Глава #54
Больница, в которой оказались пострадавшие, работала в подчинении у Департамента контроля сверхъестественных существ, поэтому необычным пациентам здесь никто не удивился. Ночь побега казалась сбежавшим подросткам бесконечно долгой из-за режима ожидания, в котором они были вынуждены пребывать всё то время, пока Ваня находится в операционной.
Ехать по домам ребята наотрез отказывались, пока врачи не скажут, что жизни пострадавших друзей ничего не угрожает.
А так как Филипп оказался единственным из всего этого кагала, у кого был сотовый, именно ему пришлось принять на себя первую волну беспокойств от Златы.
— Филя! Слава богу! Вы там как? Всё хорошо? Все живы-здоровы? - Зачастила в трубку девушка.
— Э-э-э, привет, Злат. Мы... Ну... Успешно убежали и, кроме Стасяна, ещё трёх вытащили оттуда. Там... там была его подруга Надька. И ещё двое... Ты их не знаешь. Я тоже не знал, но они пиздец какие крутые. Помогли нам нехило. - Сбивчиво принялся объяснять произошедшее Филипп, изо всех сил увиливая от неприятных новостей.
— Это отлично, Филь! Я и не сомневалась, что у вас всё получится. Надеюсь, этот ваш вампирский дядька вас не обидел и тачку не разбил? А то я на него живо Ванхельсинга найду. Так ему и передай. - Весело и с облегчением заключила Злата.
— Не, Игорь Михалыч самый офигенский вампирский дядька. У него наши новые друзья какое-то время будут жить. Ну, тех, которых мы вытащили. А то им некуда идти.
— Ох, ясно с вами всё. Охота отменяется. - Усмехнулась Злата и произнесла самую нежелательную просьбу для этого диалога. - Филь, извини, пожалуйста, но ты не мог бы позвать Ваньку к телефону? Он просто свой мобильник в хостеле забыл. Хочу ему про Сапсан утренний напомнить, а то он же вечно без царя в голове.
Филипп нервно заходил по коридору приёмного покоя, советуясь с совестью. Рассказывать про беду, которая приключилась с Ваней, ему отчаянно не хотелось, но и промолчать в такой ситуации было бы предательством:
— А-а... Злат, понимаешь, Ваня пока не может подойти... М-мы...
— А что с ним? От стресса чешуёй покрылся и уселся в бочку с сидром?
— М-мы... Злат. Мы сейчас в больнице. Наде крепко досталось... И не только ей. Нужно было успеть доехать. Прости, Злат. Ваня пока не может подойти. - На том конце провода повисла пауза. Филипп почувствовал разрастающийся комок, давящий на связки.
— Фил... Ваня в порядке? Скажи честно, пожалуйста. - Тихо прозвучал севший голос собеседницы.
— Живой он, но ему тоже крепко вломили. Поменьше, чем Надьке, она-то вообще без сознания, но всё равно. Мы тут все сидим и ждём, что скажут.
Злата ненадолго затихла, пытаясь совладать с эмоциями, прежде чем спросить:
— Фил, где вы находитесь? Я должна быть там.
— Я... Я не знаю. Я дам телефон Игорю Михалычу. Он сможет лучше объяснить, чем я...
Константинов с трудом справился с собственным смятением из-за беспокойства. Он ожидал, что Злата четвертует его прямиком через динамик телефона. Но услышал лишь сдержанную мольбу увидеть Ваню, если это возможно.
— ...Если... Если с ним всё совсем плохо... Я не прощу себе, что последнее, что он услышал, были мои дурацкие нравоучения. - Злата говорила тихо, изо всех сил сдерживая свои переживания, но голос выдавал то, насколько ей не всё равно.
— Голубушка, не плачьте, вы обязательно с ним повидаетесь, я всё устрою. Дождитесь меня, я скоро прибуду к месту вашего нынешнего обитания и отвезу в больницу к вашему сердечному другу.
