Горько-сладкая чашка Часть 3
Часть 3 Запах твоего тела
День выдался солнечным и ясным. В такие дни кажется, что весна уже совсем близко, где-то на горизонте ощущается ее далекое дыхание. Морозный воздух приятно доносился из открытого окна, при этом не было ни единого намека на ветер. Просто чистый и свежий воздух, который приятно вдыхать полной грудью.
На столе давно остыла кружка свежезаваренного эспрессо, аромат почти выветрился, но все еще дарил приятные нотки. Ита держала в обеих руках документ и не могла поверить своему счастью. Она чуть дрожала, перечитывала его снова и снова. Все происходило на самом деле! Конечно, Ита не юрист, но сомневаться у нее не было повода.
Тамир стоял возле окна, выдыхая в сторону улицы сигаретный дым своих элитных «Трежерер», золотая бумага выглядела солидно в его руках. Сегодня Тамир казался особенно задумчивым и неразговорчивым, вместо привычного костюма на нем была обычная черная водолазка под самый подбородок, такие же черные джинсы и лакированные до блеска туфли – почти траурный наряд, отметила про себя Ита. Что ж, расставаться с такой квартирой добровольно, конечно, никто не захочет.
- Дарственная твоя, все законно, - Тамир помедлил, еще раз глубоко затянулся и выбросил окурок на улицу. - Есть условие, - он пристально смотрел на Иту.
- Какое? – Ита перевела на него взгляд, готовая на все на свете, лишь бы избавиться от него навсегда и заполучить свою любимую квартиру.
Он усмехнулся. В этой усмешке промелькнуло что-то зловещее.
- Ты очень понравилась моим друзьям. Сделаешь им приятно, и ты свободна. Сегодня.
Будто Иту ударили током или хлесткой пощечиной.
- Ни за что! – тут же выпалила она.
Тамир чуть сузил глаза. Повисла пауза. Тяжелая, гнетущая. Ита чувствовала, как сердце ее начинает биться быстрее, тарабанит в висках, а неприятный ком зарождается где-то на краешке сознания.
- Ты нарушила наши договоренности, - Тамир достал еще одну сигарету из пачки, подкурил. - Давно нарушила.
Внутри сжался болезненный ком страха. Правило – никаких измен. Никакой лжи.
- Ты знал? – прошептала Ита, враз пересохшими губами.
Неужели он знал про Стива? Теперь хочет так ей отомстить. Но если квартира будет ее. Если это последняя пытка в ее жизни. Сможет ли она это пережить? Переступить через себя, свои принципы?
Ита задумалась, глубоко задумалась. Она стояла на распутье. Наверное, это самое главное решение в жизни. О каких принципах она говорит! Изначально Ита прекрасно знала, что спит с Тамиром ради его денег, ни о каких чувствах речи и не шло. Так какой смысл пытаться строить невинность из себя сейчас, когда ей осталось исполнить всего одну роль, которая подарит свободу. Ворох мыслей сыпался на Иту.
Тамир знал, как подтолкнуть ее:
- Я даю тебе последний шанс получить все. Я тебе никогда не лгал.
- Я согласна, - выпалила Ита.
Мир рухнул. Именно в этот момент Ита остро ощутила, как что-то внутри безвозвратно умерло.
Тамир одобрительно кивнул.
Сейчас Ита понимала, что он хорошо подготовился к этому дню. Планировал каждый шаг. Ита смотрела на реквизит, разложенный у нее на кровати. Это была одежда Великой Герды со съемочной площадки. Не копия, а именно ее одежда со съемок, без сомнений: ситцевое платье насыщенного синего цвета, на правом рукаве немного торчит узелок нитки, который постоянно зудит и мешает, поверх платья надевались бутафорские доспехи. Тамир приволок даже щит и меч.
- Надень.
Ита исполнила приказ. Без помощи ассистентов действие оказалось трудноватым, но она справилась со всем самостоятельно. Уже через несколько минут перед Тамиром стояла Великая Герда с бутафорскими щитом и мечом. Будучи в облачении Великой Гердой сейчас, Ита чувствовала себя совершенно нелепо и глупо.
Тамир смотрел на нее, безотрывно. Для него это целый спектакль. Очередное представление, с Итой в главной роли. Он обошел ее, рассматривая со всех сторон и спереди, и сзади. Оценивал.
