Дело о «Зелёном Кипре»

Вэнс Браун стоял у окна с чашкой чая в руке. Сумерки постепенно поглощали дома Морли и только огни фонарей вдоль дороги прорывались сквозь туман. Они большими белыми шарами света выхватывали из темноты шоссе и отсыпанные гравием дорожки, ведущие к соседним домам.

Вэнс допил чай и, поставив чашку на стол, уселся в глубокое кресло с карандашом и журналом. Разгадывать кроссворды – это стало его любимым делом на пенсии.

– Забыла сказать, – на пороге появилась жена с полотенцем в руках, –утром приходила соседка Дитт Одли, она пригласила нас завтра на ужин. Приедут её близкие родственники. Это странно. Я бы не сказала, что мы друзья.

– Я так и знал, что она не успокоится, пока... – Вэнс задумался и начал карандашом заполнять клеточки кроссворда.

– Пока что?

– Пока не найдёт ответы или пока её не убьют. По крайней мере, она думает, что всё к этому идёт.

– Мне кажется, Дитт немного не в себе. Говорят, она ходит в полицейский участок чаще, чем в магазин.

Понимая, что Мег не даст ему спокойно посидеть с журналом, Вэнс снял очки, отложил карандаш:

– Дитт говорила, что к ней в дом дважды ночью забирались, переворошили все бумаги и пытались вскрыть сейф.

– Она всё выдумывает!

– Полиция тоже так думает, дорогая.

– Но зачем нас приглашать на ужин? Мы-то ей чем поможем?

– Она как-то узнала, что я в прошлом году помог раскрыть дело «Жемчужной собаки», поэтому приходила ко мне посоветоваться как ей поступить.

– А ты что?

– Ну что я мог? Сказал, чтобы подумала, кто на неё в обиде и у кого есть мотив. Одли ответила, что нужно начать поиски злодея с родственников, которых у неё не так-то много. Нас она позвала, чтобы я на них взглянул.

– Вэнс, ты серьёзно?Она просто старая женщина с богатой фантазией, а ты на своей работе начитался детективов.

– Вот как раз многие детективы с этого и начинаются, – Вэнс встал, потянулся, поцеловал жену в лоб. – Не хочешь идти?

– Ты же знаешь, она мне не нравится. Такая вся чопорная, высокомерная. Кем её муж был, депутатом?

– Да, депутатом палаты общин. Но это было очень-очень давно, она вдова. Живёт одна, сын погиб в аварии лет пять назад.

– Может быть ты сходишь один? Скажешь, что мне нездоровится.

– Хорошо. Мне и правда интересно познакомиться с этим семейством.Дитт, как мне показалось, напугана, может, смогу ее успокоить.

Вэнс Браун стряхнул с зонта капли дождя и нажал кнопку звонка. Дверь открыла девушка в чёрной униформе и белом фартуке:

– Добрый вечер, мистер Браун.

Он снял плащ, отдал зонт.

– Проходите в гостиную. Вас ждут.

Хозяйка дома сидела во главе большого овального стола и беседовала с немолодой женщиной. У окна стоял высокий худой мужчина лет тридцати. Он задумчиво хмурился и теребил в руках галстук. Ещё один мужчина стоял у камина, мешая там угли кочергой. Он был полон, седые волосы старательно зачёсаны на прямой пробор. Красивая стройная женщина лет сорока в широких брюках и черной блузе что-то тихо наигрывала на рояле и подпевала сама себе. Молоденькая девушка, заложив руки за спину, ходила взад-вперёд по гостиной, рассматривая картины на стенах и всякие безделушки на полочках.

Дитт встала навстречу гостю:

– Дорогие мои, познакомьтесь – мистер Вэнс Браун, мой сосед и друг.

– Я разве опоздал? – засмущался Браун. – Мне очень неловко.

– Нет-нет, мистер Браун, просто все живут не в Морли. Кто-то приехал утром, кто-то вчера. Они остановятся у меня на пару дней.

– Я думала, что у нас семейный ужин, – девушка поставила на полку камина статуэтку балерины и взглянула в упор на Вэнса Брауна.

– Мистер Браун, эта дерзкая девушка Уинн. Дочь моей кузины миссис Эшли, которая за роялем. Уинн учится на журналиста.