Прежде чем отдать телефон Игорь Михайлович попросил у Фили сделать ещё один важный звонок. Оставлять измождённых и напуганных детей одних в больнице Департамента не входило в его планы. Филипп озадаченно почесал затылок, услышав, как психолог внезапно перешёл на какую-то тарабарщину, смутно напоминающую русский, сбивчиво объясняя ситуацию незримому собеседнику. Получив телефон обратно, подросток не смог скрыть своего любопытства:
— Игорь Михалыч, это что такое было только что? Меня глючит, наверное, после всего сегодняшнего...
— Нет, мой юный друг, вы абсолютно здоровы как физически, так и ментально. Прошу меня простить за беседу на чуждом для вас языке. Это, всего лишь, польский. Моя коллега Елена Андреевна Новицкая, последнее живое создание, кто помогает мне не забыть родную речь. Я просил её прибыть сюда и позаботиться о вас, ведь я вынужден отлучиться за подругой нашего Ивана. Она же и развезёт вас по домам, как только врачи озвучат свои прогнозы относительно ваших пострадавших друзей.
— А, о, ничего себе! Русский с нуля выучить! Вы очень круты для старого пер.… ой, для почтенного возраста. - Филипп ущипнул себя в руку за сорвавшуюся с языка фамильярность и грустно усмехнулся, - Вы не волнуйтесь за меня. Это Стасяну дома обрадуются, а с меня отчим три шкуры спустит за то, что я шаландаюсь где-то посреди ночи. Моя б воля - я бы вовсе ему на глаза не показывался.
— Не бойтесь, юный друг, Елена Андреевна всё объяснит вашим родителям так, что у них не возникнет желания вас наказывать. - Мягко заверил Филю Игорь Михайлович.
***
Меньше чем через пятнадцать минут дверь в приёмный покой распахнулась, пропуская внутрь молодую женщину, походившую на строгую гувернантку со старых репродукций. Светлые русые волосы были заплетены в косы и собраны в единый пучок на затылке. Шурша длинной атласной юбкой она уверенно подошла к Игорю Михайловичу и принялась взволнованно отчитывать на польском. Константинов отвечал редко и не пытался спорить с собеседницей, выглядя при этом виноватым и принимающим её негодование.
— Игнац, почему ты ничего не сообщил мне, когда вписался в эту авантюру. Детям угрожала серьёзная опасность, от которой ты не имел возможности их уберечь... - Елена Андреевна с укоризной наклонила голову набок.
— Милая Линн, прости мне данную вольность, но я и не собирался впутывать тебя в нечто о чём ещё долго будут судачить в соц. отделе. Мы условились с юным Иваном, что я последую за ними, если они не явятся в оговорённое время. Мне следовало предвосхитить трагическую развязку своим вмешательством. - Помрачнев произнёс Игорь Михайлович.
— Игнац, твоя пылкая инициатива загнала бы тебя на принудительные капельницы. Нельзя в двухсотлетнем возрасте ходить на ушах точно так же, как в тридцать! - Елена Андреевна скрестила руки и нахмурилась, отчитывая коллегу за самонадеянность: - Но я отлично понимаю, откуда такая прыть. Будь я на твоём месте - думала бы в точности так же. То зло, которое сотворили эти лицемерные «меценаты» не поддаётся осмыслению. Мы это так не оставим ни в коем разе. Я помогу тебе всем, чем смогу, чтобы заставить их ответить за всё, в чём они были замешаны.
— Потому я и позвал тебя, Линн. Мне необходимо как можно скорее составить протокол данного недопустимого инцидента и зафиксировать всё, о чём я услышал и что узрел, чтобы преступникам можно было предъявить обвинение. Меня ждёт не самая простая работная ночь. Отвези, пожалуйста, этих двух ребят к родителям, - Константинов сдержанно указал на Стаса с Филей и перевёл взгляд на Серафима и Кариану: - и забери домой того аскетичного парня и его младшую сестру. Им некуда идти, а я не имею никакого права бросать их здесь одних.