«Зачем тебе все это?» - хотела спросить Ита, глядя на Тамира с внутренней болью, но не решилась произнести вслух. А причинила ли она боль ему своими изменами?.. Кажется, только сейчас она впервые задумалась над этим. Мысль тут же исчезла.
Раздался звонок в дверь. Тамир сам ее открыл. На пороге показалась троица его товарищей. Все те же лица, что были в особняке. Мерзкие, навеселе. Запах перегара и сигарет ворвался в квартиру вместе с ними, вытесняя крошку свежего морозного воздуха из окна. Душно, стало невыносимо душно.
Дверь закрылась. Представление началось.
Ита хотела исчезнуть. Провалиться сквозь землю и исчезнуть. Ох, насколько все было бы проще, будь она Великой Гердой! Разрубила бы мечом всех своих врагов… но так бывает только в кино, или сказке. А жизнь совсем не похожа ни на то, ни на другое, сколько себя не обманывай.
- Прекрасно, - краснощекий, самый противный мужик, всплеснул руками от удовольствия, увидев Иту. - Сама Велика Герда! Вы только посмотрите.
Будто волки, загоняющие добычу, ее окружи трое мерзавцев. Ита не хотела смотреть им в лица. Тело будто стало чужим. Больше всего на свете Ита хотела перестать сейчас чувствовать.
Тогда краснощекий встал перед Итой, властно взял за подбородок и прошептал возле самых губ.
- Ну давай, покажи, на что ты способна.
И она подчинилась. Она обвила руками широкую шею, впиваясь губами в страстном, мокром поцелуе.
Руки сновали по всему ее телу, трогали, щупали, сжимали. Кто-то нырнул под платье, прокладывая путь к самым интимным местам. Все переплелось. Ита хотела плакать, но нет, она будет играть свою роль до конца. Она – хорошая актриса. Лучшая актриса! С Иты сняли доспехи и платье под ними. Из одежды на ней остались кожаные сапоги.
Тамир, как ястреб, устроился в своем излюбленном кресле и смотрел. Холодный бесстрастный взгляд. Он никогда не любил ее, никогда не хотел. Просто пользовался, как вещью. Теперь вещь не нужна.
Ита не могла смотреть на него. Все в Тамире ненавистно. Все стало ненавистным в ней самой.
Они переместились на кровать. Обнаженные, разгоряченные тела троих ублюдков. Руки трогали ее везде. Она не всегда знала где и чьи руки или губы. Шершавые языки, мокрые. Одна часть тела заменялась другой.
Голова затуманилась. Первым был краснощекий – все кончено. Назад дороги нет. Ита зажмурилась. Было больно морально, очень больно. А потом ей стало плевать: кто, в какой последовательности – все неважно.
Она старательно работала всеми частями тела, чтобы никто не успел заскучать в ожидании своей очереди. Пытка превратилась в вечный ад. Минута, две, три или час – все смешалось в бесконечность.
Ита терпела, терпела. Ита безумно устала и морально, и физически.
Она не была уверена в том, а стоило ли оно того?
- Это было шикарно! Она та еще зажигалочка, - сальный смешок.
Использованные контрацептивы бросили на кровать. Отработанная вещь. Как и сама Ита.
Напоследок краснощекий поцеловал ее. Мерзко. Второй хорошенько шлепнул по заднице, оставляя красный след.
Все закончилось. Все сломалось. Ита не могла проронить ни звука.
Друзья накатили еще пару стопок коньяка вместе с Тамиром, выкурили пару сигарет. Уже никто не обращал на Иту внимания. Конечно, разве нужны кому-то сломанные вещи. Потом все прощались с Тамиром, благодарили, крепко жали руку и обещали, что в долгу не останутся. Они ушли. Остался только Тамир.
Ита не могла выдавить из себя ни слова, она просто стояла возле кровати, молча, обнаженная, уставившись в пол.
- Ты хорошо потрудилась. Заслужила.
Дарственная легла на стол.
С окна по-прежнему доносился свежий морозный воздух. Только дышать было тяжело, будто грудь сдавливали тисками. Запах перегара и сигарет еще долго будут стоять в квартире. Кажется, они въелись в кожу и легкие.
- Все честно. Прощай, «любимая», - Тамир затушил о пепельницу сигарету и поднялся с кресла. Кажется, на его бесстрастном лице проскользнула эмоция – самодовольство. Или Ите показалось. Он не улыбался, ни единый мускул на лице не дрогнул. А человек ли он вообще? Нет, люди не способны такое делать с другими людьми. Люди не должны ломать других людей, стирать их пыль, в прах, в песок.