Вэнс кивнул в знак приветствия. Девушка фыркнула и села за стол. Дитт повернулась к женщине, с которой беседовала ранее:

– Миссис Эми, моя милая младшая сестра, а там у камина её верный муж, мистер Адэр.

Адэр слегка кивнул и отвернулся к камину, а Эми засмущалась и потупила взор.

– Ну, а я Роб Кинсли нелюбимый племянник тётушки Одли, – молодой человек сделал несколько широких шагов от окна к Брауну и протянул ему руку, а потом добавил громким шёпотом: – Имейте в виду, мистер Браун, в этом доме царит лицемерие и ханжество.

– Роб, хватит! Ты мой единственный племянник, а потому не можешь быть нелюбимым, – Дитт бросила сердитый взгляд на Роба.

– Вы уверены в этом, тётушка?

– Прекрати немедленно! – она разозлилась, но быстро справилась с собой, обвела присутствующих взглядом. – Прошу к столу.

Разговор за столом явно не складывался. Дитт старалась завести беседу то о погоде, то о местных сплетнях, но каждый раз терпела неудачу. Вэнс чувствовал нарастающее напряжение. Ужин явно не имел шансов затянуться, уже подали десерт – земляничный пирог.

– Как вам пирог? – спросила Дитт. – Я недавно обзавелась прекрасным поваром, которого всегда беру, если нужно вкусно накормить большую компанию.

– Одли, ты не меняешься. Что значит обзавелась? Разве можно обзавестись человеком? – Эшли с укором посмотрела на неё.

– Я полагаю, что я могу позволить себе именно обзаводиться людьми. Впрочем, не ты, не Эдвиг никогда этого не умели делать. Жизнь показала, что зря.

– Тётя права, – сказала Уинн. – Если бы дядя Эдвиг не женился на какой-то доярке, то ...

– Уинн, ты даже не знала Эдвига и не тебе его обсуждать, – повысила голос Эшли.

– Что же можно обсуждать в этом уважаемом обществе?

– А вот и правда, что же нам обсуждать? – встрял в разговор Роб. –Дорогая тётушка, всё же любопытно зачем вы нас собрали сегодня? Когда мы последний раз собирались вместе? На похоронах Рича?

– Давайте все успокоимся, – Дитт потянулась за зубочисткой. – Всё же мой повар сегодня немного оплошал. У земляники слишком крупные зёрнышки, застревают в зубах. Мистер Браун, как вам пирог?

– Мне кажется он великолепен.

– Вы, наверное, думаете о нас самое скверное? – сказала Уинн, – Вы ведь ничего не знаете про Эдвига, хотите расскажу?

– Если другие не против. Мне было бы интересно узнать о нём. Это ваш брат, миссис Дитт?

– Да, родной брат. Но в каждой семье есть паршивая овца, – Дитт положила одну зубочистку и взяла другую.

–Наш брат Эд успешно учился в университете, мог бы стать дипломатом, но увы. Он выбрал иной путь, – подхватила беседу Эми. – Тайно женился на дочери фермера, бросил учёбу. Когда отец обо всём узнал, он был в бешенстве.

– Что же с ним стало? – заинтересовался Вэнс.

– Дедушка его выгнал без монеты в кармане. Он уехал во Францию, где через пару лет овдовел. Больше его никто не видел, – с довольным лицом подвела итог Уинн.

– Ну, Уинн, всё не так-то и плохо было, – возразил Роб. – Эдвиг поднялся, имел успешный сыроваренный бизнес. Слышал, что у него есть сын. Но дядя скончался шесть лет назад. Сердце. Мы пытались ему помочь. Правда же дядя Адэр?

Адэр убрал салфетку и отодвинул приборы:

– Я никогда не трачусь на неблагородные дела.

– Но готовы совершать неблаговидные поступки, – усмехнулся Роб.

– Щенок! – Адэр покраснел, стал тяжело дышать. – Не тебе меня поучать. Будь ты поумнее, то тебе не пришлось сейчас у тёти клянчить денег на свою никчемную частную клинику!

– Думаете, что уели меня? А вот и нет! Да, я не раз просил тётю профинансировать мою клинику. Получал отказы. И это весьма глупо. В конце концов я просил не для себя лично, а на науку и медицинские эксперименты. А во-вторых, мистер Адэр...

– Миссис Дитт, что с вами? – воскликнул Вэнс Браун и вскочил из-за стола.