Новицкая растерянно улыбнулась, но поспешила вернуть своему лицу непроницаемую маску: - А ты не слишком стар, чтобы снова вставать на путь родителя?
— Может и так, но я знаком с чрезвычайно опытным соц. педагогом и уверен, она не откажет мне в периодических консультациях. А теперь, прошу меня простить, я должен спешить. - Игорь Михайлович мягко пожал ладонь собеседницы, пряча глаза, и покинул коридор приёмного отделения.
***
Работники отдела контроля из Департамента, которые прибыли на следующий день после его возвращения домой (как и обещала Елена Андреевна), объяснили родителям Стаса несчастье, случившееся с Надей, как нападение неустановленного маньяка на беззащитную одинокую девушку, оказавшуюся на улице ночью.
Ольга Степановна и Валерий Сергеевич выслушали неутешительные выводы «милицейских сыщиков» и с тяжёлым сердцем рассказали о непростой ситуации в семье Татаринцевых. О том, как Евгений Николаевич после развода начал бесконтрольно употреблять алкоголь, постоянно обижал дочь, довёл до сердечного приступа мать своим скотским отношением к родным, ни разу не озаботившись о своём морально-этическом облике. И о том, как их сын, став свидетелем жестокого обращения с его подругой, сильно избил обидчика. Валерий Сергеевич искренне сетовал на то, что тогда не сразу поверил словам сына о распоясавшемся взрослом, и, уже после ухода особых гостей, долго извинялся перед ним. Но Станислав почти не реагировал на обеспокоенных родителей. Он чувствовал себя отвратительно из-за невозможности честно рассказать им о произошедшем. Во-первых, кто бы ему поверил, а во-вторых, кто бы позволил признаться? Сотрудники Департамента, заполучившие, наконец-то, тех самых заражённых мальчиков из Свибловского парка, не забыли потребовать от Филиппа и Станислава неразглашение родителям подробностей их злоключений.
Из-за эмоционального истощения у Станислава не осталось сил даже удивиться внезапно пропавшему внутреннему голосу зверя. По правде говоря, для него это и не было достаточной причиной для беспокойства. По крайней мере сейчас. С той злополучной ночи побега прошло уже больше двух недель, но он так и не смог позволить себе ни минуты относительного спокойствия, зная, что любимая Надюша лежит в реанимационном отделении в медикаментозной коме.
Филя и Стас обивали порог больничного отделения Департамента каждый день с тех пор, как вернулись домой. Но их по-прежнему не пускали дальше приёмной, запрещая приближаться и к хирургии, где находился Ваня после ранения, и к неврологии, куда попала Надюшка. Сей факт на обоих действовал удручающе. Филипп, не собираясь мириться со такой чёрной несправедливостью, настолько доконал работников больничного блока, что его запомнили все постовые медсестры, которые теперь гоняли *лохматого беса* от заветных дверей стационара шваброй.
***
Ваня очнулся спустя пару дней и почти сразу начал и со своей стороны выспрашивать разрешение для друзей его повидать. Но русальи уловки после оперативного вмешательства и под постоянным приёмом обезболивающих не желали работать должным образом. Поэтому сотрудники больничного отделения Департамента посчитали нахождение мохнорылых друзей водоплавающего существа в отделении интенсивной терапии неоправданным риском. До определённых пор к Ване соглашались пропускать только родственников, но их юный тритон не хотел тревожить. Как и оставлять Злату в полном неведеньи. Пришлось идти на небольшую хитрость. Ваня охарактеризовал подругу как свою официальную пару сотрудникам больничного отделения и понадеялся на русский авось. Каково же было его удивление, когда это сработало! Правда, гордиться собой Ване пришлось недолго. Злата при первой же их встрече рассказала о человечности Игоря Михайловича, который активно поспособствовал, чтобы ей ни в коем случае не учиняли препятствий в посещениях «любимого шилозадого карася», вплоть до полного выздоровления прооперированного.