Тамир Освальд положил свои ключи от квартиры Иты на стол и ушел. Закрылась входная дверь, щелкнул замок, оставляя Иту одну, в тишине, раздираемую собственными мыслями и чувствами.
Звездный потолок над кроватью внезапно померк. Некогда далекие и волшебные звезды потеряли притягательность. Шторы, выполненные по индивидуальному заказу в темно-синем, с жемчужно-голубым «Тотал блэк» утратили лоск. Экзотический паркет из амаранта, притягивающий взгляд красно-фиолетовым оттенком на полу стал невзрачным и серым.
Квартира теперь на самом деле принадлежала Ите. Она полноправная владелица. Но тошно. До чего же ей было тошно. Внутри Иты что-то сломалось, пусть еще и не пришло полное осознание произошедшего.
Ита натянула на себя простынь, пытаясь прикрыть наготу. Получилось слишком нелепо и глупо. Между ног было неприятно и больно. Она медленно опустилась на холодный пол и тихо завыла.
Начались съемки нового сезона. Предыдущий завершился, а рейтинг просмотров бил все рекорды. Гонорары значительно увеличивались с релизом каждой серии. Продюсеры уже обсуждали между собой о грядущем показе на зарубежных каналах. Возможно, им даже удастся продать франшизу на «Дорогу в Вальхаллу».
Только на прошлой неделе Ита снялась для обложки глянцевого журнала, как и мечтала. Но все вдруг стало таким далеким, несущественным.
День, превратившийся в ад, перешел в бесконечно длинную ночь. Ита не смогла сомкнуть глаз. Она ощущала на себе все произошедшее снова и снова, как в замкнутом круге.
Минувшая ночь была абсолютно бессонной. Ита не знала, как вообще смогла прийти на работу.
Она пришла рано утром, очень рано. С первыми лучами солнца, раньше ассистентов, режиссера. Охранник на входе немного удивился, но не задавал вопросов, с пропуском у кино-звезды проблем не было.
У Иты Хенри теперь была персональная гримерка, на входе висела табличка с ее именем. Она прошла внутрь и не знала, что делать. Ита сидела перед большим трюмо, смотрела на себя в зеркало, но будто не узнавала. Словно оттуда на нее глядел другой, незнакомый человек. Человек этот ей не нравился. Сколько прошло времени? Неизвестно. Под глазами появились мешки. Лицо как-то осунулось и совсем побелело.
Ита вздрогнула, когда за спиной внезапно оказался Стив положил руки на ее плечи.
- Привет.
Она даже не слышала, как он вошел.
- Да, привет, - чуть заторможенно отозвалась она.
- Я стучал, ты не слышала?
Надо было встряхнуться, натянуть улыбку, она ведь актриса. Боль показывать нельзя. Улыбка получилась, но мышцы словно чужие:
- Задумалась просто.
Стив хотел поцеловать в губы. Она подставила щеку для поцелуя. Стив немного удивился.
- Ты в порядке? Что-то не так?
Голос чуть взволнован. Такой родной и близкий голос. Как она могла с ним так поступить? Перед глазами был краснощекий, он облизывал толстые губы. Как она могла поступить так с собой?
- Да. В полном, - она еще раз постаралась улыбнуться, но улыбка получилась вымученной, - Не выспалась просто. Все хорошо.
Все было готово к съемочному дню. Скоро площадка наполнилась привычной атмосферой: немного суетливой, немного дружелюбной. Людей становилось больше, мир кино постепенно поглощал все вокруг. Здесь Ите стало уютней. Она немного смогла собраться. Смех коллег. Кто-то повторял сценарий, ассистенты помогали надеть тяжелые воинские доспехи.
Говорят, время лечит. Надо только немного потерпеть и с каждым днем боль начнет уходить. Ита поверила этой сладкой мысли. Она подошла к Стиву, хотела извиниться за свое поведение в гримерке и отстраненность. До начала съемки оставалось несколько свободных минут.
Внезапно Стив оторвался от телефона и перевел на нее потерянный взгляд.
Душераздирающий холод пробрался под кожу, какое-то нехорошее предчувствие задушило изнутри.
- Стив, что-то случилось?
