Гидротехника СССР

Автор: Ольга Апреликова

Гидротехника СССР

Гидра (роман)

Автор: Максим Кабир

Жанр: триллер

Издательство: Феникс

Серия: «Красные боги»

Год издания: 2024

Похожие произведения:

Андрей Лазарчук, Михаил Успенский «Посмотри в глаза чудовищ»

Питер Уотс «Бетагемот», «По ту сторону рифта»

Говард Филлипс Лавкрафт «Хребты безумия», «Зов Ктулху»

Себастьян Хафнер «История одного немца»

Александр Солженицын «Архипелаг ГУЛАГ»

Тяжело читать настолько талантливые книги, если они так зримо и убедительно написаны о чудовищах, и ладно бы о всяких шотгортах и прочих вонючих тварях, так ведь нет – о том, что такое на самом деле мы. Потому что черные пиявки присасываются к душе, но дать им присосаться еще надо позволить, еще надо стать уязвимым, надо, может быть, стать подхалимом, трусом, вохровцем, словом, – ржавой шестеренкой, встроенной в социальный механизм насильнической тупости страшной, пораженной жуткой красной порчей огромной территории СССР, и автор говорит об этом чуть ли не впрямую: «Люди хотели возвести плотину и изгнать с окраин Родины тьму, но вместо этого они вырыли братскую могилу, уродливую колыбель для Старых Богов.» Метафора чертовски прозрачна и отсылка на Платоновский «Котлован» тоже.

Известная мысль о том, что люди какой-либо одной культуры могут на самом деле если познать себя, то хоть увидеть со стороны только в столкновении с другой культурой также явлена в «Гидре» с отталкивающей убедительностью. Начинается все с вроде бы фольклорных отсылок, Якутия, «испытание тайгой», а потом уже и «Сдвиг», и древняя хтонь, и прочее, и интенсивность сюжета летит по экспоненте прямо к звездам, которые и не звезды вовсе, а дырки, сквозь которые на нас смотрит… кто?

В общем, ужасного (памяти Лавкрафта) придумано под самые завязки, украшают текст (хотя парочка показалась не вполне органично вшитыми) вставные новеллы, например, о девчушках на костяных коньках; действие динамично и кинематографично, не оторваться.

Но лично мне в этой книге важна антитеза животного начала и этического абсолюта. Тошнит при прочтении (автор, само собой, этого и хотел) всех наглядных как в учебнике эпизодов, где берет верх омерзительно тупая сила биологической жизни как таковой, которая заставляет всех чудовищ типа Золотарева выживать не смотря ни на что, любой ценой жрать и жрать, и буквальных шотгортов, и людей, оказавшихся в советской реальности в самом мерзком ее изводе и готовых к любым преступлениям (что автор подчеркивает даже воскрешением Усатого, с которым как за руку поздороваешься, так рука на две недели отсохнет), запредельная приспособляемость ко всему, согласие со всеми преступлениями, что поможет выжить. И в буквальной топологии художественного пространства антитеза Котлована и Линии ЛЭП, проходящей по возвышенности, также подчеркивает одухотворенность и красоту нормальной человечности героев, которым есть что противопоставить злу, будь то человечность христианства как этической парадигмы, как морального конструкта, противопоставленного допотопной хтони (Вася) и животному бешенству, или любовь (Глеб и Галя), или наивное благородство юности (Заяц), верность добру (бабушка Айта и бабушка героини Гали). Думаю, это основная идея книги, словами автора: «если что-то может противостоять хаосу, то только поэзия». Культура, Цивилизация. Нечисть убегает от древних стихов «Плача Ярославны», стихи Мандельштама, всплывающие чуть ли ни в агонизирующем мозге Енина, вырывают его из-под власти черной пиявки… Ох, если б это было так просто. Но потому мы и в книжке, где справедливость и утешение вполне себе торжествуют.

Что наводит на мрачные мысли, так это неизбывность человеческой слабости. «Яма, из которой не вырваться», думаю, это страстное желание самого наличия врага, которого можно убивать за всю порчу жизни. Дикая агрессивность и готовность расправиться с порчей и скверной извне тоже многое говорит о подспудном желании людей сбросить вину за все собственноручное мировое зло на фантастических тварей. Или еще кого. А без них-то мы хорошие, ага. Как же.

В итоге все понятно. Как тут не вспомнить Лернейскую Гидру, у которой отрастали срубленные бошки – неубиваемое зло невежества, злобы, тьмы, – в общем, текст, даруя читателю позитивную развязку в вымышленном мире, оставляет его с негативной рефлексией в реальности.