

— А вот тебя великий Обатала давно ждёт в своих покоях. Вы ведь вместе должны править людьми.

— Опять ты врёшь, чудовище! — воскликнул Хувеане.

— Ты должен доказать богам, что способен подняться к ним, — заключил паук.

Герой молниеносно схватил меч и в одно мгновение пронзил врага. Сталь воткнулась в пустой трон. Ананси за мгновение до удара ушёл в звёздный мир. Наблюдая за героем, он создал эхо своего издевательского смеха и пустил его в хаотичном порядке по покоям. Хувеане метался с мечом в руках и отчаянно рубил свои трофеи.

***

Богиня любви пришла к Ананси, когда он внимательно наблюдал за стройкой Хувеане. Герой строил лестницу в небо. Ему в этом помогали все подчинённые и просто фанаты. 

— Ананси, что ты задумал? — спросила Осун.

Паук улыбнулся любимой. Всё таки она пришла.

— Если Хаос решил, что ты должна быть связана нитью с ним, мы не в силах этого изменить, — начал объяснять он.

— Я знаю. И что? — нахмурилась богиня. 

— Позволим ему оказаться среди богов, — сказал Ананси.

— Ты с головой поссорился? — опешила богиня.

— А потом допусти его к Обатале. Он не сможет Хувеане переродить обратно на землю. Вот и будет маячить у ориши на глазах. А дальше...

***

— Никто, кроме меня, не смеет подняться к богам! — воскликнул Хувеане и выбил нижние ступени у своей огромной лестницы. Шаткая конструкция на секунду качнулась, но магическим образом продолжала стоять. Или скорее, парить.

Герой победно воскликнул и начал выхватывать доски у начала лестницы и укладывать их наверху. В звёздном мире Ананси хлопнул себя по лбу, удивляясь действию Хувеане, но конструкцию продолжал поддерживать. Надо было уже справадить этого идиота к богам. В момент эпического прыжка героя, Осун подхватила его и с трудом протащила в звёздный мир.

Хувеане исчез. Толпа внизу затихла и начала ждать продолжения. Они ждали, что герой воплотится в небе и скажет им, что он теперь бог.

Но он не явился.

6

Ананси несколько раз глубоко вздохнул и постучал в дверь.

— Пошёл в подмышку Ням Няма, паучара!

Паук широко улыбнулся и легко сорвал с петель двери покоев императрицы Аманирены:

— Ну привет, ориши Еринле!

Женщина в императорских одеяниях расцвела, словно цветок Протеи. Наконец-то её красивая стать получила достойные одежды, которые подчёркивали то, что было скрыто десятилетиями жизни в хижине.

— Дверь на место поставь! — воскликнула она.

И тут у покоев сбежалась стража, которая недоумённо уставилась на чужака. Каждый готов был поклясться, что мимо них никто не проходил.

— Ваше Величество? — напряжённо спросил Глава стражи.

Императрица Аманирена несколько секунд злобно смотрела на улыбающегося гостя.

— Оставьте нас, — сказала Еринле.

Стража настороженно и с явной неохотой разошлась по своим местам.

— Как дела? — спросил Ананси, усаживаясь за стол.

— То есть, мы не виделись пятьдесят лет, я успела стать ориши, императрицей, и ты просто спрашиваешь, как дела? — угрожающе сверкнув Благодатью из глаз, зарычала Её Величество.

— Да ладно тебе, — примиряюще поднял руки вверх Ананси, — Как тебе, кстати, твоё новое место жительства?

— Норма... погоди-ка! Так это я по твоей вине стала Правительницей Земель Куш? — опешила Еринле. — Но я же всё проверяла! Ни следа Благодати! Как ты это сделал?

— С людьми общаться надо чаще, — сказал паук, ловко уворачиваясь от брошенной в голову вазы.

— Ты полностью соответствуешь своему статусу! — закричала богиня, примериваясь к железной тарелке.

— Да прекрати ты! Зато все удобства и блага в твоём распоряжении. Да и пахнешь теперь получше, — засмеялся Ананси и поймал тарелку у самого носа. — Расскажи лучше, как дела наверху?

Императрица остыла и села напротив гостя:

— Тоскуешь по ней?

Паук опустил глаза. Что тут ещё скажешь?

— Понимаю, — прошептала ориши. — Осун всё так же богиня Любви, Обатала нашёл новую должность Хувеане...