Дитт как-то вся обмякла на стуле, уронила голову на грудь и стала заваливаться на бок. Вэнс и подбежавший Роб подхватили её и положили на пол. Глаза Дитт были закрыты, дыхание едва ощущалось.

– Я почти не чувствую пульс, – тревожно проговорил Роб, держа запятьте Дитт, – вызывайте скорою.

– Уже! – ответила Эми.

Дитт отнесли в спальню, оставили с ней Эми и спустились в гостиную. Вэнс занял кресло в дальнем углу, откуда было удобно наблюдать за остальными. Впрочем, все теперь затихли, и никто не проронил не слова. Эшли и Уинн сели к столу, который уже начали прибирать официантки. Роб нервно курил у окна. Адэр вышел на улицу, чтобы встретить доктора.

Через полчаса в комнату вошла Эми, с покрасневшими глазами. Она остановилась посреди гостиной:

– Моя сестра! Моя Дитт! Она умерла!

– Умерла? – воскликнула Эшли. – Но как?

Вернулся Адэр. Его взгляд был рассеян, он подошёл к столу, туда, где совсем недавно сидела Дитт:

– Дитт увезли.

Вэнс замер, стараясь быть как можно незаметнее. Ждать пришлось недолго, Уинн завелась:

– Больше всех не любил тётю Дитт ты, Роб. Впрочем, она отвечала тебе тем же. Может быть, ты полагаешь, что-то получить по завещанию? Спешу огорчить, ты не получишь ничего.

Роб, вопреки ожиданию, молчал, глубоко задумавшись. Миссис Эшли встала из-за стола:

– Уинн, мы все напуганы и подавлены. Не стоит говорить о завещании сейчас, это бесчувственно.

Эми перестала плакать, отняла руки от лица и сказала:

– Эшли, не тебе говорить о чувствах! Ты же бросила её, назвала жесткой и жадной, когда она отказалась помогать Эдвигу. Но брат не был достоин даже её ногтя. Он – отрезанный ломоть, сам избрал свою судьбу. Никому из вас Дитт была не нужна! По-настоящему её любила только я!

Эми, закрыв лицо руками, выбежала из комнаты. Вскоре все разошлись, Вэнс тоже покинул дом.

Рано утром Браун увидел у дома Дитт Одли полицейский автомобиль. Нехорошее предчувствие окрепло, когда он вошёл в гостиную. Все, кто вчера вечером находился в доме, кроме двух официанток, были здесь. Посреди комнаты стоял высокий человек в плаще, с которого капала вода.

– Доброго утра, леди и джентльмены. Я детектив Джеймс Хит.

Он обошёл по кругу гостиную, озираясь по сторонам:

– Насколько мне известно, вы все прибыли погостить по приглашению миссис Одли. Сообщаю причину её смерти. Она скончалась из-за отравления мусцимолофаллицидин. А потому я вынужден открыть уголовное дело по факту убийства.

Если бы сейчас по телевизору сообщили о приземлении инопланетян, все удивились куда меньше. Первым опомнился Роб:

– Но как? Мы все ели одно и то же. Никто из-за стола не вставал. И потом, это вещество... Его можно только получить опытным путём, нужно специальное оборудование.

– Мы работаем над этим. Вся еда взята на экспертизу, а пока я хочу побеседовать с каждым из вас. Сколько человек в доме было вчера?

– Девять, – Вэнс встал из кресла. – Все мы, плюс официантки и повар. Всего девять.

Браун, улыбаясь, подошел к детективу:

– Несмотря на скорбный момент, рад встречи, дорогой мистер Хит. Давно не виделись, не правда ли?

– Мистер Браун! – детектив заулыбался, с удовольствием пожал руку Вэнсу. – Какими судьбами?

– Я был знаком с Дитт Одли, она пригласила меня на ужин. Так уж случилось, что я тоже замешан в этом деле. Буду рад помочь, чем смогу. Джеймс, позволите мне присутствовать при беседе? Обещаю вести себя тихо и не мешать следствию?

– Мистер Браун, вы были моим любимым преподавателем в университете, у вас всегда есть чему поучиться, поэтому буду только рад.Начнем с тех, кто был вчера здесь по долгу работы, – детектив посмотрел в блокнот. – Официантки уже опрошены моим помощником, поэтому прошу пройти со мной Алекса Брина.