Стив молчал, он протянул свой телефон. Дыхание Иты перехватило. Ужас и мерзость обрушились неподъемным грузом.
Кто-то прислал Стиву видео. На видео была она. В своей квартире и трое ублюдков с замазанными лицами имели ее по очереди. Полнометражное видео, в прекрасном качестве!
Она не знала, что сказать. Не знала, что все сняли на видео. В ее квартире установлены камеры! Этот мерзавец позаботился обо всем. Он хорошо постарался над тем, чтобы уничтожить Иту полностью. Растерзать сломанную куклу и не оставить от ее личности и следа.
- Скажи, что это фейк, - Ита вздрогнула от голоса Стива.
Она смотрела в его глубокие карие глаза и просто не могла солгать.
- Нет, - в горле резко пересохло.
Губы Стива дрогнули, подбородок заходил ходуном:
- Пожалуйста, скажи, что фейк.
- Это правда. Все правда, - на последнем слове голос совсем осип.
Стив вырвал из ее рук свой телефон. Убрал в карман. Взгляд его изменился. Теперь Ита видела в нем боль и разочарование. Может, презрение.
- Я объясню, - она шагнула к нему, но Стив отпрянул, отшатнулся, точно, как от прокаженной. Она стала ему противна. Ита была противна и себе самой.
- Нет, Ита. Это слишком, - он хотел отвернуться, уйти.
Она взяла за руку. Не отпустит.
- Ты ведь знаешь, мне нужна квартира, - голос надрывный, слезы подступали к горлу. - Давай, после съемок поговорим?
Нет, Стив вырвал руку, резко, безапелляционно.
- Я думаю, нам не о чем больше разговаривать.
Вот и все. Никакое время не способно залечить подобные раны. Жизнь состоит из череды решений. Правильных и неправильных. Как показала практика, последнее время решения Иты были определенно неправильными.
Ита больше не хотела надевать костюм Герды никогда. Теперь он ассоциировался только с болью и грязью.
- Камера! Мотор! – раздалась команда режиссера.
- Сцена тридцать семь. Дубль первый.
Ожил волшебный мир, а реальность немного отошла на второй план. Предстояла сложная сцена. Для ее исполнения в павильоне построили целый двухэтажный дом. Одна из ключевых битв в новом сезоне. Съемка боя предстояла тяжелая. Велика Герда и Курк Завоеватель загнали ярла на второй этаж бражного дома. Больше ему некуда было бежать.
Великая Герда сражалась бок о бок со своим верным соратником Курком Завоевателем.
Он был одет в звериные шкуры и броню. На щите и мече кровь. Ита хотела увидеть взгляд Стива, но нет, бессмысленно.
Пол под ногами скрипнул.
- Все закончится здесь и сейчас! – громогласно прокричал Курк Завоеватель.
- Здесь вы найдете свою смерть! – отозвался ярл чужого племени, готовый растерзать врагов, посягнувших на его дом.
Курк Завоеватель сорвался с места и первым ринулся в бой.
Пол скрипнул еще раз, что-то громко заскрежетало, заходило ходуном. Ита метнулась назад к стене. Треск, крик, дерево проломилось. Балка обрушилась. Стив рухнул головой вниз со второго этажа.
Огромная дыра образовалась в полу, с торчащими переломанными палками.
На мгновение повисла гнетущая тишина.
- Осторожно! Все спускаемся! – вся съемочная группа медленно двинулась к лестнице, один за другим они старались как можно быстрее покинуть опасное место.
- Стив… - онемевшими губами прошептала Ита, не понимая до конца, что только что произошло. А потом заорала - Стив!
- Врача!
- Вызывайте скорую!
Ита сбежала вниз, слетела со ступеней и бросилась к лежащему на земле Стиву.
Он смотрел на нее совершенно перепуганными глазами. Под головой растекалась лужа крови.
Ита рухнула на колени рядом с ним. Она боялась прикоснуться, хотя больше всего на свете хотела сейчас обнять, прижать, забрать его боль.
- Я люблю тебя… - она гладила его волосы, слипшиеся от крови, боясь причинить боль.
Красная лужа становилась больше.
Слеза Иты упала на щеку Стива. Ита аккуратно стерла ее дрожащей рукой. Рука успела испачкаться в крови и теперь на щеке остался размазанный кровавый след. Уродливый и некрасивый на таком прекрасном, вмиг побелевшем, лице.