— Это и так понятно. Больше добрых людей начало появляться на свет, — перебил Ананси.

— Откуда ты?.. — удивилась Императрица. — Опять твоих лап дело?

Гость виновато кивнул.

— Вот уж действительно — бог лжи и коварства! — воскликнула она. — Подожди! А ты и не знаешь, что тоже официально являешься ориши?

Паук поспешил вернуть лицу нормальное выражение. А потом Еринле расхохоталась.

— Ладно, пойду я, — стушевался Ананси. Осознание своей божественности из свиты Олоруна окончательно расстроило.

— Да погоди ты! Я не часто вижу, как паук чего-то не знает, — сказала Императрица. — В общем, Хувеане со своей жестокостью никуда не подходил. Боги даже собирали Совет, решали, что с ним делать. А потом твоя Осун предложила сделать его богом грешных мёртвых, которые даже червяками были недостойны переродиться. Вот он там и устроил под океаном смесь пыточной и поля брани. Грешники страдают, он веселится. Взял себе имя — Толокоше. Недавно начал из раскаявшихся душ себе свиту создавать.

Тут Ананси нахмурился:

— Как бы Хувеане войной не захотел пойти на других богов?

— Не пойдёт. Он счастлив, — усмехнулась Еринле.

— А что Осун? — спросил паук и весь внутренне сжался.

***

Ананси покинул дворец императрицы на рассвете. Выйдя за ворота города, он с тоской посмотрел на небо. Небольшие облака медленно плыли по небосклону. В лицо подул лёгкий освежающий ветерок...

Ананси нырнул в звёздный мир. Тут всё было как обычно. Можно творить что угодно. Единственное ограничение — твоя фантазия. Можно обратиться к Олоруну, позвать папу Нла... А зачем? Это ничего не изменит. Красная Нить так и будет связывать Хувеане и богиню Любви. Хорошо хоть первородный герой счастлив, а то бы Красные Нити рисковали порваться. Осун иногда могла являться на встречи с пауком, но этого всё же было катастрофически мало. Они хотели быть всегда вместе. 

Проклятая Судьба!

— Орумнила!

Ориши молчал.

— Орумнила! — опять позвал Ананси.

Звёздный мир хранил тишину.

— Я ведь могу вырасти до неприличных размеров, подняться к тебе и заляпать паутиной весь твой дворец, — пригрозил паук. — А потом разнесу ложь, что у тебя раннее семяиз...

— Скотина членистоногая! Да кто же тебя создал такую? — закричал бог Судьбы возникая рядом, — Узнаю, потребую, чтоб отобрал у тебя Благодать!

— Да вся ваша жалкая шайка никогда это не узнает, — усмехнулся Ананси.

— Пошёл в бездну, — Орумнила устало махнул рукой и начал стремительно расстворяться.

— Кстати, об этом! — воскликнул Ананси, — Мне нужно попасть в Первозданный Хаос.

Бог Судьбы мгновенно материализовался обратно. Даже как-то сильнее стал ощущаться.

— Олорун запретил ориши умирать! — воскликнул он.

— А я и не ориши! — заметил Ананси.

— Совет уже давно даровал тебе этот статус, — сказал бог.

Паук поднял переднюю пару мохнатых лап:

— Ничего не знаю, официальных празднеств и символов нет, значит не ориши!

— Хватит это своё словобля... словобул... придираться к словам! — раздражённо одёрнул Орумнила, — Ты бог! И ты должен понимать ответственность, а не нырять, куда попало!

— Нырять? — переспросил Ананси.

Всю свою жизнь паук нырял в звёздный мир. Он настолько к этому привык, что воспринимал как данность. Тут можно что-то припасти, создать и потом вытащить в материальный мир, спрятать что-то из материального мира, создать любые образы, звуки, запахи, тут можно всё.

До Первозданного Хаоса не надо лететь на край звёздного мира. Не надо создавать никаких порталов, переходов, свитков, заклинаний. Первозданный Хаос всегда рядом.

Ананси подмигнул Орумниле и нырнул из звёздного мира.

Бог Судьбы в ужасе закричал. Тело паука упало замертво. Красные глаза, всегда светящиеся Благодатью, потускнели, а потом стали серыми. Бог лжи и ума перестал существовать.

Все ориши и Олорун в этот миг вздрогнули.

7

Разум разрывало на части. Всё, что было естеством Ананси, стремительно распадалось, личность растворялась в Первозданном Хаосе.