В кабинете было сумрачно и темно. Хит сел за стол, а Браун у стены в кресло.

– Есть ли у вас какие-то подозрения, идеи? – спросил Хит.

– О, друг мой, это интересное дело. Семейка та ещё! Они откровенно ненавидят друг друга. Под подозрением каждый. Если это возможно, то я хотел бы попросить вас найти как можно больше информации о сыне умершей Риче и о жизни Эдвига во Франции.

Хит кивнул, сделал пометки в блокноте. Затем он позвонил по телефону, передал просьбу Брауна своим коллегам. В дверь тихо постучались, затем она приоткрылась, и в кабинет протиснулся худой невысокий мужчина.

– Присаживайтесь. Вы Алекс Брин, и вы готовили все блюда вчера вечером?

– Да, всё верно, – Алекс опустил голову и стал рассматривать свои руки. – Я понимаю, раз речь идет об отравлении, то я первый в списке подозреваемых.

– Не будем торопить события, мистер Брин. У меня нет списка. Пока это даже не допрос, а просто беседа. Расскажите, как давно вы были знакомы с миссис Одли? Как часто готовили для неё, где закупали продукты, как справлялись без помощников? Расскажите всё, что вспомните про тот вечер.

– Хорошо, – было видно, что повар сильно волнуется. – Я знаком с ней, наверное, с полгода. За это время трижды помогал устраивать приемы. У меня есть все разрешающие документы, если что. Я ещё работаю в ресторане «Колония».

– Мы знаем, продолжайте. Кто вам поставлял продукты для готовки?

– Я сам всё закупаю. В этом деле нельзя доверять другим. Вчера утром я всё закупил и привёз сюда. Предоставил чеки. Сделал кое-какие заготовки и после обеда ушёл домой отдохнуть.

– Мистер Брин, а где вы учились на повара? – спросил Вэнс.

– В кулинарной школе Le Cordon Bleu.

– Значит, вы жили в Париже? А как давно переехали в Англию?

– Я родом из Франции, хотя мои родители англичане. В Морли я переехал четыре года назад. Здесь ценятся французские шефы.

Детектив Хит взглянул в свой блокнот и спросил:

– Вы были раньше знакомы с кем-то из гостей? В тот вечер покидали кухню?

– Нет, я всё время был на кухне. Кроме официанток ко мне никто не заходил. Мне не было нужды общаться с гостями. Впервые я всех увидел, когда всё уже произошло и нас собрали в зале.

– Зачем вы сегодня пришли?

– Я, собственно, пришёл за расчётом. Может быть кто-то из родни миссис Одли смог бы заплатить мне.

– Понятно. Спасибо за беседу, мистер Брин. Решайте вопрос о гонораре, и вы пока свободны.

–Ничего интересного, – сказал Хит, когда повар ушёл.

– А что дал опрос официанток? – спросил Вэнс.

– Обе уже много лет работают в одном и том же заведении. С Брином на частном заказе бывали не раз. Ничего необычного в тот вечер не заметили. Никаких общих дел с Одли не имели. С кем-то из гостей ранее не были знакомы. Говорят, что гости все время ссорились, но, впрочем, это и вам известно.

Зазвонил телефон и детектив поднял трубку. Он что-то записывал, кивал головой, потом, положив трубку, сказал:

– Никаких следов яда не обнаружено абсолютно нигде. Что касается вашей просьбы, то Эдвиг Уолли – родной брат Дитт и Эми. Во Франции имел сыроваренный бизнес и весьма успешный. Есть сын – Мэтью Уолли, он учитель химии. О нём известно мало, нужно делать официальный запрос в департамент полиции Франции. А вот о самом Эдвиге есть ещё кое-что. Он лет шесть назад был в центре внимания дела филателистов. У него была украдена какая-то редкая марка.

– А, я помню. Дело тогда не было раскрыто, а сам владелец скоро умер от сердечного приступа. А что про Рича Одли?

– Ну, Ричард нам хорошо известен! Имел несколько приводов в участок за вождение в пьяном виде и за драку. Ничего серьёзного, – Хит помолчал, потом сказал. – Побеседуем с Уинн.

Уинн, как и миссис Эми, ничего интересного не сообщила. Обе не выходили из-за стола. Обе не выносят Роба за то, что тот однажды уличил одного известного профессора в шарлатанстве, но доказать не смог. По итогам разбирательства на совете университета он был изгнан с кафедры. Роб хоть и был весьма умным человеком, но имел несносный характер. Эми очень любила свою сестру и всю жизнь её во всем слушалась.