Вновь исчез весь окружающий мир, как тогда, когда они были только вдвоем. Только теперь все иначе.
Грудь Стива вздымалась вверх, вниз, тяжело. Ита боялась представить, какую боль он сейчас испытывал.
В карих глазах по-прежнему – страх, ужас. Он силился что-то сказать в ответ, но не удалось издать ни звука. Стив, как рыба без воды, открывал и закрывал рот, не широко, очень осторожно.
А потом – внезапно грудь перестала вздыматься, рот так и остался чуть приоткрытым.
- Нет! Нееееет!
Ита кричала, верещала не своим голосом. Секунда, две, три. Она содрогалась в рыданиях над его телом.
Она не могла оторваться от темно-карих глаз. В них застыла смерть.
Стив Шелби был мертв.
- Пожалуйста. Умоляю. Пожалуйста.
Примчался дежурный медик. На деле прошло не больше нескольких минут. Но за эти минуты для Иты пронеслась вечность. За эти минуты закончилась ее жизнь, умерла любая надежда. Кто-то оттащил Иту в сторону. Медицинский работник начал реанимацию.
Голоса, крики, суета. Все смешалось в каком-то безумстве. Ее уводили все дальше и дальше. Она то сопротивлялась, хотела броситься к Стиву, то покорно шла, не видя дороги, не понимая, кто ведет ее, куда и зачем. Ита знала, что все бессмысленно. Она не могла сдержать слез и собственного крика. Она кричала и кричала, не в силах остановиться. Сердце готово было разорваться на части, в клочья. Но ничего нельзя изменить. Ничего нельзя вернуть.
Сине-красные маячки. Суета люди. Все смешивалось в дикой, далекой какофонии. Разговоры, громкие, вязкие.
Бригада скорой помощи прямо на машине заехала в огромным павильон, они прибыли быстро. Вместе с ними и полиция.
Ита не видела и не понимала ничего. Ее о чем-то спрашивали. Голоса казались странными, далекими. Весь мир внезапно оказался чужим. Единственная мысль, оставшаяся в голове – Стив мертв. Мир разрушен навсегда. Она умерла вместе с ним и уже никогда не воскреснет.
Снова гримерка. Ита не знала, как оказалась здесь. Да, ее кто-то привел. Кажется, это был режиссер Питер Дровский. Она возле трюмо. Смотрела в зеркало. Еще утром Стив был здесь, рядом, обнимал ее за плечи. Он хотел ее поцеловать, а она, дура, подставила щеку. Этот поцелуй был самым-самым последним. Больше этого не будет. Никогда.
Питер Дровский протянул стакан с водой, предварительно кивнув две шипучие таблетки.
- Держи, выпей.
Ита перевела на нее совсем отупевший взгляд:
- Что это?
- Пей.
Она залпом выпила целый стакан.
- Ну вот, так-то лучше.
Питер Дровский положил руку на плечо. Та ничего не почувствовала, ни боли, ни отвращения, только бесконечное и всепоглощающее ничто.
Снова были слова, утешение, поддержка. Он продолжал что-то говорить, пытался успокоить. Ита не слышала слов, не понимала их значения. Слов больше не существовало.
Кажется, лекарство начало действовать. Скоро в голове стало совсем пусто. Боль никуда не делась, но стала не острой, а скорее тупой, давящей, душащей. Не сказать, что это состояние лучше, но теперь Ита наконец-то смогла подняться, взять свой норковый полушубок с вешалки.
- Давай я тебя подвезу, - в глазах режиссера обеспокоенность. Наверное, искренняя, он ведь не актер, чтобы лгать на публику.
- Спасибо, не надо, - улыбнуться не получилось.
- Мне не трудно, - он хотел настоять.
Ита отрицательно мотнула головой. Голова отозвалась дикой болью в висках, расползлась на лоб и, кажется, поглотила все.
- Мне надо пройтись.
- Если что, звони, мой номер у тебя есть.
- Спасибо.
Грязный размокший снег. Грязная жижа повсюду. Красные сапожки заляпаны, местами неприятно скользко. Ноги были ватными, голова тяжелой. Она не хотела поднимать глаз от дороги, смотрела только вниз, в грязь, на сапоги. Ита чувствовала себя пустой, абсолютно. Она не могла плакать, слез не осталось. Сломана. Ее крошечный мир больше не будет прежним. Он умер. Навсегда. Безвозвратно. Ничто больше не имело смысла.