Ананси мысленно хлопнул себя по лбу и распустил нити паутины за всеми осколками сознания. Паутина опутала в кокон каждый элемент, защищая от Хаоса.

В какой-то миг, Ананси понял, что выжил и приспособился существовать тут. Хотя, от него самого остался только разум.

И тут Первозданный Хаос дал о себе знать:

— Интересно ты придумал.

Голос исходил со всех сторон. Ананси создал копию дворца Еринле и материализовал себя в одном и помещений.

— Можно? — приглашающе спросил он, указывая на пустую скамью за столом.

Первозданный Хаос сформировал какого-то человека. Ничего необычного, невзрачный мужчина, мимо такого пройдёшь на улице, и тут же забудешь.

— Ничего не получится, — произнёс человек.

— Давай, я буду звать тебя Макафуко? — предложил Ананси.

— Тонко, — заметил он. — Хорошо, хоть не Мазафака.

— А это кто? — тут же спросил паук. — Тоже Первозданный Хаос?

— Нет, но похож, — ответил Макафуко. — Ты не сможешь разорвать Красную Нить.

— Почему? Объясни.

Мужчина подошёл и коснулся пальцем лба гостя. Всё исчезло перед глазами.

Хаос не имел границ. Внутри него находилось множество миров. Какие-то были мёртвые, какие-то совсем фантасмагорические, какие-то были почти копией родного мира, но все их пронизывали и соединяли пресловутые Красные Нити. Некоторые, особо яркие, рвались, но тут же другие нити подхватывали мир и не давали ему умереть.

Всё двигалось в постоянном балансе. Большинство ключевых нитей сплетались в огромную сеть. Мелкие вспыхивали между ними и тут же гасли. Ананси догадался, что это судьбы смертных, обычных существ.

Даже какой-то совсем уж безумный мир, полный железа и стекла, где люди постоянно смотрели в черные прямоугольные плашки с тусклым светом из них, имел богов, которые своими нитями держали его от смерти.

Макафуко убрал палец от лба Ананси:

— Теперь увидел? Странно, что не сошёл с ума. 

Паук самодовольно улыбнулся:

— Разум сильный. Так может, попробуешь изменить Нить?

— Ты мне нравишься, — сказал человек. — Но если я тут хоть что-то сделаю неправильно, погибнут миры. Много миров.

— Так сделаем правильно! Слушай, а можно сеть эту опять глянуть? — спросил Ананси. 

Человек ухмыльнулся и тут же на все помещение развернулась объёмная карта. Паук без труда нашёл свой мир и подошёл к нему:

— Так, а если эту нитку тут оборвать и перекинуть на эту парочку?

— Тогда порвутся эти, а тут затрещат и эти, — ответил Макафуко.

— Так... ух ты, а я пальчиком тут порвал!

— Ничего страшного, это проекция.

— Это кто?

— Не важно, понарошку, в общем.

Двое с удовольствием углубились в расчёты. Проекция раз за разом возвращалась в исходное состояние, после очередного краха. Макафуко иногда тяжело вздыхал, показывая безнадёжность идеи.

— А что если Благодать дать этим придуркам, тогда и ключевую Нить на них перекинем? — спросил неунывающий Ананси.

— Да ты на них посмотри, они же призовут перебить всех тёмных!

— Ну и что тут плохого? Поубивают чудовищ. Зато добро будет.

— Они станут чудовищами.

— Логично. Думаем дальше.

В какой-то момент Ананси посмотрел на свою роль. А что если изменить кое что? Тогда и Нить можно перекинуть, а потом уже Осун сама решит.

— Ты уверен? — удивился Макафуко.

— Да, — ответил паук. — Тем более, если что, всегда есть смертность.

— Ладно, прощай Ананси.

***

Человек лежал на земле. Вдали блистал дворец императрицы и окружающий его город. Нещадно жгло солнце. Ананси закрыл глаза и со стоном поднялся. Камни впились в спину и оставили там свои следы.

— Больно! — воскликнул он.

Давно позабытое ощущение заставило улыбнуться бывшего паука.

Вдруг рядом возник огромный воин размером с гору, в чёрных зловещих доспехах. В руке блеснул огнём меч с зазубринами и кровостоком. Сверкающие золотой яростью глаза с превосходством смотрели на жалкого человечка.

— Вот и настал твой час, Ананси! — занося меч, воскликнул он.