Мистер Адэр рассказал, что знал Дитт Одли ещё до того, как женился на её сестре и некогда даже раздумывал, кого выбрать в жены. У Дитт был властный характер, она часто вмешивалась в их семейные дела и потому им пришлось переехать в Лондон. Сам Адэр военный в отставке. Считает, что Роб вообще не в себе. Рич же был хорошим парнем, просто не успел остепениться. Из-за стола в тот вечер Адэр не выходил.

Миссис Эшли тоже ничего необычного во время ужина не заметила:

– Все, как всегда, начали нападать друг на друга. Не люблю, когда мы собираемся вместе.

– Часто вы так собираетесь? – поинтересовался Хит.

– Последний раз на похоронах Рича. Он был несносным грубияном. Накануне гибели вернулся из Франции, и я ему звонила, чтобы узнать не виделся ли он с Эдвигом?

– Рич ездил ради этой встречи? – спросил Браун.

– Нет. Я не знаю для чего он туда ездил в тот раз, но мне казалось, что ... Он мог бы попробовать воссоединить нашу семью. Дитт любила его, он мог бы... – Эшли едва сдерживала слёзы. – Знаете, мы с Дитт не ладили потому, что она и другие нехорошо обошлись с Эдом. А когда Эд заболел и нужна была операция на сердце, его сын звонил, просил денег, но она не дала. Я попросила всех наших помочь, кто сколько сможет. В итоге только я и Роб перевели деньги. Но Эд всё равно умер.

– Эдвиг был беден?

– Не всегда. Он пережил тяжелые события. Понес потери в бизнесе, большую часть сыроварен пришлось продать. А потом у него украли какую-то марку из его коллекции. Кажется, на ней был изображен сыр. Кража его подкосила. Из-за какого-то клочка бумаги!

Последним в кабинет вошел мистер Роберт Кинсли. Он был бодр и его глаза светились затаенной радостью, он сел на стул и выпалил:

– Вы ведь не узнали как отравили тётю?

– Пока нет, – хмуро произнес Хит.

– А я знаю! – он замолчал, чтобы насладиться удивлением, которое неминуемо последует, а потом сказал. – Зубочистки!

– Зубочистки? – брови детектива поползли вверх.

– Вот именно! В земляничном пироге были крупные зернышки, и она попросила зубочистки. Она одна ими пользовалась. Кроме того, она любит, чтобы зубочистки вымачивали в различных ароматизаторах и на донышке баночки всегда налит какой-то пахучий экстракт.

– Спасибо, мистер Кинсли. Мы проверим. А сейчас расскажите, какие у вас были отношения с тётей? – спросил Хит.

– Не буду лгать, да и мистер Браун подтвердит, что у нас были самые скверные отношения.

– Почему?

– Видите ли, Дитт была снобом. Она отрезала от семьи своего родного брата Эдвига и его сына, не стала ему помогать. Но сама тоже ведь не без греха. Её сын Рич был бездельником и дураком. А ещё он был поразительно похож на дядюшку Адэра, – Роб засмеялся. – Все это видели, но делали вид, что не замечают.

– Вы сказали миссис Одли о своих подозрениях? – спросил Хит.

– Я не только сказал, но и доказал. Мне не составило труда получить их анализы крови, ведь они все приходили ко мне за медицинскими услугами. Когда я показал тёте результаты ДНК-теста, то она разбушевалась не на шутку.

– Это из-за неё вас уволили с кафедры? – поинтересовался Браун.

– Дело в том, что я часто жестко дискутирую с коллегами. У меня нет доказательств, но вполне допускаю, что она приложила усилия.

– Вы держали на неё обиду? – спросил Хит.

Роб помолчал, потом сказал:

– Я понимаю, к чему вы клоните, но мне не за чем её убивать. Я уговорил бы её профинансировать мою клинику. Мы все стареем, болеем, и она нуждалась бы во мне. А теперь по завещанию я вряд ли что-то получу. Так что, от её смерти я скорее потерял, чем выиграл.

– Ну что вы скажите, мистер Браун? – спросил Хит, когда закрылась дверь за Робом.