— Привет, Хувеане! — помахал наверх Ананси. — Как дела? Как там грешнички?

— Не смей! — прогремело небо голосом Орумнилы. — Его Судьба теперь нам не принадлежит.

Воин опустил меч и присмотрелся к заклятому брату. Аннанси в подтверждение, приподнял левую ногу и изобразил пинок под зад. Сам он Красную Нить на ней не видел, но знал, что боги видят.

Воин стремительно уменьшился до обычных размеров и принял свой прежний облик:

— Я теперь Толокоше.

— По мне, так хоть трусики Еринле, — продолжая улыбаться, сказал Ананси.

Лицо бога на секунду исказилось от ярости, но он быстро совладал с эмоциями. Развиваться начал? Или Обатала научил? Да какая разница! Хувеане сплюнул под ноги жалкому человечишке и исчез.

Рядом появилась Осун. Богиня прищурилась и подошла к бывшему богу:

— Как ты это сделал? Из Первозданного Хаоса никто не возвращался.

— Договорился, — довольно ответил Ананси. — Как там Еринле поживает?

— Хорошо, — ответила любимая. — Они с Олоруном когда увидели, что оказались связаны Красной Нитью, особо не расстроились. Олорун только тебя припомнил. Но так, почти без злобы. А Еринле, так по-моему, даже не удивилась. Ну а что, раньше была покровительницей матерей, а теперь стала Матерью. Нормально так ты её повысил... опять.

— Я знал, что она не расстроится! — радостно воскликнул Ананси.

— А то, что я страдала эти пять лет, пока ты мёртвым был, тебя не расстроило? — спросила Осун и угрожающе занесла руку для пощёчины.

— Учти, я теперь слабый и смертный, зашибёшь же! — воскликнул Ананси.

— Что-то я не слышу предостерегающего гласа Орумнилы, — зловеще улыбнулась любимая.

— А ты знала, что в Хаосе огромное количество миров, которые соединены между собой Красными Нитями, как мы с тобой? — мгновенно переключил разговор в безопасное русло Ананси.

— Ты слишком самоуверен, паук, — улыбнулась богиня Любви.

— Зато, ты теперь свободна от Хувеане! — воскликнул человек. — Не надо быть рядом и страдать от его постоянного желания крови и смерти. А если я не устрою, так ничего страшного.

Богиня посмотрела на солнце и растворилась.

— Эй, Олорун! Хорошая же была компания! Наколдуй мне ящик крепкого мампоэро и этих двоих обратно! — засмеялся Ананси в небо. Но потом спохватился и испуганно добавил, — Я пошутил!

Человек стоял на земле и хохотал. Вдали блистал дворец императрицы и окружающий его город.

***

Императрица Аманирена ударом ноги сорвала дверь с петель и вошла в дом. Мужчина, лет сорока, резко проснулся и сел на кровати. Сон как рукой сняло.

— Всегда хотела так сделать! — радостно воскликнула гостья. — Как самочувствие, Ананси?

— Было лучше, до вашего прибытия, — хрипло сказал мужчина.

Дом бывшего паука стоял на окраине города и ничем не выделялся из сотен таких же. Обычное глиняное жилище, со своей частью земли для хозяйства.

— Что мне теперь жене сказать про дверь? — проворчал Ананси.

— Нашёл проблему! Всё будет в лучшем виде. Тем более, я с Осун заранее договорилась, — довольно сказала Еринле.

— Вот вы... женское племя! — улыбнулся хозяин дома. — Где они, кстати?

— Во дворе в Ампе играют, — ответила ориши и села на кровать, рядом с Ананси. — А тебе не многовато ли детей на такое хозяйство?

— Зарабатываю достойно. Сама же знаешь, — проворчал Ананси.

— Я хочу тебе дать должность моего Первого Советника, — серьёзно сказала Еринле.

— Ни за что! — не раздумывая воскликнул человек.

— Да погоди ты сразу отказываться!..

Первозданный Хаос смотрел на жизнь Ананси. Он знал, что паук в итоге согласится, потому что ему это всегда было по душе. Семеро детей будут расти во дворце и получать лучшее образование. Смертная Осун с радостью окунётся в дворцовые интриги.

А сейчас из дома на повышенных тонах вёлся серьёзный разговор.

Неподалёку бывшая богиня Любви веселилась с детьми в Ампе.

Небольшие облака медленно плыли по небосклону...