– Даже не знаю, Джеймс, – покачал головой Вэнс. – В этой семье всё смешалось. Столько событий, столько мотивов! Надо крепко подумать и всё разложить по полочкам. Во сколько завтра будет оглашение завещания?

– В полдень. Вы не придёте на похороны? – удивился детектив.

– Нет. Мне нужно успеть кое-что проверить. Я сейчас в отпуске, но, пожалуй, придется наведаться на работу.

– Вы теперь библиотекарь?

– Я всегда любил много читать. Ну, мне пора.

Вэнс Браун пересёк кабинет и у самых дверей обернулся:

– Кстати, Джеймс, а что это за вещество, которым отравили миссис Одли?

Детектив перелистнул пару листочков в блокноте:

– Мусцимолофаллицидин. Содержится в каком-то успокоительном лекарственном средстве, но в нашем случае его концентрация в десять раз выше, чем в лекарстве. Вещество можно синтезировать из мухоморов и белых поганок. Ну это всё, что мне продиктовали по телефону.

– Спасибо, Джеймс. До завтра, – Браун быстро скрылся за дверью кабинета.

Тёплым пасмурным днём после похорон все собрались в гостиной для оглашения завещания. Браун, стараясь не шуметь, тихо вошёл и встал в углу. Он оглядел «горевавшую» семейку.Все замерли в ожидании. Только ветерок шевелил занавески, врываясь в полуоткрытые окна.

Нотариус вскрыл конверт и начал негромко зачитывать текст завещания. Больше всего по воли умершей получила Эми и Адэр – всё недвижимое имущество. Приличную сумму на банковский счёт получила Эшли и Уинн. Заканчивая, нотариус зачитал:

– Моему любимому племяннику Роберту Кинсли завещаю письмо, которое он прочтёт внимательно и будет помнить меня с благодарностью свою жизнь.

Нотариус передал Робу конверт коричневого цвета с двумя марками.

– Тётя Дитт, – засмеялся молодой человек, – спасибо и на этом, я обещаю, что буду помнить вас всю жизнь!

Первым ушёл нотариус, затем к выходу потянулись родственники. Проходя мимо Вэнса, Роб надорвал конверт и бросил его в мусорную корзину, стоящую у письменного стола:

– Мистер Браун, не хотите узнать, какие тёплые слова написала мне тётя Дитт?

– Если вы позволите, мистер Одли, я очень хочу услышать это послание.

Они сели в кресла и Роб начал читать:

– Дорогой Роберт, наши отношения не были безоблачными, но я всегда относилась к тебе с уважением. Иногда мне казалось, что из всех моих родичей только ты достоин носить нашу фамилию. Ты горд, упорен, смел и правдив – нынче это редкость. Ко всему прочему ты ещё и умен, а потому только тебе я могу адресовать это письмо. Я уверена, что ты справишься со всем, что на тебя свалится.

С любовью, твоя тётя Дитт Одли.

Вдруг Вэнса словно подбросило вверх. Он вскочил:

– Где конверт от этого письма? Куда вы его дели?

Роб вытаращил глаза на Вэнса:

– Кажется, выбросил в гостиной в корзину. А что такое?

Браун бросился в соседнюю комнату, распахнул дверь и подбежал к корзине. Пусто! Конверта не было! В окно он увидел бегущего по саду человека.

– Держите его! – закричал Вэнс.

Хит тут же появился в дверях, отдал приказ полицейским, дежурившим у дверей. Все обитатели дома сбежались на крик.

– Мистер Браун, что произошло? – спросил взволнованный детектив.

– Кто кричал? – ворвалась в кабинет Эшли.

– Мистер Браун, да объясните же уже, куда вы убежали, зачем вам нужен конверт? Что вообще происходит? – Роб по-прежнему держал письмо в руке.

– Я объясню. Мне теперь всё, абсолютно всё стало понятно. Прошу вас всех присесть. Я готов рассказать, как всё было в тот трагический вечер.

Вэнс Браун обвёл всех внимательным взглядом и начал:

– Всё дело в сыре. Да, именно в сыре, который сильно крошится и резко пахнет. Это сыр халлуми. Больше семидесяти лет назад на Кипре закончились почтовые марки. По каким-то причинам из Британии не смогли вовремя доставить марки и вся деловая переписка, весь бизнес Кипра встал перед угрозой кризиса. Губернатор решил на свой страх и риск напечатать временные. Марки были квадратными зеленого цвета. На них был изображен белый сыр халлуми. Всего их напечатали около двух тысяч. Эти марки назвали «Зелёный Кипр». Через месяц марки с сыром были заменены обычными, и про них забыли.

– Зачем вы это рассказываете? – спросила Уинн. – Давайте ближе к делу.

– Не нужно спешить, мисс Уинн. В моём рассказе нет ничего лишнего. Эдвиг Уолли купил старый дом, чтобы превратить его в сыроварню. На чердаке он нашел забытые письма. На одном из них была странная квадратная зелёная марка с изображением сыра. Оказалось, что это та самая кипрская марка! Но к тому же на ней была подпись. Это была подпись губернатора, который расписался на самой первой марке! Эдвиг сразу понял, что нашёл сокровище. Я помню, как лет тридцать назад видел фотографию в газете, на которой был изображен улыбающийся мужчина, а рядом фотография той самой марки. Уже тогда она стоила почти миллион долларов.

– Выходит, что Эд вовсе не был беден? – воскликнула Эшли.

– Нет, не был. Марку он не продал, потому что бизнес пошёл в гору. Но несколько лет назад, он из-за природных катаклизмов понёс большие убытки. Сначала Эдвиг не сильно волновался, так как всегда мог продать марку, цена которой за эти годы поднялась почти вдвое. Вероятно, Рич узнал про марку. Мог в журнале увидеть, как и я в своё время. И вскоре мистер Эдвиг узнает, что его марка, его спасательный круг, похищена! Это его окончательно доконало, и он слёг с сердцем. Кто же украл эту злосчастную марку с сыром? Конечно, Рич!

– Этого не может быть! – воскликнул Адэр.

– Да, это мои предположения.

– Нет, не наговаривайте на мальчика. Он не может вам ответить уже.

– Но так или иначе, марка оказалась на хранение у Дитт Одли. Затем Рич погибает в автокатастрофе. Дитт навела справки и поняла ценность зелёной марки с сыром.

Однако, кто-то дважды тайно посещает дом Одли и обыскивает его. При этом ничего не пропало, даже деньги странный похититель не забрал. Кто же мог знать, где сокровище?

– Мэтью – забытый, обиженный родственник! – воскликнул Роб.

– Да, он жаждет мщения и справедливости. Мэтью переезжает в Морли. Он наблюдает за Дитт. Он в прошлом талантливый учитель химии, а в настоящем не менее талантливый повар.

– Не может быть! – вскричала Эми.

– И тем не менее. Мэтью пытался найти марку в доме, но не смог, потом решил перейти к другим мерам. Он вымачивает зубочистки в яде и подает их Дитт, специально приготовив пирог с земляникой. Я только не мог понять зачем? Неужели только из-за мести?

–Сейчас узнаем, – сказал детектив Хит, – ведите его сюда.

В кабинет ввели человека. Руки его были скованы наручниками. Он не прятал глаза, он медленно и открыто оглядел каждого присутствующего:

– Вся семейка в сборе, – усмехнулся Мэтью. – Удивлены? Забытый родственник, какой-то сыровар, наделал столько переполоха.

– И всё же зачем? – спросил Вэнс Браун, – Ради мести?

– Зачем? Её сынок был вором. Отец застал Рича, ночью в своей комнате. Тот ударил отца по голове и выпрыгнул в окно, но доказать виновность Рича не удалось. Мадам Дитт нажала на все известные ей рычаги и дело закрыли за недостаточностью улик. Я пытался найти марку, но безуспешно. Я хотел, чтобы она обнаружила место хранения марки. Это можно было сделать только одним способом. Я знал, что она её кому-то завещает и даже предполагал кому. Нужно было только дождаться, а тут вы ещё так предусмотрительно окно открыли.

– Вы мерзкий! Вас нужно повесить! – закричала Эми.

– Дорогая тётя Эми, я ни о чём не сожалею. Ни о чём! Как по мне, так я сделал хорошее дело, – засмеялся Мэтью.

Детектив Хит приказал увести арестованного, потом извлёк из кармана скомканный конверт, разгладил его рукой и протянул Робу:

– Мистер Кинсли, вы законный владелец этого конверта и этой зелёной марки согласно завещанию.

Роб взял конверт:

– Зелёный Кипр! Спасибо, тётя Дитт, я тебя никогда не забуду!